Limitations / Infinite possibilities

Утахиме хотела бы обвинить алкоголь в своем нынешнем затруднительном положении, но правда заключалась в том, что вина заключалась в её собственном упрямстве и гордости. Как бы ей ни хотелось изобразить себя собранной и порядочной, в конце концов она вела себя немного неряшливо. О, конечно, для высокопоставленных и гораздо более молодых магов она могла бы показаться совершенно нетронутой – определение того, кто ведет себя подобающим образом. «Это её вина», — напомнила она себе. Между миссиями, переездом в новое место, жонглированием эмоциями недавнего расставания и борьбой со своей ерундой, она забыла о важном. А именно, она забыла, что приближался день рождения Годжо, и поэтому, когда она получила сообщение с напоминанием в день вечеринки, Утахиме осознала свою серьёзную ошибку. Годжо : "Не могу дождаться встречи с тобой сегодня вечером! <333 Интересно что ты подаришь мне на день рождения! Если забыла, можешь просто завернуться в бантик для меня ;)" Как бы ни злилась на него Утахиме, она всегда дарила Годжо подарок на день рождения. Она любила отмечать дни рождения. Ей нравилось тратить время на то, чтобы выбрать для друзей , коллег что-то особенное, тщательно заворачивать или упаковывать это в пакеты, отрываясь от работы, чтобы пообщаться с ними. Она почти всегда шла домой, чтобы навестить своих родителей на их день рождения, звоня, чтобы поговорить с ними. На день рождения дедушки она посетила его могилу, отдав дань уважения человеку, который в детстве научил её быть шаманом. На дни рождения своих друзей она была рада делать всё, что они хотели: пойти на какой-нибудь изысканный ужин и в шикарный бар с Мэй Мэй или пойти в клуб с Сёко. Она даже позвонила Нанами в его день рождения, несмотря на то, что он покинул общество магов. Даже если она не была с кем-то особенно близка, когда наступал их день рождения, она праздновала его вместе с ними. Иногда, когда приближался день рождения Гето, она чувствовала странную боль в сердце. Они даже не были близки, но поскольку их дни рождения были близки, они кое-что сделали вместе, даже если это была просто бутылка сакэ. Её взгляд задерживался на его давно отключенном номере в её телефоне, и она задавалась вопросом, чем он занимается – счастлив ли он или проводит время с людьми, которых любит. День рождения Годжо, по общему признанию, был особенным. До старшей школы у него никогда не было настоящей вечеринки по случаю дня рождения. Конечно, как любимый наследник своего клана, он был завален подарками от людей из своего клана, а также от других, чтобы выразить ему своё почтение. Но у него никогда не было вечеринок с друзьями. Это просто не было чем-то особенным. Ошеломленная и почти оскорбленная, Утахиме взяла на себя задачу спланировать вечеринку по случаю его первого дня рождения, когда он был на первом курсе. Оглядываясь назад, я понимаю, что это, вероятно, была её первая ошибка, потому что с тех пор Годжо всегда придавал большое значение её и его дню рождения. Казалось, он связал их двоих навсегда, до такой степени, что в итоге Утахиме потратила на это гораздо больше времени, чем на чей-либо день рождения, даже на свой собственный. Был почти этот страх каким-то образом подвести его, который побуждал ее каждый раз делать это особенным. Только на этот раз — она забыла о двадцать третьем дне рождения Сатору, и подарка для него у неё не было. Утахиме весь день паниковала, не имея возможности передохнуть и даже попытаться купить ему что-нибудь. Она собиралась встретиться с другим шаманом для изгнания проклятия на кладбище, когда получила его сообщение. Её последующая внутренняя борьба заставила ее проклятую энергию вспыхнуть, и поэтому, когда она подстегнула другого мага песней, она в конечном итоге переборщила и почти сокрушила их. Это было немного неловко, особенно когда шаман был так взволнован, оставив Утахиме раздражённой, что снова Годжо Сатору стал причиной её проблем. К тому времени, когда она вернулась в свою квартиру после экзорцизма, у неё не было даже достаточно времени, чтобы как следует подготовиться. Пропустить процедуру ухода за кожей было сродни богохульству, поэтому ей пришлось идти коротким путём. Когда она готовилась к вечеринке, она относилась к этому как к ритуалу: слушала музыку, пила горячий чай, пела и танцевала, перебирая различные наряды, делая макияж и прическу. Сейчас на это не было времени, поэтому она схватила черное платье, которое купила по прихоти вместе с Мэй Мэй, поспешно приняла душ, сделала прическу и макияж, а затем надела наряд. Почти сразу же она осознала ещё одну дилемму: черное платье ей идеально подошло, но это было определенно не то. Оно было коротким, до середины бедра и очень облегающим, с тонкими черными бретельками, которые удерживали его и затягивались под грудью, чтобы еще больше поднять их. Выглядела она совершенно скандально, особенно для декабрьского дня, но один взгляд на часы приводил ее в замешательство. Она опаздывала, а она ненавидела опаздывать. Лучшее, что она могла сделать, это взять симпатичную черную куртку, обеспечить себе некоторую скромность, прикрывая плечи и руки, и вместо туфель на каблуках она выбрала пару черных балеток. Без сомнения, Годжо будет бесконечно издеваться над ней из-за этого наряда, но сегодня была единственная ночь в году, когда ему можно было все. Это был его день рождения, поэтому Утахиме не будет кричать и ругать его. По крайней мере, не так уж и много. Ей пришлось сесть на поезд до изакая, где они решили встретиться, поскольку она жила дальше от города, чем все остальные. Всё это время она дергала подол юбки, молясь богам, чтобы никто ничего