Stew

— Открой пошире. Пытаясь сосредоточиться, Сюэ Ян послушно открывает рот. Его голова раскалывается, а зрение всё ещё размыто. Должно быть, в последней из драк он чуть не умер, раз так сильно получил по башке. Или же одной лишь близости смерти было достаточно, чтобы привести его мозг в смятение. Но он уже соображает достаточно, чтобы открыть рот, когда ему скажут. Конечно же, ложка тёплого рагу касается его языка. Влажная, чувствительная кожа во рту дрожит от радости. Его слюнные железы оживают, и он с жадностью принимает угощение. Там есть кусочки овощей, жидкий бульон и несколько крошечных кусочков мяса. — Вот так. Ешь побольше, пожалуйста. Сюэ Ян проглатывает и снова открывает рот, готовый к следующей ложке. Которая, как он знает, скоро последует. Он знает, что ему не откажут. Он знает, что бледная, нежная рука, подающая ему еду в рот, позволит наесться досыта. Точно так же, как знает, что эти руки погладят его лицо, когда он закончит, сменят повязки и прижмут яркую, охлаждающую ци к его ранам, облегчая боль. Прогоняя тёмную муть, которая цепляется за его сознание, привкус смерти. (Сюэ Ян впервые влюбился в эти руки.) Чем больше он ест, тем легче сосредоточиться. Рагу сразу же начинает работать, восстанавливая сломанные кости и затягивая порезы. Голова больше не болит так сильно. Тело чувствует себя немного сильнее. Может, он даже может сидеть. — Нет, нет, не пытайся пока сесть. Ложись. Я принесу тебе воды. Руки толкают его обратно вниз. Сюэ Ян сдаётся без борьбы. Он ложится на тонкое одеяло на земле — это его кровать с тех пор, как его привезли сюда, и отдыхает. Возле огня тепло. Ему комфортно. К его губам подносят чашку. — Пей. Сюэ Ян пьёт. В его горле так пересохло, а по венам разливается отчаянная жажда. Он делает глоток за глотком, цепляясь за чашку, которую эти руки подносят к его губам. — Спасибо, — рычит Сюэ Ян, поднимая глаза, и смотрит прямо в лицо одетому в белое заклинателю. Улыбка украшает нежные губы мужчины. Она не достигает его глаз. Потому что у него их нет. У него есть пустая, нечитаемая белая повязка там, где должны быть глаза. — Пожалуйста, — отвечает он, мягко вытирая излишки воды с губ Сюэ Яна. Его голос — это нежные тона и высокие звуки цитры, разносящиеся в свежем ночном воздухе. Сюэ Ян узнал бы этот голос где угодно. Он преследовал его во сне в течение последних нескольких лет. Теперь он нападает на него и во сне, и наяву. И в ужасном положении, когда Сюэ Ян слишком слаб, чтобы двигаться. Беспомощный, во власти его милосердия. Яркая луна и ласковый ветерок. Сяо Синчэнь. Его смертельный враг. Его спаситель. Ироническая улыбка дёргает уголки губ Сюэ Яна. — Спасибо, что спас мою жизнь, — добавляет он. Сяо Синчэнь вежливо кивает. — Конечно. Он достаёт из сумки ещё пилюлю и кладёт её на язык Сюэ Яна. Ему даже не нужно просить его открыть рот. Сюэ Ян делает это сам. — Хорошо отдохни. И поправляйся. Добрые пальцы Сяо Синчэня погладили потный висок Сюэ Яна, заправляя волосы за ухо. — Когда проснёшься, будет ещё рагу для тебя. Эти пальцы действуют как магия на Сюэ Яна. Его глаза уже начинают сонно слипаться. Ему не нужно сомневаться в словах Сяо Синчэня. Он знает, что о нём позаботятся во сне. И что его снова покормят, когда он проснётся. ____________________________ В детстве Сюэ Ян ел всё подряд. Кусочки фруктов и овощей, которые он мог стащить с прилавков торговцев, не будучи пойманным. Полусгнившее мясо, которое он находил в мусорных баках. Заплесневелую репу, которую продавцы с разочарованием выбрасывали со своих тележек на обочину дороги. Вот чем Сюэ Ян питался в детстве. Не всегда было легко найти еду. В некоторые зимние дни было слишком холодно, и торговцы не открывали свои прилавки. Или лил слишком сильный дождь, чтобы продавцы репы тащили свои тележки по грязи. В такие дни Сюэ Ян голодал. Он