Узнай обо мне

И не сим только, но хвалимся и скорбями,

зная, что от скорби происходит терпение,

от терпения опытность, от опытности надежда.

К Римлянам 5:3-4

      Да, Гарри слышал, что страдания — это божий замысел.       Он раньше раздумывал об этом, задавал себе философские вопросы, но не находил ответов. Ведь логичнее жить без страданий, в счастье и любви, в полной свободе действий и спокойствии, не так ли?       Когда Гарри сгорал дотла, превращаясь в серый пепел, он внезапно вспомнил тот самый единственный поход в церковь, который впоследствии превратился в его наказание. И перед глазами всплыла фигурка Иисуса Христа, распятого на кресте. Гарри никогда не был верующим, чтобы вспоминать именно его перед смертью, и это было очень странно. К тому же он был магом, который жил в волшебном мире, и любая религия для него была пустым звуком. Люди хотели верить, они верили, но Гарри всю жизнь знал, что никто, кроме него самого, его не спасёт. Он был всего лишь солдатом, привыкшим идти до конца. Да, он не знал, окажется тот или иной шаг верным, но бояться и опускать руки — не для него.       Тогда он не был бы Избранным.       Да, Гарри от всей души ненавидел свой статус героя, это бессмысленное восхваление, свою чёртову особенность, которая принесла ему слишком много боли и страданий. Ему настолько хотелось быть другим, что он даже потерялся в самом себе, в своих мыслях, в этом гнилом мире, отрекаясь от самого себя.       И в этот последний миг, когда огонь пожирал его тело, он внезапно осознал, что не только Драко был копией самого себя, но и сам Гарри являлся точно таким же. На языке расползался горький вкус гари и собственной значимости, и он внезапно понял наконец-то для чего нужны эти чертовы страдания.       В первый раз, когда он выжил, это и не смерть была вовсе.       Во второй — да, он добрался до перехода, но там умер крестраж, а не он сам.       Но сейчас, в третий раз, Гарри умирал по всем параметрам, проходя через агонию и адскую боль, вот это ему и показало, кто он на самом деле.       Избранный.       Герой.       Мальчик-который-выжил.       Впервые в жизни это был не пустой звук, а что-то стоящее, что-то особое и родное. Конечно, раньше Гарри мог просто использовать свой статус только для того, чтобы высмеять самого себя, относился с иронией и презрением и старался прятаться от людей, стесняясь. Он почувствовал внутри себя искру — ту самую искру, которая способна зажечь новую жизнь из остатков. Это было не просто ощущение: это было словно символическое пробуждение, словно напоминание о том, что даже после самой темной ночи рождается рассвет. Бессмысленная кучка пепла, в которую он превращался, — его прошлое: сгоревшие мечты, утраченные надежды, ошибки и страхи.       Он был похож на феникса, который сгорал дотла в огне, чтобы затем возродиться ярче и сильнее.       Тем более люди, черт возьми, всё это время верили в него не зря. Друзья верили в него не зря. Драко верил в него не зря. Потому что он, твою мать, снова победил.       Он опять выжил.