не сказал. Несколько мужчин посмотрели на неё с явным интересом, но она проигнорировала их всех, отказываясь встретиться с ними взглядом и дать им возможность поговорить с ней. Когда она прибыла в Изакай, она, к своему большому отчаянию, опоздала на двадцать минут. Один взгляд на её телефон показал кучу сообщений с вопросом о её местонахождении, но ни одно из них не было от Годжо. Его отсутствие вопросов заставило её сердце сделать странный, небольшой удар. Вероятно, он был занят тем, что был звездой ночи и центром внимания, хотя это не отличалось от любого другого дня. Сделав глубокий вдох, Утахиме толкнула дверь и вошла внутрь, обыскивая бар, пока не нашла столик со всеми своими друзьями. Как обычно, Мэй Мэй была безукоризненно одета, поэтому Утахиме не чувствовала себя не в своей тарелке, тогда как Сёко выглядела так, как будто она просто сняла лабораторный халат и появилась. Иджичи был в своей новой форме менеджера и подергивал галстук, а Кусукабе был одет в другую версию своей обычной одежды, как будто он просто менял цвета. Чувствуя себя немного лучше теперь, когда она была здесь, Утахиме позволила улыбке сформироваться на её лице – пока её взгляд не остановился на Годжо, который смотрел прямо на неё сквозь толпу, как будто он заметил её, как только она вошла в дверь. . По какой-то причине сердце Утахиме затрепетало в груди при виде него. Она не видела его уже несколько месяцев, их графики никогда не пересекались. В конце концов, как сильнейший маг, он не мог использовать ее Технику Проклятия, поэтому они никогда не работали над экзорцизмом вместе. Он делал всё в одиночку, в то время как она практически никогда не была одна. Общались они довольно редко – в основном через тексты, пронизанные мемами и бесполезными статьями, с крапинками звонков тут и там – но не тусовались. Увидев теперь Годжо в тусклом свете бара, встретившись с ним взглядом, когда его солнцезащитные очки слегка соскользнули с переносицы, Утахиме была ошеломлена тем, насколько красивым он выглядел. Логично, что даже когда он чертовски ее раздражал, Утахиме могла признать, что Годжо привлекателен. В нем было сочетание необычного обаяния и традиционной привлекательности. Он был очень высоким, исключительного телосложения, но не слишком мускулистым, с острыми чертами лица и безупречной кожей. Если он и не был в форме, то был красиво одет: сшитые на заказ рубашки, темные брюки и блестящие туфли. Его седые волосы были шоком, но он каким-то образом справился с этим, позволив им свисать прямо на глаза, от чего хотелось отмахнуть их. Его губы, которые часто поднимались вверх в очаровательной ухмылке или яркой улыбке, выглядели такими мягкими, а глаза… Боже, она, наверное, должна быть благодарна, что Годжо их прикрывал чаще, чем нет. Она не могла вынести того, чтобы они видели её так ясно, не после того, как его силы были полностью раскрыты. В этот момент все в его внешности казалось усиленным – даже больше – и она резко вздохнула, когда он посмотрел на неё сверху вниз, почти рассердившись из-за её позднего появления, когда все их друзья смеялись вокруг него. Ее горло сжалось, Утахиме сглотнула, затем выровняла выражение лица и подошла к столу, оторвав взгляд от Годжо, чтобы вместо этого сосредоточиться на Сёко. - Извини, я опоздала! Обхватив рукой кружку пива, Сёко повернулась и посмотрела в её сторону. - О, вот и ты. Нам было интересно, где ты. Ты никогда не опаздываешь. - Мы собирались начать делать ставки, — добавила Мэй Мэй. - У меня была миссия, — объяснила Утахиме, садясь на свободном месте рядом с Сёко. Она думала, что это безопасное место, пока не поняла, что оно оказывается прямо в поле зрения Годжо. Он по-прежнему ничего не говорил, пристально глядя, но, по крайней мере, бурное выражение его лица смягчилось. Утахиме заставила себя улыбнуться. - Однако я сейчас здесь. Слава богам, поезд на этот раз пришел вовремя. С днем ​​рождения, Годжо. Она говорила торопливо, объединяя множество мыслей в одно дыхание, хотя бы потому, что тихий взгляд Годжо начал её тревожить. Больше никто этого не заметил? Разве им не было некомфортно? Или они просто не хотели поднимать этот вопрос? Наконец, улыбка скользнула по лицу Годжо, стирая все признаки недовольства. - Спасибо, Утахиме, это так любезно с твоей стороны, что ты наконец прибыла. Он наклонил голову, с любопытством глядя на неё. - Я не могу не заметить, что ты ничего не держишь. Где мой подарок на день рождения? — Я, ах… — Утахиме прочистила горло. - Я случайно забыл его дома. Глаза Годжо опасно сверкнули в свете, висящем над их столом. -Забыла? — Да, — сказала Утахиме, еще глубже погружаясь в ложь. - Я так спешила, что забыла об этом. Мне придётся принести его тебе завтра. Извини за неудобства. — Я могу заскочить и забрать его сегодня вечером. Годжо покрутил пальцем в воздухе. - Я могу телепортироваться, помнишь? Таким образом, это больше не будет валновать тебя . Ты очень занята. Нам не удается часто видеться. У Утахиме сжалось горло. - Верно. Посмотрим, как обстоят дела к концу ночи. Поскольку она находилась немного дальше от всех остальных, Утахиме сегодня вечером планировала ночевать у Сёко, как она обычно делала, когда они все выходили куда-то, но настойчивость Годжо нарушило её планы. В отличие от них, несмотря на то, что он был в баре на своем дне рождения, он не пил, поэтому не будет обремененным, когда придёт время уходить. Возможно, если бы она слишком напилась, она могла бы использовать это как оправдание. Вероятно, это была не самая умная идея, но Утахиме не хотела признавать, что ничего ему не дала. Она даст ему подарок! Просто это будет… позже. Напиваясь, они заказали еду, и