Voyageur

Накахара вздыхает, держась за голову. Рядом с ним, с точно таким же несчастным лицом, сидит Ширасэ. А рядом с Буичиро сидит довольная Юан, всё утро тюкающая их своим любимым «а я говорила!» Говорить-то она говорила, но стоило просто забрать у них бутылки, было бы всяко эффективнее. Вот ведь жестокая женщина точно хотела посмотреть за их страданиями, поэтому только говорила. — А вот не надо было вчера напиваться, подождали бы хоть до выходных, не знаю... — Юан в который раз вздыхает и включает телефон, глядя на время. — Пара уже началась, где Рембо-сан? — почему-то взгляд девушки впивается в Чую. — На меня-то ты что смотришь? Я откуда знаю... — Накахара машет рукой и внутренне начинает беспокоиться. Обычно Артюр не опаздывает на пары. И с мыслью о том, чтобы написать ему, в аудиторию заходит другой преподаватель. По помещению пробегается удивлённый шепоток. — Прошу прощения, а где Рандо-сан? — интересуется Чуя, вскинув руку. Преподаватель осматривает Накахару с задумчивым видом и молчит несколько секунд, прежде чем ответить: — Занят. А вы — Накахара-кун, верно? — Чуя хлопает глазами и кивает. Почему его узнали? Рембо что-то о нём рассказывал? — Потом спросите у него сами. А сейчас вернёмся к теме. Накахара по очереди переводит взгляд то на Ширасэ, то на Юан, но они выглядят такими же озадаченными. Никто больше не возвращается к теме отсутствия Артюра, хотя сосредоточиться на паре теперь сложнее. Чуя, если честно, плевал бы на эту пару с высокой колокольни, но Рембо с него шкуру спустит в таком случае. Даже если сейчас он неизвестно где, то всё равно спустит. — Рембо-сан обычно не пропускал свои же пары, — выходя из аудитории после окончания занятия, тянет Юан. Накахара, и без того обеспокоенный, машет рукой, чтобы от него отстали. — Накахара-сан! — Чуя оборачивается, замечая бегущего к нему светловолосого мальчишку. — Накахара-сан, — мальчик останавливается возле Чуи и пару секунд пытается отдышаться. — Рембо-сана вызвали к завкафедре в конце нашей пары. Я подумал, что надо вас найти, но не успел на прошлом перерыве... — тараторит мальчик, жестикулируя руками. — Эй, подожди. Зачем вызвали? — останавливает словесный поток Накахара. — И вообще, почему ты именно ко мне прибежал? — Зачем вызвали я не знаю, но преподаватель, который пришёл за Рембо-саном, упомянул вас, а один из моих одногруппников сказал, на каком вы курсе, вот я... — Ладно, я понял, — кивает Чуя. — Спасибо. Мальчишка угукает и быстро убегает. Ширасэ и Юан отошли от них немного и теперь о чём-то перешёптывались. Однако, увидев, что Накахара уже поговорил, снова вернулись к нему. Чуя отмахнулся, давая понять, что на вопросы отвечать не будет. Ему бы самому что-то узнать, честное слово. «Рандо-сан, что-то случилось?» — пишет Чуя, почти уверенный, что ему не ответят. Вряд ли у завкафедры у Рембо есть время ответить. Ну, если он ещё там. Ладно, ладно, Накахара уж как-нибудь с ним свяжется. Усидеть на всех остальных парах оказалось очень сложно, причём не только Чуе, но и, кажется, всей группе. Первый шок прошёл, так что теперь все находились в тревожном возбуждении. Шепотки не утихали ни на парах, ни в перерывах. Накахара только молчал, что группе совсем не нравилось. Он у Артюра проводил больше всего времени, но никто не был в курсе их взаимоотношений вне университета. И стоило только это осознать, как по группе протянулась мысль о том, что Рембо вызвали из-за этого. Чуя верить в эту чушь (а это именно чушь и никак иначе) упорно не хотел, но в голове она засела. Кажется, пары Артюра в других группах тоже заменяли. И это Накахаре ох как не нравилось. Всё это было явно не просто так. После пар Чуя решил сходить к Рембо и поговорить лично, хотя изначально хотел просто позвонить. Неописуемое количество теорий, которыми Накахару сегодня снабдили, Чуе не нравилось, хотелось наконец получить правдивую информацию. Остальные преподаватели говорить отказывались, уверяя, что не знают. Хотя кто-то из них явно знал. Хотя, наверное, говорить о таком было просто нельзя, что ситуацию лучше не делало. Вместо Артюра дверь Чуе открыл Верлен. Накахара сначала хотел фыркнуть, но потом в нём всколыхнулось беспокойство. — Привет, Чуя. Мы тебя ждали, — Поль пропускает Накахару внутрь квартиры. Ждали... Во-первых, не в единственном числе. Во-вторых, Чуя что, правда такой предсказуемый? — Иди в зал, а я чайник поставлю. Накахара кивает и идёт туда, куда ему сказали. Рембо сидел в зале, складывая из бумаги кораблик. По напечатанному на листике тексту (что написано было не разглядеть) Чуя понял, что это скорее всего какой-то документ. А что тогда случилось, раз Артюр до такого дошёл? Рембо поставил кораблик на подлокотник дивана и поднял голову на Накахару. — Привет, Чуя. Присаживайся, — Артюр похлопал по месту рядом с собой, но Накахара покачал головой и сел в кресло. Рембо вздохнул. Чуя почти физически почувствовал его усталость и стало как-то неловко, что он вообще пришёл. — Что случилось? Почему вас вызвали к завкафедре? — Значит, об этом ты уже знаешь... Кто-то пожаловался, что я слишком близок с тобой, так что теперь меня обвиняют в интрижке со студентом, — Накахаре кажется, что у него сердце в пятки упало. То есть это всё-таки из-за него. — Теперь я должен отказаться от вашего курса и разорвать все отношения с тобой, либо доказать, что это неправда, либо увольняться, — Чуя на секунду кидает взгляд на кораблик из документов, решив, что это либо заявление на увольнение, либо отказ от их курса. И что ни то, ни другое, Артюр пока делать не собирается. — Меня отстранили от занятий. С вашим курсом точно, а с остальными пока неизвестно, — Рембо махнул рукой, будто для него это на самом деле ничего не значило. И отчасти Накахара даже готов был оскорбиться, но этот жест вряд ли был искренним, да и на него не нацелен. — Как там у тебя дела с Дазаем? — Что? — до Чуи даже не сразу доходит смысл вопроса, но когда доходит, он заметно грустнеет. В это же время Верлен приносит чай. Накахара смотрит в кружку, стучит по ней пальцем, прежде чем ответить. — Да никак, всё по-старому, я ещё не успел поговорить с ним. Артюр мягко улыбается Чуе, отставив чашку на пол рядом с диваном и раскрыв руки в стороны. Одними губами Рембо произносит «Иди сюда». Накахара противится этому ещё пару секунд, но Артюр всё ещё ждёт, и Чуя поднимается с кресла, аккуратно обнимая Рембо. — Всё будет хорошо, mon petit, — заверяет его Артюр. Накахаре хочется ему поверить, хочется пожаловаться на то, как всё его достало: и неопределённость эта, и отец, и вся муть в университете, только всплывающая, но уже Чуе не нравящаяся. Но Накахара молчит, только что-то неопределённо мыкнув, чтобы показать, что он слышит. Рембо ведь не соврёт ему, да? Всё будет хорошо... Должно быть хорошо...