не знает, как долго он обходился без еды — вероятно, около недели, собирая дождевую воду ладонями или растапливая снег в руках, чтобы попить. Ничего не ешь, напиваешься водой, и у тебя болит живот. Он становится большим и чувствительным к прикосновениям, раздутым. Иногда слишком больно двигаться, и приходится облизывать муравьёв на улице, чтобы прокормиться. Сюэ Ян лежит на своём одеяле в Городе И и наблюдает, как Сяо Синчэнь готовит рагу. Он использует свежие овощи, купленные в городе. Репа, баклажаны и бок-чой. Он нарезает овощи аккуратными кружочками и полосками, добавляет их в кипящий котёл, всыпает щепотку соли. — Сегодня никакого мяса, — объявляет Сяо Синчэнь Сюэ Яну и маленькой девочке, которая ходит за ним по пятам, называя его «Большой слепец». Девочка поплотнее закутывает плечи в одеяло. Её взгляд устремляется на Сюэ Яна. Она всё время следит за ним. Всё время украдкой поглядывает на человека, которого Сяо Синчэнь привёл в их дом. Недоверчивая. Напряжённая. Теперь силы Сюэ Яна понемногу возвращаются. Он может сидеть самостоятельно. Он отвечает девочке надменным взглядом. На кой чёрт она смотрит? Сюэ Ян её не боится. Если она приблизится, он перережет ей горло Цзянцзаем. Пронзит её белесые глаза. Может, бросит их в рагу, чтобы они всё-таки получили мясо. (А Сяо Синчэнь не заметит разницы, ведь он слепой.) Это заставит её перестать пялиться! Сяо Синчэнь накладывает рагу в три миски. Он раздаёт их каждому. Сюэ Ян нюхает миску. По сути, это вода и размокшие овощи. Но пахнет вкусно! От этого у Сюэ Яна урчит в животе. Это пробуждает голод как будто даже в глубине его кишечника — вечно пустого с юности, постоянно голодного. Внезапно он становится ненасытным. Голодным. Он запихивает рагу в рот, не обращая внимания на то, какое оно горячее. Это так хорошо! Больше, чем хорошо! Он даже не чувствует вкуса, но это приятно. Оно в его желудке, наполняя его постоянно тоскующий живот. Наполняя и удовлетворяя. — Хочешь ещё, друг? Его рот слишком набит, чтобы говорить, так что Сюэ Ян кивает и протягивает свою миску. Через мгновение он вспоминает, что Сяо Синчэнь не может его видеть. Поэтому он сглатывает и выдавливает приглушённое: — Да. Улыбаясь, Сяо Синчэнь перекладывает рагу из своей миски в миску Сюэ Яна. — Вот. Пожалуйста, ешь досыта. Сюэ Ян на мгновение замолкает. Взгляд скользит между лицом Сяо Синчэня и его миской. Он серьёзно? Он действительно собирается отдать ему свою порцию? Сяо Синчэнь останется голодным, чтобы насытить живот Сюэ Яна? ...Почему? Сюэ Ян прищурился и осторожно забрал свою миску. Почему Сяо Синчэнь такой… Почему он такой щедрый? Такой бескорыстный? Готов отдать Сюэ Яну всё, чтобы тот остался жив, когда он его даже не знает! Он думает, что встретил какого-то случайного человека на обочине дороги! Какого-то незнакомца! Зачем он всё это делает для незнакомца? Он просто образцовый гражданин, не так ли? Настоящий праведник. Самый человечный из людей. Сюэ Ян сжирает всё рагу Сяо Синчэня в одно лицо. Отлично. Ему больше достанется! Конечно, Сяо Синчэнь не знает, что его «юный друг» на самом деле Сюэ Ян. Человек, ответственный за ослепление его лучшего друга, что, должно быть, и является причиной того, что Сяо Синчэнь теперь слеп. Каким бы альтруистичным ни было сердце Сяо Синчэня, оно, безусловно, не настолько безрассудно, чтобы забыть все злодеяния Сюэ Яна. Он убил бы Сюэ Яна на месте, если бы узнал его. Он бы ударил его в живот своим блестящим белым мечом, Шуанхуа. Вместо рагу, Сюэ Яну пришлось бы отведать добродетельного острого клинка Шуанхуа. Какой дурак! Сяо Синчэнь — доверчивый идиот. Принимает любого с улицы, не обращая внимания на его личность. Даёт ему свою еду. Безрассудный тупица. (Сюэ Ян затем влюбился в его глупость.) Сюэ Ян наблюдает, как Сяо Синчэнь раскладывает тростник, чтобы залатать