ночь продолжилась. День рождения Годжо никогда не был тихим, но и не шумным. Конечно, ему не нужно было пить, чтобы вести себя смешно, его игривый и шумный характер компенсировал его трезвость. Они обменивались историями о своей недавней работе, не в силах избежать разговоров о делах, но придерживались более легких историй, некоторых из них, наиболее забавных и глупых. Мэй Мэй имеет дело с богатым старым не-магом, который был напуган проклятием, преследующим туалет его ванной комнаты. Годжо подробно описывает красивые виды во время одной из своих заграничных миссий, во время которой небольшая деревня могла спутать его с настоящим богом, а могла и не спутать. Он был слишком самодовольным, чтобы не разыграть это. Кусукабе рассказывает о своих разочаровывающих учениках во время своего первого года обучения . Ему это понравилось больше, чем он хотел признать. Сёко смеётся над своими выходками в медицинской школе. Утахиме не знала, волноваться или нет. Когда пришло время Утахиме рассказать историю, она нашла предлог, чтобы выпить ещё, помахав Иджичи, чтобы тот занял её очередь. Он вскочил, не упустив ни секунды, потчевав их историей о том, как ему удалось поставить себя в неловкое положение перед приезжим иностранным магом. На самом деле она не сказала ничего смешного или интересного, большую часть своих миссий она тратила на помощь другим, а затем на борьбу с последствиями и отчеты перед начальством, а её личная жизнь была еще более скучной. Расставание не было таким уж большим событием, но она всё ещё была несколько огорчена этим, даже если именно она положила этому конец. Она пробовала встречаться за пределами общества магов, надеясь, что это уменьшит осложнения, возникающие с её Проклятой Техникой, но в конце концов ничего не вышло. Они не подходили друг другу, их миры были слишком разными. Либо ей чего-то не хватало, либо всё было не так. - Вы можете включить её напитки в мой счёт, — сказал Годжо, передавая кредитную карту. Утахиме вздрогнула от его голоса, ещё больше испугавшись его непосредственной близости. — Годжо, ты не можешь. Это твой день рождения. -Я могу и сделаю это, — настаивал Годжо, — потому что сегодня мой день рождения, и я могу делать то, что хочу. В любую другую ночь она бы поспорила с ним (хотя они оба знали, что в конце концов он победит), но сегодня был его день рождения, поэтому она прикусила язык и позволила этому ускользнуть. - Отлично Положив руку на стойку, Годжо прислонился к стойке и посмотрел на неё сверху вниз. - Итак, ты действительно подготовила мне подарок и оставила его дома? Утахиме сжала губы, не желая ему отвечать. Она искренне расстраивалась на себя за то, что забыла. Признать это вслух было бы проявлением неудачи. — Или это мой подарок? Утахиме нахмурила бровь, сбитая с толку его улыбкой. — Что? — Ты, — просто ответил Годжо, откидывая ее куртку в сторону, обнажая одну из тонких бретельек ее платья. - Я никогда раньше не видел, чтобы ты так одевалась. Сглотнув, Утахиме спросила: - Как одевалась? — Сексуально, — сказал Годжо, его глаза снова вернулись к ее лицу. Щеки Утахиме потеплели. Она ничего не могла на это сказать. Она ожидала, что он будет дразнить её за то, что она одевается не по возрасту или пытается быть тем, кем она не является, поэтому то, что он смотрел на неё так открыто с желанием, встревожило её. - Тебе следует чаще одеваться так для меня. — Я не для тебя так оделась, — прошипела Утахиме. Годжо изогнул бровь. - Ты уверена? В конце концов, сегодня мой день рождения, и мне это очень нравится. Улыбка вернулась на его лицо. — Конечно, я думаю, мне бы оно понравилось еще больше, если бы ты его не носила. Комментарий был не таким уж и непристойным, но всё же сумел взъерошить её перья. Все, что ей удалось сделать, это пробормотать «Идиот», прежде чем схватить свой напиток и броситься обратно к столу. Ей не хотелось думать о том, как он наблюдал за ней – полный сосредоточенности. Открытость его взгляда взволновала её, и ей хотелось, чтобы он остановился. Потому что небольшая часть её не хотела, чтобы он останавливался, и ей нравилась вспышка тепла, которую его взгляд зажигал внутри неё, и она не знала, как справиться с этим новым чувством. Хуже того, чем больше она это чувствовала, тем больше ей приходилось задаваться вопросом, было ли это вообще ново. После этого ночь медленно таяла – Становилось шумно. Не помогло и то, что она сделала несколько кадров с Сёко и Кусукабе, чтобы успокоить нервы. Годжо нравился хаос, поэтому он болтал с самыми разными людьми, на короткое время вовлекая их в свою команду, вовлекая их в игры. Кусукабе неплохо играл в бильярд, возвращая Мэй Мэй немного денег, а Сёко была приманкой для мужчин, которым нравился кто-то тёмный и тихий. Несмотря на то, как она была одета, за весь вечер с ней разговаривало очень мало мужчин. Утахиме была немного расстроена, поскольку, по её мнению, выглядела неплохо, но в основном она почувствовала облегчение. Она не всегда знала, как справиться с вниманием мужчин, особенно когда была одета вне зоны комфорта. Всякий раз, когда к ней подбирался мужчина, появлялся Годжо, приветливо улыбаясь и уводя её прочь. Он был таким тёплым и счастливым, что она даже могла забыть его поведение за барной стойкой раньше. — Становится жарко? — спросил Годжо, когда увидел, как она расправляет рукава своей куртки. Утахиме знала, что это произошло из-за алкоголя в ее организме и всех её перемещений, но ей было жарко, и она не хотела потеть. — Да, немного — Вот, позволь мне. Он помог ей снять маленькую куртку и положил ее на стол вместе с остальными пальто. Прохладный воздух коснулся её обнажённой кожи, заставляя её