***

— Так что там у вас за проблема с Чуей? Почему я всё ещё не в курсе, а? — Дазай вздыхает. Ему бы самому знать, почему он не рассказал обо всём Коё сразу. Вот она бы точно фигни не посоветовала, а он сам всё только усугубил, судя по ощущениям. — Да я как-то... Не знаю, — Осаму махнул рукой, будто Озаки могла увидеть этот жест. — Я даже не знаю как тебе сказать. — Как есть, — подсказывает Коё, фыркнув. Дазай кривится. Ага, будто он собирался что-то придумать и соврать. — Ну, Чуя мне нравится. И я был уверен, что я ему тоже, но я видел его целующимся возле бара с кем-то, — Осаму сложно говорить, он редко говорит с кем-то о своих чувствах, но он старается. — И меня это расстроило. Но я не могу ему предъявлять, верно? Мы ведь не в отношениях, да и он бы не стал со мной встречаться. Я ведь исчезну рано или поздно, ему незачем выбирать меня. — Мой мальчик, — Коё тяжко вздыхает и отчего-то Дазай моментально теряет всю уверенность в своих словах. — Твой отец когда-то выбрал меня, ему ничего не помешало это сделать, — Осаму удивлённо замирает, затаив дыхание, боясь пропустить хотя бы одно слово. Раньше Озаки не говорила об этом... — И мне почему-то кажется, что Чуя такой же. Он выберет тебя, и для него не будет иметь значения, кто ты такой. Я могу ошибаться, так что спроси у него сам. Только Чуя даст тебе честный ответ, ты не сможешь ответить за него. — А если ты ошиблась? И он откажет? Я не хочу так, я... — Чем эта ситуация отличается от ситуации с Одасаку? — Там всё было понятно сразу, а сейчас у меня есть надежда... — ...Которую ты теряешь из-за своего страха, — заканчивает вместо него Кое. — Тогда флаг тебе в руки, милый. Ты можешь поговорить с Чуей и перестать лишний раз переживать, но ты выбираешь сидеть и ждать, пока всё решится само. — Но Ока-сан... — Дазай видит, как звонок сбросили, и раздражённо отодвигает телефон. Ему обидно от того, насколько Озаки права. И в который раз Осаму понимает, что у них осталось всё меньше времени, прежде чем он исчезнет из жизни Чуи. На секунду становится страшно (вдруг это уже произошло?), но Дазай так и не решается взять телефон и написать Накахаре. Уже какое-то время у них в чате нет ни одного сообщения. Никто не пишет первым. Осаму с тревогой проверяет телефон раз в час, боясь не найти чат, но каждый раз находит и не может переступить через свою обиду, чтобы написать. И Накахара тоже молчит, но Дазай не знает почему. Может, у Чуи что-то случилось? Да, Коё права, Осаму стоит поговорить с Чуей.