крышу. Его пальцы скользят по веткам, осторожно сворачивая их в пучки. Может быть, из-за слепоты он решает задачу наощупь, или от того, что он делает это впервые, но Сяо Синчэнь выглядит так, будто понятия не имеет, что творит. — Не связывай так много вместе, — советует Сюэ Ян. Он разворачивает конфету и кладёт её в рот. — Укладывай их ровнее. Так будет проще. Сяо Синчэнь поворачивает лицо в сторону Сюэ Яна. Затем он кивает и следует его совету. Теперь Сюэ Ян восстановил достаточно сил, чтобы ходить туда-сюда, с некоторой поддержкой. Он приближается к Даочжану. Эти руки. Изящные кости и длинные пальцы. Бледная кожа. Тонкие вены, чувственно тянущиеся под кожей, маленькие голубоватые реки в снежном поле. Сюэ Ян внезапно снова проголодался. Он катает конфету по языку, глотая собственную слюну. Он кладёт руку на руку Сяо Синчэня. На какой-то напряжённый момент они оба вздрагивают. Кожа к коже, не по необходимости, а из-за... чего-то другого. Чего-то вроде наслаждения. По крайней мере, Сюэ Ян получает удовольствие. Он проводит пальцами по тыльной стороне ладони Сяо Синчэня. — Можно я помогу, Даочжан? — шепчет он. Глаза полны голода, который живёт в его ДНК. В клетках его тела, в его костном мозге. Похоть, которая никогда, никогда не удовлетворяется. Вечно горящая. Ищущая. Требующая. Кусающая. Если бы ему дали шанс, Сюэ Ян сожрал бы этого человека целиком. Его и его руки. Его и его глупое сердце. Этого человека, который дал Сюэ Яну ещё один шанс на жизнь. Этого могущественного заклинателя, который превратил его жизнь в ад в своё время. Сюэ Ян съел бы его, как конфету. Он бы проглотил каждую частичку этого человека, хрустя его костями, как танхулу. Он бы его съел. Блядь. Он хочет этого. Изящное тело под этими белыми одеждами. Сюэ Ян желает его. Сюэ Ян жаждет. Его глаза отчаянно скользят по фигуре Сяо Синчэня, и его аппетит усиливается. На лице Даочжана появляется легкая улыбка. — Да, мой друг. Я был бы признателен за твою помощь. Идеально. Сюэ Ян прижимается к телу Сяо Синчэня. Краснеет. Слишком близко для приличия, для комфорта. Они оба ахают, когда Сюэ Ян толкает себя в объятия Сяо Синчэня. Его спина к груди Даочжана. — Ну, я много чего повидал, так что знаю, как делать всякое. — Сюэ Ян кладет свои руки на руки Сяо Синчэня. — Просто дай мне знать, что тебе нужно. Понимает ли Даочжан? Имеют ли Яркая Луна и Нежный Ветерок хоть какое-то представление о сексуальности? О предложениях, сделанных без колебаний? Об откровенности и горячей, потной честности? В воздухе раздается легкий смех. Это Сяо Синчэнь. Сюэ Ян признается: он этого не ожидал. — Хорошо. — отвечает Сяо Синчэнь и прижимается губами к мягкому месту за ухом Сюэ Яна. Без усилий выжимая из него дрожь. — Спасибо. И чёрт, теперь Сюэ Ян твердый! Эти губы. Невероятно роскошные — даже не как у женщины, даже едва ли как у настоящего человека! Он такой нежный в этом чувствительном месте... Что-то внутри Сюэ Яна дергается. Потребность, к которой он никогда раньше не обращался. Поднимает голову под вниманием губ Сяо Синчэня. Бурлящее кипение чистой потребности. Бурлящее, сжигая его. Этот Сяо Синчэнь… (После этого Сюэ Ян влюбился в его губы. В эту улыбку. В его нежные поцелуи и его крепкие руки, обнимавшие его за талию.) Сюэ Ян стонет и позволяет Сяо Синчэню целовать его шею. Снова и снова. ____________________________ — Да, именно так. Очень хорошо. Сюэ Ян издает тяжелый, гортанный стон вокруг члена Сяо Синчэня. Он хорошо его сосёт. Обнажённый на четвереньках, в то время как Сяо Синчэнь стоит на коленях перед ним. Тоже обнажённый. Одна рука зарыта в густые волосы Сюэ Яна. Разум Сюэ Яна снова затуманен — гудящий и странно пустой. Но не потому, что он почти мертв. Нет, на этот раз это потому, что... – Работай языком сильнее. Вот так. Вот так, мой юный друг. Ммм, да... у тебя это