колебаться, стоит ли ей снова надеть его и справиться с теплом, но затем руки Годжо оказались на ней, скользнув по её плечам , его теплые ладони согревали её кожу. — Ты отключил Бесконечность, — выпалила Утахиме, несколько пораженная тем, насколько мягкими были его руки, скользившие по её коже. Годжо спокойно встретил её взгляд. — Я хотел прикоснуться к тебе. И снова дыхание вырвалось из лёгких Утахиме, когда она посмотрела на него, ещё более ошеломленная. Ей показалось, что выражение его лица было мягким, почти таким же мягким, как и его руки. Она не пошевелилась, чтобы выйти из его досягаемости или отбросить его руки. Было слишком приятно – приятно и сладко – нежное трение вверх и вниз по её рукам. Удовольствие пульсировало глубоко внутри неё. Она хотела, чтобы он прикасался к ней чаще. — Все ещё хочешь позволить мне забрать мой подарок у тебя сегодня вечером? — подразнил Годжо. Утахиме покачала головой. - Я солгала. Я тебе ничего не приготовила. Мне жаль. - Не нужно извиняться, — сказал ей Годжо, перекидывая её волосы через плечо и проводя пальцами по её ключице. Сегодня вечером она распустила волосы, её полупопытки завить их не увенчались успехом, и они упали ровно, как обычно. Не столько его слова, сколько его низкий голос сломили её. В сочетании с тем, как он смотрел на неё, как будто она была единственной в комнате, она не могла найти в себе силы ответить ему. Никаких пламенных комментариев, никаких резких отказов, никаких насмешек . Годжо отвратительно флиртовал с ней с тех пор, как был капризным пятнадцатилетним мальчиком, но это никогда не было серьёзным. Он всегда шутил с ней, его больше интересовало то, как она краснела и устраивала истерику, чем то, как она флиртовала с ним в ответ. Иногда она это делала. Это было не часто, но время от времени, когда он флиртовал с ней, она швыряла их ему в ответ. Однако по какой-то причине сейчас этого не ощущалось. Он смотрел на неё очень серьёзно, из-за чего ей было трудно здраво мыслить. Если бы она ответила флиртом на этот раз, улыбнулся бы он и засмеялся – или вернулся бы тот бурный взгляд похоти, который был раньше? Это одновременно и напугало, и воодушевило её, но она была слишком напугана, чтобы узнать об этом, слишком опасалась еще больше опозорить себя. — Не будь придурком, потому что я забыла подарить тебе подарок, — сказала Утахиме, отворачиваясь от него так, что его руки соскользнули с неё. — Я принесу тебе кое-что, обещаю. Она убежала от него, как мышь, убегающая от кошки, которую выпустили из лап, но ей так и не удалось убежать от него. Даже через бар с Сёко она чувствовала, как взгляд Годжо скользнул по ней, как будто он проверял, здесь ли она и не убежала ли . По телу бегали мурашки , когда она чувствовала, как его Шесть Глаз смотрят на неё, и она делала еще один большой глоток пива, надеясь, что отсутствие ответа поможет ему потерять интерес. Однако этого не произошло, и к концу ночи это теплое чувство в её животе переросло в огонь. В какой-то момент они все снова сели, чтобы Годжо мог с волнением открыть свои подарки, разрывая их с энтузиазмом ребенка. Он смотрел на неё каждый раз, когда открывал одну, заставляя её сердце учащенно биться. Лишь в конце, когда бумага была разбросана по всему столу, Годжо драматично вздохнул и сказал: - Ну, спасибо всем, кто подарил мне подарок, кроме Утахиме, которая забыла и ничего мне не подарила. Утахиме нахмурилась. - Я тебе кое-что принесу! Просто это будет позже! - Я на это рассчитываю, — с ухмылкой ответил Годжо. — Я не позволю тебе забыть. Раздраженная и снова взволнованная перед своими друзьями, Утахиме фыркнула и встала, чтобы пойти в туалет, используя его как средство остыть. Она не понимала, почему эта ухмылка так зацепила её или почему его слова запали ей в душу сильнее, чем обычно. Если бы она могла остыть, она бы увидела причину. Возможно, ей стоит бросить пить до конца ночи. Утахиме не переставала думать о том, насколько привлекательным был Годжо сегодня вечером. Или, может быть, ей нужно было ещё выпить. Да, это должно было быть оно. Алкоголь заглушил бы мысль о нём. Это была обнадёживающая мысль, но она тут же была подавлена, когда она вернулась из ванной и увидела, что Годжо играет в бильярд. Как и ожидалось, он и в этом был талантлив, опережая уже на три мяча. Он играл против Кусукабе и ещё одного мужчины в партнерстве с красивой девушкой. В отличие от Утахиме, откровенное платье, которое она носила, выглядело правильно, облегая её худощавое тело и обнажая ноги. Она совсем не выглядела неловкой, когда Годжо подкрался к ней сзади, чтобы помочь ей сделать выстрел. Что-то зашипело внутри Утахиме – раздражение, но также и нечто большее. Как будто ее характер превратился во что-то другое. Она не знала, как описать это чувство. Это была не совсем ревность – она знала, что это такое – и это не была печаль. Она была расстроена. Она … завидовала. Она хотела быть той девушкой. Вместо этого она подошла к столу и села одна. Она не хотела чувствовать себя так. Если не считать резкого и холодного поведения Годжо, это, честно говоря, была хорошая ночь. Им всем было весело, особенно Годжо, и ей не хотелось лопнуть весёлый пузырь друзей своими странными чувствами. К завтрашнему утру она могла бы покачать головой и двигаться дальше, момент безумной глупости, потому что ей было грустно и одиноко. Годжо в свой день рождения это было не нужно. Он заслужил ночь, когда он мог бы просто быть человеком, празднующим день своего рождения со своими друзьями. Так поглощенная своими мыслями, она не заметила, как игра в бильярд подошла к концу – или как Годжо ловко увернулся от попыток девушки ещё больше монополизировать