***

Накахара барабанит пальцами по столу, глядя на открытый список чатов. Ему срочно нужно с кем-нибудь встретиться и поговорить, но он совершенно не знает, с кем. С Дазаем что-то непонятное, и Чуя сначала хочет решить эту проблему. Рембо занят в университете, кажется, за последние пару дней на него стали давить больше, и Накахара всё ещё слишком зациклен на том, что Артюр может потерять работу из-за него, так что загружать Рембо своими проблемами ещё сильнее не хочется. Взгляд Чуи падает на чат с Липпманом. Недавно тот писал, что Накахаре не обязательно давать ему ответ, если он не может этого сделать, так что одна из проблем отпала, по крайней мере пока. «Липп, ты не будешь против встретиться?» «Желательно сейчас». Ответ, на удивление, не заставляет себя долго ждать: «Хорошо, секунду». Липпман отправил геолокацию, предлагая встретиться там. Не глядя, что находится на том месте, Чуя согласился. И оказался в итоге опять возле какого-то бара, глядя, как Липпман неспешно приближается. — Почему вы постоянно выбираете бары для встречи? Алкашня, — Накахара недовольно покосился на заведение и схватил Липпмана за руку, потащив прочь отсюда. Пить ему сегодня не хотелось. — Я не планировал туда идти, это первый адрес который я вспомнил, — Липпман фыркнул. — Так что у тебя случилось? — Почему сразу случилось? — Потому что ты просто так не предложил бы мне встретиться, — Чуе совсем немного стыдно, что это правда. — Ладно, ладно... Как бы сказать... У меня есть путник, — Липпман тут же открывает рот, но Накахара шикает на него. Потом прокомментирует. — И он вроде как нравится мне, — Чуе странно говорить об этом с Липпманом, учитывая его собственные чувства, но обратного пути нет: — Но в последнее время он пытается меня оттолкнуть, что ли. Свёл общение на минимум и не говорит ничего. — Это чем ты его так обидел? — Накахара пожимает плечами. — И я всё никак не напишу ему... Помнишь Рандо? — Чуя уверен, что Липпман помнит. — В универе думают, что у него со мной интрижка, и там на грани увольнения. Я переживаю за это. И я просто не хочу решать проблему с путником, пока всё не уляжется в универе, но в то же время он не будет со мной вечно, — Накахара смотрит на Липпмана, и всё в Чуе так и кричит о том, чтобы эти проблемы решили за него, что ему самому этого слишком много. — Я уже не знаю, что мне делать. — Это очень вредный совет, но я бы оставил всё так. Но учитывая, что это путник, то я не знаю, как лучше сделать, — Липпман жмёт плечами. — Но раз сам он не пишет, то мне следует посоветовать послать его, да? Ей Богу, у меня столько экшна, сколько у тебя сейчас, за всю жизнь не было. — Ага, и слава Богу, — недовольно бубнит Чуя, наконец отпустив руку Липпмана (которую, на удивление, держал до сих пор). — И долго вы уже с этим путником знакомы? — Липпман кажется таким искренне заинтересованным, что все мысли Накахары отступают на второй план. — Около полугода, по-моему. Или больше... — О! Долго... А можно как-нибудь узнать, когда он исчезнет, или это неожиданно происходит? — Чуя усмехается. Ему бы ещё знать... Хотя Осаму говорил, что он тоже не в курсе, но могут же быть путники, которые дзен познали? Или нет? Что-то очень странное, путники эти... — Про остальных не знаю, но мой путник не знает, сколько он будет со мной находится. И от этого не легче... — И там прямо никаких ограничений, что ли? — Я не особо в курсе, но, кажется, никаких. — А как его зовут, если не секрет? — Дазай Осаму. Липпман кивает и больше ничего не спрашивает. Накахара надеется, что он не придумывает план по устранению Дазая на пути их с Чуей счастья вдвоём. Липпман, конечно, не выглядел настолько отбитым и помешанным, но мало ли какие тараканы у него в голове и насколько он мог измениться со средней школы...