отлично получается! Сюэ Ян трёт языком так сильно, как только может, головку длинного, доблестного мужского достоинства Сяо Синчэня. Его рот издаёт такие пошлые влажные звуки, словно он грязное животное, но ему всё равно. Когда Сяо Синчэнь хвалит его, когда эти руки нежно касаются его, а его губы шепчут самые похабные, самые постыдные наставления (и это Сяо Синчэнь?! Моральный компас мира совершенствования?!), Сюэ Ян теряется. По правде говоря, Сяо Синчэнь поставил его на четвереньки всего лишь несколькими поцелуями и нежным приглашением. — Хочешь, чтобы я позаботился о тебе сейчас? — сказал Сяо Синчэнь, улыбаясь безглазой ухмылкой. — Позволь мне позаботиться о тебе, мой друг. Я знаю, что тебе нужно. И несмотря на всю свою ярость, ненависть и бессердечное отвращение к человеческим обычаям, Сюэ Ян тут же опустился на колени. Этот голод внутри него. Это отчаянное желание. Обычная похоть Сюэ Яна теперь ощущается по-другому. Сяо Синчэнь что-то с ней сделал. Он исказил её своей ци или своими нежными касаниями. Или своими вежливыми улыбками. Или своим рагу. Он превратил обжигающий голод Сюэ Яна в текучее, тающее нечто. Реку, переполняющую его внутри. Хлынувший фонтан странных вещей, которых Сюэ Ян никогда раньше не хотел. Он сосёт член Сяо Синчэня с полной самоотдачей. Он так сильно хочет угодить ему! Он хочет, чтобы этот кованый железный, впечатляюще большой член чувствовал себя хорошо! Он хочет, чтобы Сяо Синчэнь нашептывал ему что-то ещё. — Ладно, хватит. Ложись на спину. Прервав стон, Сюэ Ян бросается на спину. Конечности дрожат, когда его собственный член начинает течь от возбуждения. Болезненно твердый и красный, почти фиолетовый вокруг кончика. Когда он стал таким? Все движется так быстро. Сюэ Ян думал, что он собирается трахнуть Сяо Синчэня! Это то, что он планировал, верно? Забрать девственность Яркой луны и ликовать об этом позже, когда его месть будет полностью завершена— Сяо Синчэнь закидывает ноги Сюэ Яна себе на плечи. Проскальзывает между ними без сопротивления. Как, чёрт возьми, они дошли до этого? Сяо Синчэнь засасывает два пальца в свой рот, делая их скользкими. Сюэ Ян стонет от этого зрелища. Это так похотливо! Так грязно! Где был этот человек — этот извращенец, этот гедонист — когда Сюэ Ян знал его тогда? В Юэяне, в Цинхэ? Этот человек всегда был там? (Сюэ Ян влюблен в этого мужчину! В того, кто стоит прямо перед ним!) Он корчится от удовольствия, охваченный потребностью. — Тише, тише, — воркует Сяо Синчэнь. Он прижимает мокрые пальцы к входу Сюэ Яна. — Я знаю, как сильно тебе это нужно. Расслабься. Я позабочусь об этом, как и обо всём остальном. Пожалуйста, доверься мне. Как Сюэ Яну сказать ему, что он перешел черту доверия? Как он может сказать ему, что пальцы Сяо Синчэня в его заднице ощущаются как прилив жизни, как жестокая воля к жизни, желание цепляться за существование, которое Сюэ Ян чувствовал, когда умирал? Как сказать ему, что он внезапно потерял всё, всю свою защиту, всё то, что останавливало от того, чтобы сделать это с ним… Что ему всё равно. Что он хочет, чтобы Сяо Синчэнь сделал это. Что он хочет, чтобы его трахнули. Что он хочет, чтобы это член был внутри. Прямо сейчас. — Даочжан...! Пожалуйста! Ах! — спина Сюэ Яна выгибается, когда нежные пальцы Сяо Синчэня скользят по его сладкому месту. Нет, нет, не там! Сюэ Ян потеряет рассудок! Он испарится! От существа, известного как Сюэ Ян, ничего не останется, если Сяо Синчэнь прикоснется к нему там, если он заставит его… — Ммм, о да. — Сяо Синчэнь улыбается и нежно касается сладкого места Сюэ Яна. Садовник проверяет крепкость своих свежих цветов, молодого ростка. — Вот это место, я вижу, очень нуждается в помощи. Он сильно надавливает на чувствительную точку Сюэ Яна — и перед глазами Сюэ Яна всё белеет. Слезы льются из глаз. Он не может дышать. Он не