Зов

      Он всегда выбирает кого-то одного из зрителей.       Это может быть женщина или мужчина. Не важен возраст или внешность. Сяо Чжань должен что-то почувствовать в этом человеке.       На прошлой неделе это была женщина с серебристыми волосами. Ее лицо, исчерченное временем множеством морщин, казалось, все еще сияло. Возраст в сердце. Возраст и любовь. В ее глазах была жажда жизни, немного тоски от потерь, любопытство. Это прекрасные чувства. Спокойствие и нотка горчинки. Сяо Чжань играл для нее пронзительную и трогательную мелодию. Ее слезы благодарности были ему наградой.       И сейчас Сяо Чжань легко водит пальцами по струнам гитары. Задумчиво вглядывается в лица зрителей. Весь зал в полумраке, лишь на столиках стоят подсвечники с тремя свечами. Огонь. Живой. Он всегда прибавляет магии и тепла.       Сяо Чжань мягко улыбается. Всем и никому конкретно. Он пока не нашел, что ищет. Что извлекут струны сегодня? Нечто веселое или грустное? Спокойное или бодрое? Или тяжелое? Он не знает. Пока.       Люди сюда приходят ради него. На самом деле, этот бар в подвальном помещении с неприметной вывеской в виде завитка бамбука никогда не посещают туристы. Лишь местные. Много людей здесь не бывает. Сяо Чжаню это по душе.       В зале всего семь столиков. И последние два, сдвигая их вместе, занимает компания из пяти человек. Сяо Чжань легко скользит взглядом по их лицам. И на одном задерживается.       Да, вот оно.       Это парень. Красивый. Четко очерченные губы. Когда он не улыбается, то кажется печальным. Тот род печали, что скрыт где-то глубоко. Ее всегда прячут, но она все равно пробивается, сворачивается клубком в глазах, слегка опускает уголки губ, как намек на скрытое. Взгляд серьезный и пристальный, даже тяжелый. Но стоит ему улыбнуться, как черты преображаются. Лицо начинает сиять, лучиться тем светом, что делает душу чистой и яркой. Очень интересно. Притягательно. Сяо Чжань прикрывает глаза, впитывая образ. Сердце тянет от тоски. Может ли быть?..       Он никогда не играет одну и ту же композицию дважды. Это всегда что-то новое. Он не пишет ноты, не придумывает заранее. Музыка рождается в моменте, где-то в сердце, трепещет в диафрагме и рвется наружу, заставляя пальцы подрагивать в нетерпении.       Сяо Чжань открывает глаза, и в этот раз парень смотрит на него. О, ощущать этот взгляд на себе невероятно. Давно Сяо Чжань такого не испытывал.       И он начинает играть.       Первые аккорды легкие, как касания незнакомого любовника, изучающего трепещущими пальцами.       Затем следует игривый переход, как приглашение продолжать. Быть смелее. Наглее даже. Сяо Чжань не отрывает взгляда, не отпускает чужой, который прямо сейчас дарит ему вдохновение.       Сяо Чжань влюблен и увлечен. И именно это он вкладывает в музыку. Страсть идет по нарастающей. Как возбуждение. Как соитие, когда два тела жадно движутся к экстазу.       Чувствует ли парень с этим удивительным взглядом то, что горит в Сяо Чжане? Возможно. Тот почти не двигается. Он заворожен. Околдован моментом. Как и Сяо Чжань.       Подушечки пальцев уже болят от ударов по струнам, но это приятная боль, желанная. Как и боль иного рода, которая является лишь преддверием удовольствия.       Последние звуки растворяются в тишине. Кто-то тихо произносит «ох», а потом зрители аплодируют. Сяо Чжань улыбается, все еще глядя на свою музу. Затем отставляет гитару и поднимается. Внутри все еще вибрирует музыка, она пока не ушла полностью. Столь чувственные вещи он редко играет.       