***

— Я уж думал, что ты сегодня не придёшь, — Ширасэ хватает Чую за руку и тянет вниз, чтобы он сел рядом. Одногруппники поворачиваются и косятся на Накахару с неодобрением, из-за чего Накахара недоумённо косится на Буичиро. — Почему они на меня так смотрят? Что я успел сделать уже, вчера же всё нормально было. Юан склоняется к столу, чтобы видеть Чую и чтобы он видел её. Пока Ширасэ переваривает вопрос, Юан отвечает: — Они узнали, почему Рембо-сана отстранили от занятий, — Накахара простраивает логическую цепочку сам, и девушка тут же подтверждает его мысли: — И теперь у всех сошлась картинка взаимоотношений между вами. Думают, что ты это ради оценок. Или что-то типа. Кто-то, по-моему, просто не одобряет. — Но вы же не?... — Чувак, я всё ещё помню, как он гонял тебя по материалу на первом курсе, а уже тогда у вас были не совсем официальные взаимоотношения. — Да Рембо-сан и на втором курсе Чую гонял... Я помню, как он завалил тебя на тесте, у тебя у единственного был неуд. А остальные, видимо, об этом забыли. Накахара вздохнул. Ладно, хотя бы двое одногруппников были за него, и на том спасибо. Взгляды Чуя переживёт, не впервой, лишь бы не лезли. Однако всё, что сказала ему Юан, подтвердилось в начале обеденного перерыва, как только лектор вышел из аудитории. — Хэй, Накахара, это очень подло — лезть к преподавателям в постель! Признавайся, с кем ещё ты спишь, чтобы оценки ставили? А то уж больно хорошо у тебя по некоторым предметам, — подал голос один из двоечников, забивших на учёбу ещё на первом курсе. Наверное, поэтому так и бесился, что у кого-то есть оценки выше «удовлетворительно». Его друг тут же одёрнул его, но словесный поток было уже не остановить, так одногруппник ещё и к Чуе подошёл поближе. — Небось, и за дружков своих попросил, чтобы всё поставили? Мгновение — и юноша отшатнулся назад, схватившись за нос. Все, кто ещё не убежал на обед, ахнули. На пол упало несколько капель крови, а Чуя фыркнул, отворачиваясь. — Я не виноват, что ты лишён мозгов, а перед таким долбаёбом я отчитываться не собираюсь. Ты поверил первому, что услышал? Вот и верил бы, блядь, молча. Накахара схватил свою сумку и стремительно вышел из аудитории. Ширасэ и Юан побежали за ним хвостиком, бурно принявшись восхищаться ударом Чуи. Накахара не особо слушал их, больше думая над сказанным. И над последствиями, с которыми он теперь мог столкнуться. Но его одногруппники ведь не настолько идиоты, чтобы жаловаться на него? Это не Чуя первый начал. И, несмотря на опасения, никто на Накахару не нажаловался. По крайней мере Чую никто никуда не вызвал и не отчитал, а того противного одногруппника увели в медпункт, а потом он ушёл домой. И слава Богу, к Накахаре больше никто не лез. ...Однако с «никто не отчитал» Чуя всё же поспешил. — Накахара, ну как так можно вообще, чем ты думал! — причитает Рембо, попросивший Накахару прийти только ради этого. — А если бы они кому-то пожаловались? Я думаю, что против тебя было бы большинство... Да не дай Бог, — поток возмущений прерывает открывшаяся входная дверь. — Что за шум, а драки нет? — интересуется появившийся на кухне Верлен. — Bonsoir. — Драка была! Чуя врезал своему одногруппнику! — жалуется Артюр, всплеснув руками, а после с тяжёлым вздохом помассировав пальцами переносицу. — Он лез ко мне! Да и вообще, всё обошлось, я ему всего лишь нос разбил... — Что-что он сделал? — удивлённо переспрашивает Поль, и его глаза загораются. — Туда его, раз лез! Молодец, Чуя, так держать! Мой мальчик! — Верлен кажется таким воодушевлённым этой новостью, что почти не следит за словами. И Рембо, и Накахара тут же переводят удивлённые взгляды на Поля, но тому уже всё равно. — Он меня к себе в сыновья записал? — переспрашивает у Артюра Чуя, когда Верлен с кухни уходит. — Судя по всему... Что ж, Накахара не признаётся Рембо, да и никогда не признается, но это греет ему душу.