может думать. Ему просто нужно… — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Даочжан...! Пожалуйста, пожалуйста, мне нужно, мне нужно, мне нужно, мне нужно, мне нужно, мне нужно, мне нужно, мне нужно, мне нужно, пожалуйста… — Тссс, тише. Сяо Синчэнь кладет пальцы на губы Сюэ Яна, чтобы заставить его замолчать. — Я знаю. Вот то, чего ты хочешь. С быстрым порывом осеннего жесткого бриза Сяо Синчэнь входит в него. Его член скользит внутрь, как будто он там и должен быть. Погружается до самого конца с первого толчка. Высекая себе место внутри Сюэ Яна. Сюэ Ян запрокидывает голову и воет. Там! Там, там там… — Расслабься, полегче, — шепчет Сяо Синчэнь ему на ухо. Накрывая тело Сюэ Яна своим. — Не будь слишком громким, а то разбудишь А-Цин. Но Сюэ Ян хочет сказать: «К черту А-Цин». «К черту её и всех остальных в этом мире!» Сюэ Яну наплевать на них. Его волнует только Сяо Синчэнь! Ему нужен только он! Этот человек! Тот, кто кормил его с ложки, кто давал ему чистую воду и рагу из его собственной миски! Этот человек, который ухаживал за ним во сне, кто отказывался позволить Сюэ Яну умереть, хотя у него не было никаких причин желать, чтобы он жил! Он обхватывает ногами талию Сяо Синчэня, проталкивая его глубже внутрь. — Даочжан, трахни меня! — Он не отпустит его теперь. Никогда! — Трахни меня жёстко! Давай, пожалуйста, Даочжан, я хочу этого… ааах! Сяо Синчэнь энергично толкается, как и просили. Всаживая свой член в нуждающуюся дырочку Сюэ Яна. Облегчая путь потом, слюной и небольшим количеством преякулята. Трахая его в плавном, жестоком темпе. Пока пятна не затанцуют перед глазами Сюэ Яна, а его тело не загорится. — Конечно, я это сделаю, — смеется Сяо Синчэнь. Покачивая бедрами, словно это его вторая натура. — Я знаю, что тебе нужно, чтобы я тебя трахнул. Тебе нужен мой член внутри тебя, вот так, верно? Взять твое тело так, чтобы ты потом даже ходить не смог? Верно? Черт! Что за черт! Кто этот человек?! Сюэ Ян любит его. Сюэ Ян влюблён в него! — Да, да! — Закатывая глаза, Сюэ Ян удерживает себя на месте, чтобы Сяо Синчэнь мог пахать его под идеальным углом. Обхватив рукой бедро, чтобы приподнять его для Даочжана. — Да, пожалуйста! Пожалуйста! Не останавливайся! Он не умоляет. Нет. Он не такой! Он никогда не просил ничего, даже когда был ребёнком! Но это… Он стонет во все легкие. Этот член внутри него ощущается лучше, чем всё, что когда-либо чувствовал Сюэ Ян. Сяо Синчэнь втрахивает его в пол, разрывая жалкие остатки здравомыслия, которые остались у Сюэ Яна. Оставляя его разум пустым. Утоляя голод, который Сюэ Ян носил в себе всю жизнь. Питая его душу. Удовлетворяя его. Глубоко, глубоко внутри. За пределами слов или смирения. Или мести. Или самообороны. Скулящее, плачущее месиво, Сюэ Ян кончает на себя. Дрожь волнами разбивает его тело. Он потерял контроль и кончает, и кончает — Сяо Синчэнь продолжает трахать его. Он трахает Сюэ Яна долго, ещё два сокрушительных оргазма подряд, прежде чем позволяет себе кончить. Наполняя Сюэ Яна своей сущностью горячими всплесками. Сюэ Ян едва осознал, когда он закончил. Все было туманно и расфокусировано. Как и тогда, когда он впервые попал сюда. Он знает, что теперь наполнен до краев. Настолько полон. Настолько, настолько полон! Он счастлив. Он хихикает и прижимает руку к своему полному животу. — Спасибо за еду, Даочжан, — напевает он. Глаза закрываются. Язык хаотично вываливается изо рта. — Спасибо... спасибо... Мелодичный голос Сяо Синчэня звенит сладко. Он кладет прохладную руку на лоб Сюэ Яна. — Пожалуйста… — Он целует его в щеку. —…Сюэ Ян. Мой милый Сюэ Ян-. — Твой, — соглашается Сюэ Ян. Совсем не он сам. Не обращая внимания ни на что. — Весь твой… Сяо Синчэнь… весь твой. Посмеиваясь, Сяо Синчэнь целует Сюэ Яна, пока тот не засыпает. Он говорит его бессознательному телу: — Хорошо.