Сяо Чжань подходит к столику с компанией и присаживается на корточки перед парнем. Смотрит снизу вверх на него. Словно они тут одни, а не в окружении людей. Но Сяо Чжаня это не волнует.       — Тебе понравилось? — спрашивает Сяо Чжань.       — Да, — хрипло говорит парень, быстро облизывает свои пухлые губы.       — Как тебя зовут?       — Ибо.       — Ибо, — повторяет Сяо Чжань. Имя скользит по языку мягко, проглатывается легко, растворяясь в вибрациях. — Ибо, ты проведешь ночь со мной?       — Да.       Сяо Чжань редко хочет того, кто его вдохновляет. Но этот Ибо… Он пробудил такое острое желание, что Сяо Чжань не мог не спросить.       — Я Сяо Чжань, — он поднимается и протягивает руку.       — Я знаю, — Ибо уверенно сжимает своей ладонью. Она крупная и горячая.       Сяо Чжань уводит его из бара. Его квартира неподалеку, но он не торопится и идет обходным путем. Ладонь горячит.       Ночные фонари, чей свет пробивается сквозь кружево желтеющей листвы, рисуют на лице Ибо узоры, которые тут же тают, стоит сделать шаг. Красиво. Ибо красивый. И даже не внешне, хотя он безупречен, а что-то привлекает в нем неуловимое. Сяо Чжань хватается за эту призрачную нить.       — Твоя музыка, — наконец нарушает молчание Ибо. — Она удивительная.       — Она была для тебя, — улыбается Сяо Чжань.       — Спасибо за этот дар, — Ибо улыбается в ответ.       В улыбке невинность смущения и острая нотка порочного обещания. Сяо Чжань не удерживается и касается его губ пальцами. Они нежные и мягкие. Они чуть приоткрываются. Взгляд Ибо тяжелеет. Сяо Чжань чувствует, как от паха пронизывает возбуждением.       — Ты интересный, Ибо. Могу я тебя поцеловать?       Ибо не отвечает, он притягивает к себе, прижимает своими восхитительными горячими ладонями. Одна на пояснице, вторая медленно ползет по спине вверх, пока не останавливается на затылке.       — Целуй, — выдыхает Ибо в рот. И тут же накрывает своим.       Сяо Чжань скользит ладонями под распахнутыми полами пальто, по бокам, обнимает. Прикрывает глаза и растворяется в их первом поцелуе. То, как целуется человек, многое может сказать о нем. Ибо не торопится, не напирает. Он неспешно наслаждается. Прикусывает нижнюю губу, дразнит языком. Изучает, прислушивается к ответной реакции. Сяо Чжань издает стон и сам углубляет поцелуй, перехватывает инициативу. Ибо не противится, он следует невысказанной просьбе.       — Пойдем, — говорит Сяо Чжань, когда они разрывают поцелуй. — Я хочу тебя увидеть.       — Желание маэстро для меня закон, — с ироничной торжественностью говорит Ибо.       Сяо Чжань смеется. Смех еще пузырится внутри как шампанское, когда они поднимаются по лестнице на третий этаж, когда Сяо Чжань открывает ключом старую деревянную дверь, когда они оказываются в полутемном пространстве, освещенном лишь торшером в углу.       Ибо осматривается, пока Сяо Чжань снимает обувь и свое пальто.       — Что ты видишь? — спрашивает он и опускается перед Ибо на колени, чтобы помочь разуться и ему.       — Вижу лишь тебя, — тихо отвечает Ибо и тут же смущенно добавляет: — Я могу сам.       — Знаю. Но мне хочется. Позволь.       — Ты…       — Странный? — усмехается Сяо Чжань, снимая один его ботинок и тянется ко второму.       — Удивительный. Ты человек?       — Кем я еще могу быть? — Сяо Чжань отставляет обувь в сторону и поднимается, снимает с него пальто. — А ты?       — Самый настоящий, — улыбается с легкой грустью Ибо. — Увы.       — Почему «увы»?       — Я бы дал тебе вечную жизнь.       — Чтобы я вечность соблазнял красивых незнакомцев?       — Не самая худшая участь. Особенно для незнакомцев.       — Верно, — Сяо Чжань ведет его вглубь. — Хочешь что-нибудь?       — Кроме тебя, Сяо Чжань?       — Меня ты и так получишь.       — Тогда что может мне еще понадобиться этой волшебной ночью?       Сяо Чжань начинает его раздевать. Медленно, словно разворачивает подарок. Свитер, футболка. Грудь Ибо тяжело вздымается. У него четко очерченные мышцы, гладкая кожа, темные ареолы, которые Сяо Чжань обводит по контуру пальцами, а потом языком. Соски твердеют, а Ибо издает приглушенный звук.       — Не удержался, — улыбается Сяо Чжань и снова опускается на колени, словно поклоняется. Расстегивает ремень и медленно тянет слайдер молнии вниз. Стаскивает джинсы вместе с бельем.       Не удивительно, что член у Ибо тоже красивый. Толстый и уже твердый. Сяо Чжань сжимает его на пробу. Он чудесно ощущается в руке. Головка крупная и налитая, с капелькой выступившей прозрачной смазки.       — Нравится?       — Самоуверенный, — усмехается Сяо Чжань и щелкает пальцами по головке.       — Ты так на него смотришь, словно хочешь съесть.       — Возможно.       Сяо Чжань раздевает его полностью, избавляясь и от носков.       — А ты?       Смотреть на Ибо снизу вверх возбуждает. Сяо Чжань утыкается лицом в его пах, вдыхает запах. Ибо пахнет остро и пряно.       — Потерпи немного. Дай мне тобой насладиться. Я не хочу торопиться.       Сяо Чжань поднимается и оглаживает пальцами бугорки подвздошных костей, живот, ребра. Заходит за спину.       — Ты красивый. Твои плечи и лопатки,— Сяо Чжань оставляет поцелуи на коже. — Упругая задница.       Пальцы ведут по ягодицам, проходятся между ними.       — Как ты любишь? Брать или давать?       — Наверное, не я здесь задаю темп нашего танца, — в голосе Ибо не слышится неприятие этого факта.       — Метафоры… Мне нравится. Хотя я люблю слово «секс». Оно честнее.       — Ты спросил не прямо, сверху я предпочитаю или снизу.       — Так ты позволишь, — Сяо Чжань снова ведет пальцами между его ягодиц, чуть нажимает указательным на сфинктер, — трахнуть тебя?       Ибо резко разворачивается, показывая на миг жар дикого желания, что пылает внутри него. Сяо Чжань ценит его сдержанность.       — Если позволишь трахнуть тебя, — Ибо тянется к его футболке и быстро стаскивает ее, отбрасывает в сторону.       — Условие? — вскидывает брови Сяо Чжань.       — Просьба. Я хочу тебя. Не знаю, что ты со мной сделал, но я… — Ибо обхватывает его лицо ладонями и всматривается так пристально, будто и правда хочет там что-то увидеть.       — Ибо, — шепчет Сяо Чжань за миг до того, как его целуют глубоко и с желанием.       Ибо отстраняется и снова прячет свой жар. Сяо Чжань раздевается и позволяет себя рассмотреть. Ибо явно нравится то, что он видит. Это приятно.       Сяо Чжань тянет его к своему спальному месту — это огромный матрас на полу. Им там будет удобно.       Кажется, нетерпение Ибо передается и Сяо Чжаню. Это странно, но он позволяет этой волне себя увлечь. Та мелодия, что лилась в воздухе в полутемном баре, все еще плещется в нем.       — Я наполню тебя тем, что есть во мне, — говорит Сяо Чжань. — Я дам тебе еще один дар.       