Кроваво-красный снег

Под ногами приятно похрустывал снег. Достаточно слабый свет фонарей придавал снегу желтоватый оттенок и дарил способность сверкать и переливаться блëстками. Несмотря на слабое освещение, было всë ещë темно, но рядом был он, а с ним всë не по чëм. С ним всегда хорошо и тепло даже в минусовую температуру. Его рука грела руку, чуть поглаживая еë большим пальцем, а из-за большого шерстяного шарфа его лица почти не было видно, что придавало ему нечто особенное, милое. Чонхо смеялся с каждого его слова. Он был счастлив здесь и сейчас и было абсолютно плевать, что у него уже замëрзли ноги и руки, что нос уже покраснел, а говорить почти не получалось из-за холода. Он сказал, что подготовил сюрприз, который поможет Чонхо чувствовать себя ещë лучше. Из-за этого Хо чувствовал себя ещë лучше, только вот шли они уже подозрительно долго ещë и по незнакомой дороге для Чонхо. А время сейчас было неспокойное. Ещë месяц назад в их районе начались убийства. Жестокие и ужасные. Убийца разбивал голову жертвы в мясо и оставлял на снегу окрашивать его в кроваво-красный цвет, но с Юнхо всë не по чëм. С ним страх уходит на второй план и только с ним Чонхо чувствует себя просто превосходно. Шаги давались Чонхо всë сложнее, потому что сугробы с кажээдым метром становились всë больше. Дышать было уже достаточно сложно и Чонхо наконец выдавил из себя вопрос: — Нам долго ещë идти? — А что? Устал? — Нет. Просто замëрз. — А ты знал, что кровь человека при нормальных условиях придерживается температуры от 37 до 40 градусов? — К чему это? — Спросил Чонхо и тут же почувствовал, как что-то коснулось его головы. Сначала было не больно и Чонхо успел подумать, что Юнхо коснулся его рукой, но нет. На месте касания пробежал лëгкий холодок за которым последовала ужасная боль. Настолько сильная, что терпеть было нереально. Чонхо упал, но на этом ад не закончился. Его ударили ещë и ещë. По лицу, лбу, макушке. Ударили раз 20 и только потом остановились. Юнхо бросил окровавленный кирпич рядом с телом Чонхо и убежал. Белый снег покрывался красной лужей, впитывая в себя эту жидкость. Кроваво-красный снег казался теплее, чем обычный, белый. Чонхо чувствовал, как по его телу разливается приятное тепло. Он чувствовал, что обрëл крылья и теперь сможет взлететь над облаками или увидеть этот красный снег с высоты птичьего полëта. Он уже не мог думать, мечтать, рассуждать. На его дороге жизни произошла настоящая катастрофа. Теперь идти некуда. Вот так быстро оборвалась эта ниточка жизни. А ведь Чонхо несколько лет строил планы на будущее. Представлял, как воплотит их в жизнь. Мечтал, как они с Юнхо будут жить вместе и заведут себе собаку. А теперь всë кончено. В новостях показали лишь очередной труп с изуродованным лицом и Юнхо убьëт ещë людей. Возможно его скоро поймают, но Чонхо этого уже никогда не узнает. И каков смысл жить лишь планируя будущее, если в любую секунду жизнь может оборваться? Всю жизнь, каждый день, Чонхо говорил о мечтах. Говорил, что хочет прыгнуть с парашютом. Он говорил, что хочет научиться готовить, что мечтает научиться писать программы на компьютере, что мечтает завести собаку, но ничего из этого он сделать так и не смог. Лишь мечтал и откладывал на будущее, которое не наступило и больше не наступит.