его внимание. Только когда он скользнул на своё место напротив неё, она выпрямилась, вздрогнув, как будто он телепортировался туда. Улыбка на её лице была не такой натянутой, как она ожидала, особенно тогда, когда Годжо так счастливо смотрел на неё. — Ты хорошо проводишь время? - Да, — ответил Годжо. - Хорошо я рада. И она была, действительно рада . Годжо её раздражал – он бесил её, нажимал на все её кнопки и иногда заставлял её чувствовать себя совершенно сумасшедшей – но у него было доброе сердце. Она хотела, чтобы он был счастлив, потому что знала, что маги не созданы для счастливой жизни. - Знаешь, что сделало бы его ещё лучше? — подсказал Годжо. Утахиме оперлась подбородком на руку, опершись локтем на стол. - Что? - Если бы ты станцевала со мной. При этих словах Утахиме действительно рассмеялась. - Ты уверен? Я помню, когда в последний раз видела, как ты танцуешь. Возможно, это единственное, в чем ты не разбираешься. — Но это заставило тебя улыбнуться, не так ли? - отметил Годжо. Так оно и было. Он вел себя так глупо и так много танцевал, как полный идиот, что девушка, пристававшая к нему, передумала. Они все смеялись над этим. - Кроме того, ты будешь танцевать большую часть времени. Считай это частичным подарком на день рождения. Утахиме закатила глаза. - Хорошо. Бар был создан не для танцев, не как ночной клуб, но там играла музыка, и несколько пар танцевали друг с другом. В такую ​​позднюю ночь большинство людей здесь были настолько пьяны, что их не волновало, как они выглядят, поэтому руки Годжо вполне уместно скользили по её бёдрам. Однако прежде чем она успела сообразить, что делать своими руками, он развернул её, притянув спиной к своей груди. — Вот, — сказал Годжо тихим голосом, предназначенным специально для неё. - Ты идеальна. Его руки оставались на ее бедрах, удерживая ее на месте, хотя он давал ей достаточно места, чтобы танцевать. Она закрыла глаза, ощущая ритм, и начала двигаться, медленно покачиваясь перед ним. По правде говоря, Утахиме любила танцевать и знала, что у неё это хорошо получается. Как он и сказал, Годжо не пришлось много делать, позволив ей делать всю работу. Она позволила себе потеряться, её тело струилось в такт музыке, а её проклятая энергия тепло гудела внутри неё. Когда её задница коснулась его спереди, Годжо прошипел: -Блядь. Его хватка на её бедрах усилилась, ещё настойчивее притягивая её спиной к себе, и её глаза распахнулись, когда она почувствовала эхо его возбуждения. Это должно было заставить её в смущении убежать, но вместо этого это взволновало её. Она потянулась сзади, скользнула рукой ему за шею, чтобы сильнее прижаться к нему. Вскоре стало очевидно, что ни один из них не сосредоточен на танцах. Она, конечно, хорошо проводила время, но что ей действительно понравилось, так это то, как Годжо отреагировал на её танец на нем. Она раньше делала это с парнями – незнакомцами в клубе, бойфрендами здесь и там – и она знала, какой эффект это оказало на них, но, услышав реакцию Годжо, учащенное его дыхание и собственническую хватку, которую он имел к ней, это послало головокружительное и мощное чувство. После нескольких песен Годжо снова развернул её, сжимая её настолько крепко, что это было почти больно. Тот почти сердитый взгляд, который был у него раньше, вернулся снова, но на этот раз он превратился в бушующую бурю, заставившую её перехватить дыхания, когда она ощущала темпераментную волну его проклятой энергии. Глаза Утахиме были прикрыты тяжелыми веками, когда она смотрела на него. -Тебе не понравилось? — Это глупый вопрос, Утахиме. Она закусила губу. — Почему тогда ты выглядишь таким злым? - Потому что я очень сильно хочу тебя, — сказал ей Годжо, — и я не могу позволить тебе быть здесь. Она могла бы сказать на это несколько вещей. Она могла бы отругать его за то, что он настолько самонадеян, что она позволила бы ему «иметь её» где угодно, или, может быть, сказать ему, чтобы он прекратил дразнить её, потому что это было грубо, особенно когда она разорвала отношения всего неделю назад. Она могла бы уйти и сказать ему, чтобы он смирился. Она могла бы сказать много чего. Вместо этого она откинула голову назад, чтобы лучше расмотреть его лицо, и сказала: - Пойдем ко мне домой. Там я могу подарить тебе подарок на день рождения. На лице Годжо скользнула волчья ухмылка, которая должна была заставить её убежать, но она этого не сделала, когда он обвил рукой её поясницу и прижал к себе . - У меня есть идея получше. Моё место ближе. Утахиме и не поняла, как Годжо удалось так гладко перейти от момента прощания к друзьям. Ночь растворилась так быстро, что казалось, что это вообще не было его идеей. Кусукабе ушёл первым, затем Иджичи и Сёко, первый отвёз их обоих обратно в магический колледж. Годжо снова надел куртку Утахиме, ещё раз провел по ней пальцами, а затем они вместе с Мэй Мэй вышли на улицу. Роскошный городской автомобиль подъехал к обочине, Мэй Мэй вышла вперед. — Ты уверена, что тебя не нужно подвозить? Я заставлю их отвезти тебя домой. - Нет, я не хочу никого напрягать, — настаивала Утахиме. Мэй Мэй улыбнулась, её глаза на мгновение метнулись к свистящему Годжо. - Конечно. Когда машина Мэй Мэй отъехала , Годжо взял Утахиме за руку и потащил её по тротуару. - Да ладно, я всего в нескольких кварталах отсюда. Они не разговаривали, пока шли рука об руку. Холодный воздух обдувал Утахиме. Слишком большая часть её кожи была обнажена для декабрьской ночи, настолько холодной, что она даже не могла дрожать, и достаточно интенсивной, чтобы смыть вызванный алкоголем туман в её сознании. Что, черт возьми, она делала? Она действительно шла домой к Годжо Сатору? Каковы