То как больно любить

Как же больно… Как же больно и обидно, когда ты влюбляешся, но твой объект симпатии совершенно ничего не чувствует к тебе. Так ужасно видеть что других он рад видеть, а тебя нет. Именно это сейчас испытывал Джон. Молчал и смотрел. За черными стеклами очков скрывалась зависть и ревность. Лололошка… Он так рад видеть всех… Джодаха, Окетру, да даже эту глупую Райю. Он утопает в их объятьях с улыбкой на лице. И ему в них хорошо. Да вот только когда дело дошло до Харриса, как тот вдруг стал серьезным и мрачным. Это было ужасно больно. Как будто тебя взяли и отвергли, не собираясь признавать тебя. Тот неловко улыбнулся и почесал затылок. Неловко… очень неловко. Через очки тот смотрел на парня, в глазах ещё горел маленький огонек надежды, что его тоже приймут как и всех, что он тоже рад его видеть и сейчас просто дурачиться, но эта надежда с каждой секундой все больше гасла. На глазах появились хрусталики слёз. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Нервный смешок выскочил с рта. — Эй, тёзка, не вежливо же так поступать. — Но Лололошка лишь кинул холодный и полный недовольства взгляд, после чего вновь отвернулся. А вот это уже реально обидно. Почему ты к ним обращаешься нормально, а со мной нет? Этот вопрос наглухо застрял в голове JDH и не хотел от туда выходить. Тот склонился и с фальшивой досадой выдохнул, по крайней мере так показалось остальным. На самом деле внутри тот сейчас проживал достаточно большой спектр эмоций, по большей части не достаточно радостных. Но на данное действие Лололошка наконец убрал руки с груди и молча смотрел на гения. Джон расплылся в улыбке и протянул тому свою руку, на что его голубая копия наконец решила среагировать и в ответ пожала руки. Чёрт возьми, как же Харрис в этом моменте хотел расплакаться и кинуться в объятья, но умело держал 101 маску на лице, а темные очки в этом ещё больше помогали. *** После томных разговоров, те переместились отпраздновать возвращение Лололошки и перекусить. Да вот только в глотку совсем ничего не лезло. Даже слова первое время. Что было большим удивлением, ведь обычно тот будет болтать до тех пор пока не умрет, а сейчас просто сидит и считай что смотрит в одну точку. Тот смотрел на другую версию себя. Глаза были уже на мокром месте. Все эти внутренние переживания были адской пыткой для парня. Тот с обидой смотрел на Лололошку. Как же было морально больно от всего понимания происходящего. Но тут назвали его имя из-за чего тот отвлёкся и экстренно принял решение успокоиться и постараться привести голос в порядок. Для остальных он звучал как обычно, но для Харриса это был сплошной провал. Не достаточно спокойный тон, не достаточно уверенный, не достаточно весёлый и наглый. Такое ощущение будто он сейчас совершил крайне много ошибок, для него это звучал как фальш, но тот искренне надеялся на то что остальным ничего не показалось. А то это будет величайший провал в его истории наглого и самодовольного, гениального ученого. Те вновь начали о чем-то говорить, мельком даже успели «похвалить» за сильную искру. И тут перед глазами пролетел образ милой девушки в нежно-коричневом пальто… Саша… И тут все вновь пошло по кругу. Воспоминания, чувство вины и жалости, а уже только после этого слова. Так и начался очередной спор с пернатиком. И вот его вновь обозвали каким-то сумасшедший. Только вот слова от Джодаха и остальных синеволосых дамочек его не сильно задевали. Тот встал и встал с другой стороны стола, напротив Лололошки и яро продолжил отстаивать свою точку зрения. Лололошка смотрел на Джона глазами полными злости и недоверия. Чёрт возьми, не смотри на меня так, пожалуйста, только не ты. Ко рту вновь подошёл не приятный ком. Тот посмеялся, усердно стараясь отвлечь своё сознание от гнусных мыслишек. Голос парня в голубых очках так и резал слух. От его слов хотелось быстрее скрыться. Он ведь не старался тебя запутать или запугать, почему ты такого мнения… На лице засияла улыбка. — Помнишь, было такое заклинание… Хм, как же его… Генсеко, Просеко… Ну в общем, вспоминай! — радостным тоном сказал JDH и мгновенно использовал искру и телепортироваться в давным-давно забытый богами и другими существами мир. Тот оказался в уютной кафешке и почти сразу же упал на пол. Его почти моментально пробило на слезы, как только тот ускользнул с чужих глаз. Сейчас тут он абсолютно один и наконец может дать волю эмоциям. Те же свое время не теряли, и накрыли его с головой, не давая и шанса хотя бы вздохнуть нормально. Горячие слезы ручьями текли по щекам, тело пробило на дрожь. Как же больно, больно, обидно, грустно. Все это смешалось в один огромный комок и встал в горле. Джон обнял свои колени, утыкаясь в абсолютно белые одежды, пачкая их своими слезами. Тот тихо закричал, не в силах больше держать все в себе. — Да почему каждый раз любить так больно, почему каждый раз я влюбляюсь и сам все порчу. Ненавижу! — после этих слов юношу вновь пробило на истерику. Тело дрожало, в особенности руки и ноги. Это ужасное чувство безысходности и собственной жалости не хотело отпускать Джона. Но нужно успокоиться, скоро должен прибыть Лололошка. Тот на трясущихся ногах встал и медленно пошагал к прилавку. Тот перепрыгнул через него и стал делать себе милкшейк. Делал тот его явно торопясь, да и руки почти что не слушались, да вот только отвлечься стоило. Наконец доделав все тот почти со спокойной душой уселся за стол и потихоньку попивал свой напиток. В достаточно скором времени появились зелёные частицы, а после и сам Лололошка. Достаточно на долго он задержался, но оно почти не удивительно. Время тут было сбито, и шло гораздо медленнее чем на самом деле. Для остальных все было как обычно, а для Джона оно растянулось на мучительные 20-15 минут. Но вновь стоит одеть маску самовлюблённого ученого и перейти к делу. Ведь признаться в любви и как либо ухаживать тот не умел, или по крайней мере уже и не мог вспомнить как именно. Слишком болезненный опыт в прошлом. Любить слишком тяжело и больно.