Он перекатывает Ибо на бок и притирается сзади, оглаживает ладонями упругие мышцы, вжимается пахом в упругие ягодицы. Сяо Чжань растягивает его неспешно, хотя мог и дольше. Но, видимо, они оба как-то влияют друг на друга, впитывают жажду.       Сяо Чжань входит медленно, но уверенно. Мышцы туго стискивают внутри.       — Такой горячий, — шепчет он во взмокший затылок. — Благодарю, что позволил.       Ибо сжимается и тяжело дышит. Сяо Чжань покрывает поцелуями его плечо, гладит бедро. Наконец мышцы расслабляются.       — Двигайся, — понукает Ибо и подается назад.       Разве Сяо Чжань может отказать? И он начинает двигаться. Ибо отзывчив. Он издает короткие тихие стоны, кладет свою ладонь на бедро Сяо Чжаня, подталкивает, будто хочет слиться воедино. Но разве это уже не так?       Сяо Чжань обещал дар. Обычно он держит себя в руках. Не делится сокровенным пламенем музыки.       Что же в тебе такого, Ибо?       — Почувствуй меня, — шепчет Сяо Чжань. — Почувствуй.       И он отпускает себя.       — Ты слышишь ее, Ибо?       — Не переставал с тех пор, как встретился с тобой взглядом.       — О, создательница… — выстанывает Сяо Чжань. Перехватывает Ибо руками, чтобы он и на цунь не отстранился. И начинает резко двигать бедрами.       Их охватывает жар. Они сплетаются руками и ногами, сливаются воедино. Сяо Чжань ему поет сердцем, ведь лишь оно способно передать истинную Песнь. Ту музыку, что никому не дано услышать, лишь почувствовать.       Кончает Ибо тоже красиво. Сяо Чжань следует за ним. Он оглушен. И слезы текут, смешиваются с потом. Сяо Чжань шепчет бессвязно в его затылок и слизывает влагу.       Ибо отстраняется и разворачивается.       — Ты мне солгал, Сяо Чжань, — говорит он нежно, без укора. — Ты не человек.       — Да, — подтверждает Сяо Чжань.       — Кто ты?       — Разве это важно?       — Не знаю. Возможно, — Ибо целует влажные ресницы, собирает влагу губами. Сяо Чжань замирает. — Почему твои слезы сладкие?       — Потому что добровольные.       — Это тоже дар?       Сяо Чжань не отвечает. Он тянет его в душ. Нетерпение и жадность Ибо не улеглись. Мытье превращается в пытку. В прекрасную пытку, безусловно. Теперь Ибо берет. Берет так, словно Сяо Чжань всегда ему принадлежал, с начала времен.       Ибо опускается на колени. Теперь он поклоняется. Его прекрасный рот открывается, а губы растягиваются вокруг члена. Если бы Ибо не прижимал Сяо Чжаня к стене, тот бы без сил сполз вниз.       Он вылизывает головку, дразнит языком уздечку и уретру. Всасывает, пропускает вглубь. Сяо Чжань всхлипывает и кончает быстро. Ибо вылизывает дочиста и поднимается.       Разделить с ним вкус собственного семени кажется более интимным, чем то, что произошло ранее.       — Семя твое тоже сладкое.       — Как и кровь.       — Мне кажется, я тебя знал в прошлой жизни, — говорит Ибо, когда они возвращаются в постель.       Измятая простыня, подушки в беспорядке, одеяло комком в стороне. Видимо, беспорядок не уменьшится. Сяо Чжань падает на матрас и широко разводит ноги. Судя по горящему взгляду Ибо, ему нравится представшее зрелище.       Ибо сбил первую оскомину похоти. Теперь он не торопится, в то время как Сяо Чжань хочет ускорить. Он знает почему. Это знание жжет его изнутри.       Ибо подхватывает одну ногу Сяо Чжаня, сжимает пальцы вокруг лодыжки.       — Такие тонкие, — Ибо целует выступающую косточку, ведет языком вдоль подъема стопы. Прикусывает кожу под коленом. И снова рисует узоры языком, теперь на внутренней стороне бедра. Сяо Чжань хотел медленно изучать Ибо, каждый изгиб его тела. Однако вместо того взял его, горя в лихорадочной жажде обладания. А Ибо теперь неспешно дразнит.       — Твои губы…       — Что с ними? — усмехается Ибо и целует паховую складку, прикусывает мошонку.       — Они сводят меня с ума.       — Прекрасно.       Ибо раскрывает его быстро. Сяо Чжань расслаблен, мышцы легко расходятся под длинными пальцами. Сяо Чжань жаждет заполучить в себя член Ибо.       — Не медли.       — А кто хотел не торопиться?       Ибо получает пяткой в плечо, а Сяо Чжань чувствительный укус в лодыжку и жесткое движение пальцев внутри.       Ибо укладывает его ноги на свои плечи, устраивается и пристраивает головку к анусу. Сяо Чжань задерживает дыхание. Первое проникновение делает его уязвимым и чувствительным. Сяо Чжань напряженными пальцами скребет простыню, закусывает губу и медленно дышит. Это прекрасно — тот момент, когда член Ибо скользит глубже, ладони впиваются в бедра, крепко удерживая в одном положении. Ибо сгибает его почти пополам, склоняется.       — Ты готов?       Сяо Чжань беззвучно шепчет «да». И Ибо начинает двигаться в каком-то тягучем, завораживающем ритме. Сколько они так плывут в мареве возбуждения? Сяо Чжань не знает, он растворяется в ощущениях.       — Посмотри на меня, — просит Ибо.       Сяо Чжань не в силах сопротивляться. Тонет в темном взгляде, задыхается в горячем дыхании. Кончает на одном из плавных движений. Ибо не останавливается. Продолжает и продолжает. Сяо Чжань цепляется за его плечи и впитывает всем телом ответную дрожь удовольствия.       Они лежат удовлетворенные и расслабленные.       — Я тебя ждал так долго, — нарушает тишину Сяо Чжань.       Он не сразу это понял. Как он мог не узнать эту душу? Хотя его сущность сразу потянулась, разве не так?       — Значит, я все же знал тебя в прошлой жизни?       — Да, — подтверждение рождается легко. Сяо Чжань приподнимается и укладывает ладони на грудь Ибо, утыкается в них подбородком. Смотрит на трепещущие ресницы и чуть приоткрытые губы, зацелованные, припухшие.       — Что произошло?       Сяо Чжань вздыхает. Он помнит. Конечно, он помнит. Успел спрятать подальше. Успел потерять надежду. Успел свыкнуться с мыслью, что его путь будет бесконечным. Ради искупления. Он ложится щекой на грудь Ибо. Сердце бьется размеренно.       — Ты меня проклял.       — Была причина? — Ибо вплетает пальцы в его волосы, перебирает пряди. Это так приятно.       — Да. Я… — Сяо Чжань замолкает. — Ты можешь сейчас уйти, и пусть эта ночь останется просто приятным приключением.       — А если я хочу знать все, Сяо Чжань?       — Почему?       — Потому что я все еще слышу твой зов.       Сяо Чжань задерживает на миг дыхание, а потом медленно выдыхает.       — Ты был для меня всем. Выглядел иначе и звали тебя по-другому. Ты…       — Продолжай, — шепчет Ибо, когда молчание длится слишком долго.       — Мы встретились в том же подвале. Это было твое место. Ты делал самые вкусные дим-самы во всем городе.       — Хм, — Ибо посмеивается. — Я сейчас шеф-повар.       — Почему ты пришел вчера в бар?       — Мне давно рассказывали об этом месте. О музыканте, который никогда не играет дважды одну мелодию, всегда импровизирует, — Ибо рисует пальцами, едва уловимыми касаниями, ведомые лишь ему узоры на виске и щеке Сяо Чжаня. — Мне было любопытно. Но вчера… Вчера я ощутил сильное желание туда пойти. Может, это ты меня звал?       — Нет. Я не мог. Все что мне осталось — ждать.       — Что случилось тогда?       Сяо Чжань вздыхает.       — Я уничтожил этот город. Полностью.       — Почему? — Ибо продолжает перебирать пряди, даже не вздрогнув.       — Они убили тебя.       — Что я сделал?       — Ничего! — Сяо Чжань вскидывается. Казалось, он успел это пережить. Ту боль потери. — Ты был самым добрым человеком. Упрямым и честным. Это тебя и погубило.       — Тише, тише, — Ибо успокаивающе поглаживает его плечи.       — Ты отказался вступать в торговую гильдию и платить им взносы. Они разгромили твою кухню и твой дом. Ты все восстановил. Потом это повторилось. Но ты был упрямцем. Ты говорил, что справишься. Что они не смогут тебя сломить. А потом… Меня не было в городе, а когда я вернулся, тебя повесили, обвинив в колдовстве. Я нашел твое безжизненное тело. Горожане… Они все радовались твоей смерти. Мужчины, женщины, дети… Ты был потехой, в которую бросали комья грязи.       Сяо Чжань замолкает и пытается дышать.       — И ты их убил.       — Да. Я убил их всех. Такой ярости я никогда не испытывал. Я окрасил улицы в алый. Но легче мне не стало. Твое тело я снял и рыдал над ним, пока не явился твой дух. Будто ты меня услышал из-за грани. И тогда ты меня проклял. Привязал меня к этому городу навечно. Лишил меня сил, но не жизни. За это я тебя ненавидел долгое время. Но годы шли, город восстанавливался быстро, обрастая новыми зданиями и людьми. О, создательница, я почти забыл все это.       — Твоя музыка ведь не просто мелодия?       — Нет. Она помогает людям. Не всегда, потому что некоторые не восприимчивы. Но да, ты прав.       — Ты можешь вернуть мне воспоминания?       — Нет. Это часть проклятия. Ты меня не вспомнишь. Ты не хотел помнить. Не хотел помнить того монстра, которого ты во мне увидел в итоге.       — Но я вспомнил. Может немного иначе. Я услышал твой зов.       Сяо Чжань не может понять, как это произошло. Он не мог взывать, не мог понять, вернулась ли родственная душа в этот мир. Лишь сама душа решала, являться или нет, дать надежду или длить заслуженную пытку. Но, конечно, Сяо Чжань никогда не переставал звать. Как он мог?       — И что теперь, когда ты знаешь? — Сяо Чжань прислушивается к биению сердца.       — Если я здесь, разве это не значит прощение? Ты меня звал, и я пришел.       Прошло почти три сотни лет. Это долгий срок. Кто знает, может эта душа наблюдала за ним. И может наконец простила? Возможно, это шанс начать все сначала?       — Я не знаю.       Ибо садится, опираясь спиной на стену, подтягивает выше Сяо Чжаня. Нежно целует, а потом прихватывает зубами нижнюю губу, прокусывает до крови.       — Нет! — Сяо Чжань резко отстраняется. Но губы Ибо уже украшены его кровью. — Ты снова нас свяжешь.       — Слезы, семя и кровь. Это не добровольно?       — Я… — Сяо Чжань тяжело сглатывает. — Добровольно.       — Хорошо, — Ибо слизывает капли. — И ты правда думаешь, что до этого мы не были связаны?       — Ты останешься со мной?       — Да.       Сяо Чжань притягивает Ибо к себе и целует, вкладывает все отчаяние и жажду. Всю ту тоску, с которой он свыкся. Свое горе, которое, конечно же, не исчезает вмиг, но его окутывает нечто теплое, нежное, светлое.       — Прости меня, — шепчет Сяо Чжань.       — Прощаю, — тихо говорит Ибо в губы.       Получается, что сам Сяо Чжань получил самый ценный дар — прощение.

Июль, 2024