были его настоящие намерения? Какие у неё были? Он просто хотел немного поцеловаться, может быть, попросить её сесть к себе на колени или уложить на диван? Они серьёзно собирались переспать? Этого не стоило смущаться, но у Утахиме никогда раньше не было свиданий на одну ночь. В тот единственный раз, когда она попыталась, она встречалась с этим парнем два месяца. Это было просто не её дело. Встреча с горячим незнакомцем казалась забавной, но когда дело доходило до крайности, она каждый раз сдавалась. С другой стороны, общение с другом казалось опасным. Это мог быть только рецепт катастрофы, особенно когда одним из ингредиентов был Годжо. - Ты должна чувствовать себя особенной, Утахиме, — сказал Годжо, когда они подошли к его дому. - Я не привожу домой каждую девушку. — Ха, ха, — нерешительно пробормотала Утахиме. Меньше всего ей хотелось думать о том, как Годжо забирает других женщин из баров и привозит их к себе домой, чтобы хорошо провести время. Его пентхаус оказался таким же большим и просторным, как она себе представляла, хотя и не таким роскошным, как можно было предположить по его богатству. Там было относительно чисто, кое-какие вещи были разбросаны и не в порядке, но, если быть честной, там было чище, чем у неё. У него даже не было грязной посуды в раковине. Обыденность происходящего – Годжо расхаживал по своему дому, а она неподвижно стояла в центре – Все было иначе, чем в баре. В запале это казалось разумным продолжением ночи. Она внезапно почувствовала смущение, неуверенность в своём месте в его жизни, смущение из-за того, как она здесь оказалась. Он шутил, да? Годжо не хотел, чтобы она была такой. Это была просто шутка. Годжо встал перед ней, снова стягивая с неё куртку. - Боги, ты не представляешь, как трудно было не прикоснуться к тебе. Это чёртово платье, Химэ, ты пыталась меня убить? Утахиме запнулась. — Н-нет, это было не нарочно. Его руки тут же оказались на ней: одна скользнула вниз по бокам и остановилась на бедрах, а другая скользнула за голову. — Ты сводила меня с ума всю ночь. Он слегка улыбнулся и издал смешок. - На самом деле, годами. Обычно я мог игнорировать это, но как только я увидел тебя, я понял, что больше не могу этого делать. - Годы? — Да, я хотел тебя много лет, — сказал Годжо, снимая тонкие бретели с её плеч, — но ты никогда не смотрела на меня. Ты никогда не видела того, что я хотел. — И чего ты хочешь, Годжо? — тихо спросила Утахиме. - Всё. Утахиме наступила на цыпочки и обвила руками его шею. -Бери всё, что хочешь. В конце концов, у тебя день рождения. Это всё, что ему нужно было услышать, прежде чем его губы коснулись её губ. Возбуждение было мгновенным, оно разлилось внутри неё, словно костёр. Он потащил её вперёд, требуя, и держал так, чтобы она не смогла оторваться, даже если бы захотела. Поцелуй был всепоглощающим, стирая из её головы все неуверенные мысли, как и музыка во время их танца, она позволила себе потеряться в этом чувстве. Они целовались дико, беспорядочно, сжимая губы, а затем раздвигая их ровно настолько, чтобы дышать, прежде чем снова нырнуть в них. На них обрушился шторм, и они оказались в его ловушке вместе. Схватив её, он повёл её дальше в комнату, пока не опустился на диван и не взял её с собой. Когда она оседлала его крепкие бедра, платье поднялось вверх. Это было ужасно неприлично, обнажать бедра и красные трусики. Он скользнул руками по её бёдрам и попке, сжимая большими руками, и она заскулила ему в рот. Положив руки на её задницу, он потащил её к себе на колени. Она чувствовала, как его член становится тверже с каждым толчком. Даже когда он был в штанах, он терся о её клитор правильным образом, заставляя её ахнуть. — Годжо, — выдохнула она, впившись пальцами в его плечо в надежде на опору. — Я так долго хотел тебя, — пробормотал Годжо между поцелуями, проговаривая свои мысли вслух. — Чёрт возьми, мечтал об этом. Он заставил одну из своих рук скользить вверх по её спине, подталкивая её вперёд, и наклонил голову, чтобы поцеловать верхнюю часть её груди. - А потом появилась ты, выглядя прямо так как из моего сна. Утахиме хрипло мурлыкала, его волосы щекотали её кожу, когда он осыпал ее грудь поцелуями. - Извращенец. - Ты понятия не имеешь, — засмеялся Годжо, прежде чем сдвинуть вырез платья вниз, обнажая грудь. — Блядь, Химэ, ты даже лифчик не носила? Он издал слабый стонущий звук. — Ты уверена, что не пыталась меня соблазнить? — Нет, я… Её протесты были прерваны вскриком, когда он втянул в рот один из её сосков. Утахиме крепко прижалась к нему, раскачиваясь у него на коленях, пока он сосал и лизал. Когда он перешёл к другой её груди, он осторожно лизнул её уже заостренный сосок, только кончик, и сильная дрожь пробежала по всему ее телу. — Годжо, пожалуйста… — Сядь ко мне на колени, — прорычал Годжо, обхватив губами её сосок. Она боялась сделать именно это. Это было так интенсивно и слишком быстро. Она чувствовала, как внутри неё нарастает оргазм, как слабая приятная пульсация, возникшая ранее ночью, возвращается в полную силу с удвоенной силой. Он прижался к ней бёдрами, но позволил ей выбирать темп. Ей следовало бы смутиться из-за того, как она тёрлась о него, тёрлась своей одетой в трусики пиздой о его член, но это было так приятно. Она была на грани, так близка к тому, чтобы впасть в удовольствие, но, несмотря на все чудесные ощущения, оргазм продолжал дразнить её. Возможно, почувствовав её собственное разочарование, а может быть, расстроившись из-за того, что её тело отказывается слушаться его приказа, он прикусил её сосок. - Годжо! – вскрикнула она, внезапная вспышка боли потрясла её . Оргазм потряс её, удовольствие прокатилось по её телу, притупляя её чувства. Оно пронизало каждый дюйм её тела, вплоть до кончиков пальцев рук и ног, стенки её влагалища отчаянно сжимались вокруг ничего. — Я хочу тебя, — взмолилась Утахиме. — Сатору, я хочу, чтобы ты был во мне… Она хотела его уже какое-то время. -Чёрт,- Голос Годжо был резким и грубым от желания. Просунув руки под неё, он встал с дивана, поднимая её с собой. Она обхватила его лицо руками и поцеловала, слепо доверяя ему, что он отнесет её в спальню. Он бросил её на кровать, встал над ней, тяжело дыша, и бросил солнцезащитные очки куда-то в темноту. -Сними платье, Утахиме. Сними всё это. Утахиме сделала, как ей было сказано, потянулась позади себя, чтобы схватить молнию и спустить её вниз по спине. Она всё время не сводила с него глаз, наблюдая, как он расстегнул рубашку ровно настолько, чтобы снять её через голову, и расстегнул пояс, стягивая штаны и трусы. К тому времени, как она вылезла из облегающего платья, он был обнажен, его глаза ярко и напряженно смотрели, когда она стягивала нижнее бельё со своей задницы. Казалось, он не мог больше ждать, наклонился над кроватью, чтобы схватить нижнее бельё и снять его с её ног. — Чёрт, ты прекрасно пахнешь, — фыркнул Годжо, прижимая к лицу её мокрое нижнее бельё. Он втянул материал в рот и застонал. -На вкус тоже . Не могу дождаться, когда смогу прикоснуться губами к твоей киске. Утахиме вздохнула, одновременно шокированная и возбужденная, думая о том, как слюна Годжо смешивается с её собственной жидкостью, прижатой к её влагалищу, когда она снова надевает нижнее бельё. Её рот был влажным, а взгляд упал с его четко очерченной груди на член, оценивая его длину и обхват. Она уже чувствовала растяжение, приветствуя его, когда раздвинула для него ноги. Он снова наклонился над ней, но она, используя последнюю нить логики, прижала руку к его груди. -Презерватив. Годжо ухмыльнулся. - Правильно, нам бы не хотелось никаких случайностей. Они оба были молоды, но Утахиме была не в той форме и не готова забеременеть. Секс с ним — это одно, но мысль о рождении ребенка от Годжо Сатору её пугала. Он был горячим, сильным и умным, но никоим образом не был способен быть отцом. Его странные отношения наставника с Фушигуро Мегуми доказали это. Кроме того, Утахиме буквально не могла позволить себе иметь ребёнка, поэтому, каким бы сумасшедшим ни казался ей Годжо, она не собиралась заниматься с ним небезопасным сексом. Этого никогда не произойдет, и к счастью, Годжо казалось был совершенно доволен тем, что вытащил из тумбочки презерватив и передал ей. Она села прямо, осторожно открывая зубами упаковку с презервативом. Он стоял на краю кровати, позволяя ей расположиться перед собой, и прерывисто вздохнул, когда она обхватила рукой его член и медленно натянула презерватив. Она одновременно ненавидела и любила его длину и толщину – потому что, конечно, у него был бы член, который сбил бы её с толку. Когда она закончила, он схватил её за запястья и толкнул обратно на кровать, заползая поверх неё. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и открытым ртом, покачиваясь, когда почувствовала, как латекс презерватива натирает её живот. -Смотри. Он подложил подушку ей под голову, слегка приподняв её, и схватил за подбородок. - Я хочу, чтобы ты смотрела, как ты принимаешь мой член. Утахиме не была уверена, что ей нужно говорить, но её глаза упали между ними, и она наблюдала, в бреду и возбуждении, как Годжо качал свой член и выравнивал его с её центром. Её глаза на мгновение метнулись к нему, прежде чем они оба снова посмотрели вниз и увидели, как он начал входить в неё. Она ожидала большей боли, но была настолько мокрой, что ему было легче скользить в неё. Его член все ещё растягивал её, и она захныкала, закрывая глаза. Но затем Годжо снова схватил её за подбородок. - Я сказал смотри. Её глаза распахнулись, в уголках горели слёзы, но она заставила себя смотреть, как он вложил свой член в неё до упора . Она не помнила, чтобы когда-либо в своей жизни чувствовала себя настолько наполненной, стон сорвался с её губ только для того, чтобы заскулить, когда он частично вытянулся, а затем снова вошёл. Он сделал это ещё несколько раз, почти экспериментально, прежде чем начал выбирать устойчивый темп. — Боже Химэ, как же ты хороша ,— простонал Годзё. — Чёрт, ты выглядишь чертовски горячей подо мной. Каждый мощный удар сводил её с ума. Она не могла припомнить, чтобы секс когда-либо ощущался подобным образом – как будто она летала высоко, не гоняясь ни за чем, кроме желания. Его член ударил в точку внутри неё, к которой, по-видимому, никто больше не прикасался, заставив её вздрогнуть и извиваться под ним. Она скользнула руками по его спине, прижимая его вниз, чтобы он наклонился ближе к ней, и впилась ногтями в его спину, когда он вошёл в неё достаточно глубоко, чтобы заставить её ахнуть от шока. Удовольствие снова нарастало внутри неё, медленнее, чем раньше, но она чувствовала это. Её стенки сжимали член Годжо, резкие вспышки удовольствия проносились по ней всякий раз, когда её мышцы напрягались, каждый сильнее предыдущего. Она едва могла дышать, пока он трахал её, его тяжелое дыхание эхом отдавалось в её ушах. Он, должно быть, тоже понял, что она была близко, потому что он сохранял тот же стремительный темп, быстрые и резкие толчки в её пизду, удерживая её на пути. — Сатору, о боги, Сатору, я… — Давай, Химэ, — выдохнул Сатору. - Давай кончи на мой член. Она отчаянно дернула бедрами к нему, цепляясь за него, пока он трахал её так, как ей нравилось, пока, наконец, она не кончила с криком. Её спина выгнулась, а голова откинулась назад, удовольствие разлилось по её телу, её стенки содрогнулись вокруг его члена. Это был самый лучший , чем любой другой оргазм, который она когда-либо испытывала в своей жизни, она была в этом уверена, и ей сразу же жадно захотелось большего, когда она начала сходить на нет. — Пожалуйста, пожалуйста, — лепетала Утахиме, отчаянно дрожа от потребности. — Блядь, да, давай ещё, чёрт… Ей не потребовалось много времени, чтобы кончить снова, что шокировало даже её. Второй был не таким сильным, но казалось, что она вообще не остановилась, два оргазма смешались воедино. Ничего не существовало, кроме чистого удовольствия, которое доставил ей Годжо, и ощущения его тела, связанного с ней. Она пережила оргазм, дергаясь и скуля, пока медленно не обмякла под ним. Он тоже замедлился, позволив ей отдышаться, прежде чем поцеловать её в губы. Она почти улыбалась, когда он внезапно отстранился, полностью вытащив из неё свой член, а затем легко перевернув ее на живот. Утахиме взвизгнула, когда он поднял её бедра вверх и одним махом погрузил свой член обратно в неё, внезапное ощущение того, что он снова наполнился до краев, почти заставило её зарыдать. Она повернула голову, прижимаясь щекой к кровати, желая увидеть его. — Безумие, — выдохнул Годжо. - Ты заставляешь меня чувствовать себя сумасшедшим. Утахиме могла понять. Он заставил её почувствовать то же самое, и уже долгое время. — После этого я буду есть тебя целый час, — выругался Годжо, трахая ее сильнее. -Я хочу услышать, как ты плачешь, и почувствовать, как ты дрожишь на моём рту, хочу всё ещё ощущать твой вкус утром, а затем снова трахнуть тебя. Она могла сказать, что он был близко, и с каждым толчком его темп становился всё более хаотичным. Однако именно его глаза сделали это для неё – она никогда не видела его таким, таким ясным, но совершенно потерянным, потерянным в данный момент. Она даже не была уверена, понимает ли он, что говорит. Единственным, на чем он мог сосредоточиться, было достижение своей цели, и он трахал её так, как и хотел. Когда он, наконец, кончил, проливая свою грязь на презерватив, у неё в третий раз перехватило дыхание. Раньше она думала, что он красив, но, когда на его лице отразилось чистое удовольствие, она не могла придумать ничего более прекрасного. Он медленно сошёл с пика оргазма, его глаза были закрыты, а рот открыт, и он тяжело дышал. Если бы она сосредоточилась достаточно сильно, то смогла бы почувствовать, как его проклятая энергия окутывает её, накрывая, как одеяло. Его вес был для неё тяжелым, поэтому, когда он наконец вылез из неё и плюхнулся на спину рядом с ней, она не пошевелилась. Она не могла. Мало того, что его проклятая энергия тяготила её, всё её тело чувствовало себя так, словно она только что пробежала марафон. Она была изнурена, слаба и могла дрожать только тогда, когда Годжо положил одну руку на её задницу, а другой закрыл глаза. - Чёрт , это был самый лучший подарок на день рождения, — со смехом фыркнул Годжо. Утахиме сглотнула, и на её лице появилась дрожащая улыбка. -Рада, что тебе понравилось. Всё ещё держа её за руку, он открыл глаза, чтобы снять наполненный презерватив. Она продолжала лежать там, пока он встал, чтобы выбросить его, её совершенно не беспокоила её нагота, поскольку она всё больше осознавала, что они сделали. Чёрт возьми, она занималась сексом с Годжо Сатору – и ей это очень понравилось. О чём, чёрт возьми, она думала? Он никогда не позволит ей забыть об этом, руководя этим до её последних дней. Хуже того, она не могла перестать думать о том, как хорошо это было. Перекатившись на спину, Утахиме хотела было сесть, но затем Годжо схватил её за лодыжку и дернул, заставив плюхнуться обратно на кровать. - Годжо! Какого черта? - Как ты думаешь, куда ты идешь? — спросил Годжо, широко улыбаясь ей. - Я имел в виду то, что сказал. Я буду тебя есть, пока ты не попросишь меня остановиться. Утахиме уставилась на него. - Ты серьезно? — А потом я снова тебя трахну, — надменно сказал Годжо. — У меня всё ещё день рождения, помнишь? Сжав губы, Утахиме почти сжала ноги из-за упрямства, но на его лице снова появилось грозное выражение, и она не смогла не растаять. Это был не гнев, поняла она. Это был голод, и поэтому она снова раздвинула для него ноги, позволяя его голодному взгляду упасть на её блестящую пизду. На этот раз, когда он наклонился между ног, выражение его лица не смягчилось, особенно когда он укусил ее внутреннюю часть бедра настолько сильно, что она заскулила. Ей следовало бы пожалеть об этом, но она не могла, не тогда, когда он наклонил к ней рот и провел полоской по её пизде, прежде чем засосать её клитор между своими губами. Всё, что она могла чувствовать, это удовольствие. Она оседлала волну его голода, вскрикнула и схватила его за волосы, чтобы заземлиться. Завтра, когда всё закончится и она сможет ясно мыслить, она напомнит себе, что это было единоразово. Связаться с Годжо хотя бы однажды было плохой идеей, но сейчас она не могла об этом думать. Утром она смирится с тем, что произошло между ними. Годы сдерживаемого разочарования, насмешек, знакомств и стресса в их жизни завершились тем, что они встретились на одну ночь. Им просто понадобилось несколько часов, чтобы вывести это из своей системы, и всё вернётся в норму: Годжо будет раздражать её, а Утахиме будет кричать на него. Вероятно, через несколько лет они будут смеяться над этим. Потому что они не могли быть вместе – это никогда не сработало бы по нескольким причинам – поэтому лучше будет не позволять этому случиться более одного раза, каким бы невероятным это ни казалось. Завтра, подумала она отстраненно, выгибаясь в его рту. Но сегодня вечером она повеселится с Годжо и потеряется в нем.