***

      Вспоминать свою жизнь, переосмыслять её от и до, было не совсем приятно.       Оказавшись в белом переходе вновь, Гарри ожидал кого угодно: Дамблдора, Снейпа, Макгонагалл, Магию и её сестёр, но никак не… самого себя, сидевшего на лавочке и беспечно болтавшего ногами. То есть, Гарри, конечно, видел себя со стороны, когда ребятам пришлось выпить оборотное, чтобы вывезти его из дома Дурслей в Нору и запутать Пожирателей Смерти, но это было совсем другое.       Гарри из мира переходов был слишком похож на него, прямо до боли, даже больше чем он сам. Заметив его, Гарри ему улыбнулся, а потом без слов похлопал по лавочке, указывая ему сесть рядом с собой.       Вокруг — безграничная пустота, можно даже сказать привычная и родная, но стоило Гарри сесть на лавочку, как вокруг всё начало меняться, и они оказались в парке магловского Лондона, в котором он гулял в последний раз после встречи с Драко в Министерстве.       — Красиво, правда? — спросила его копия, указывая на потемневшее серое небо, которое уже готово разразиться ледяным ливнем.       — Безумно, — ответил Гарри и протянул руку, чувствуя, как холодный ветер проходит сквозь пальцы.       Мерлин, как приятно.       Он глубоко вдохнул прохладный, головокружительный аромат сырой, промозглой земли и свежести, прикрыл глаза на секунду, а внутри ни страха, ни переживаний, ни чертовой тревоги, которыми Гарри жил уже Мерлин знает сколько. Но самое приятное, он слышал стук своего сердца, которое равномерно билось в груди, говоря о том, что он всё ещё жив, так что беспокоиться точно не о чем. Хотя это могло быть всего лишь иллюзией, но все же было почему-то приятно.       Гарри открыл глаза и скованно повернулся к своей копии, пристально вглядываясь в умиротворённое лицо, в ярко-изумрудные глаза, в счастливую полуулыбку. Неужели Гарри мог так выглядеть? Правда?       — Я почему-то думал, что встречу здесь кого-нибудь другого, — проговорил Гарри тихо без капли претензии.       Это всего лишь констатация факта.       — Понимаю, — кивнула копия. — Так было бы легче, верно? Чтобы кто-то пришёл и подсказал нам, что делать дальше. Но я хотел, чтобы ты узнал обо мне.       Ну, конечно, он разговаривал с самим собой, не было смысла что-либо утаивать.       — А ещё это выглядело бы не так странно, — буркнул Гарри. — И почему…       Ему хотелось спросить, почему его так никто здесь не встретил, и даже если он знал, что не умер, его пребывание здесь временное, то всё равно хотелось бы увидеть хоть кого-нибудь, а не самого себя. Но Гарри лишь прикусил язык и поджал губы, — он знал ответ, но не хотел озвучивать.       — Потому что да, — копия кивнула. — Пришло время разобраться в себе. Ты не можешь вернуться, пока мы с тобой не соединимся в одно целое. Я — это ты, вот только ты упорно запирал меня внутри себя, не давал мне говорить, не слышал моих отчаянных криков. Но без меня ты никогда не будешь счастливым, ты же это знаешь. Нельзя быть счастливым только наполовину. Я — твои чувства, эмоции, несбывшиеся мечты. Я тот, кого ты больше всего боишься, потому что не привык. Не привык обращать на меня внимания. Не привык любить меня.       Его копия отвела взгляд в сторону, и Гарри стало её искренне жаль. Да, это всё было правдой, но видеть вот так это разочарование воочию — невыносимо.       — Магия сказала, что мы заслужили увидеться. Никто не удостоился такой чести. Да, может, это кажется не совсем благословением, а каким-то проклятием, — видеть себя со стороны, странно до ужаса. Но я искренне рад, потому что так долго хотел быть услышанным, Гарри, — копия облизнула пересохшие губы. — Да, это до сих пор, черт возьми, странно, но это ведь сама Магия. И ты только представь: ты смог противостоять ей. Гарри, это же надо было обладать такой дерзостью, чтобы решиться на такое.       — Я… я… — Гарри пожал плечами. — я просто почувствовал.       — Почувствовал, — горько хмыкнул второй Гарри. — Конечно-конечно… это я кричал тебе, пробивался сквозь твой жёсткий панцирь упрямства, потому что больше не мог терпеть. Либо мы будем жить счастливо, либо лучше умрём. Хватит, черт возьми, страдать! Хватит обесценивать свои проблемы! Хватит, Гарри, просто хватит. Мы же…       Гарри судорожно выдохнул, сжимая свои кулаки: слышать такое было не то, что неприятно, — отвратительно. Он столько времени затыкал свой внутренний голос, боялся его слушать, поддаться этой слабости и хоть немного себя пожалеть, потому что это было для него абсолютно непозволительно.       Если бы он себя жалел, то он не смог бы сделать и половины тех вещей, которые он предпринял для спасения магического мира. Если бы он себя жалел, то никогда не пошел бы покорно умирать тогда, в Запретном лесу, поставив свою жизнь ниже, чем жизни других. Если бы он себя жалел, то никогда не стал бы героем, разве нет?       — Может быть и так, — согласилась его копия с этими размышлениями. — Но… а зачем тебе быть героем, если это не приносит никакой радости? Да, возможно, это достаточно эгоистично — думать о себе, но, черт побери, это нормально. Я не хотел, чтобы мы умирали. Я не хотел ни войны, ни битв. Я хотел всего лишь рисовать картинки и мечтать о том, что когда-нибудь у нас будет семья. Я не хотел заслуживать эту любовь, я хотел, чтобы нас любили за просто так.       Гарри судорожно выдохнул через пересохшие губы, чувствуя соленый привкус слез.       — Но… почему нас должны любить? — тихо спросил он, разглядывая свои руки, которые на данный момент ему показались чужими. — То есть, я не говорю о сейчас, а вообще.       Гарри не любили, не ценили. И он сделал все, чтобы магический мир принял его. Может, его подвиги — это лишь жалкая попытка доказать что-то кому-то там, ему было плевать на свои желания, абсолютно всегда. Он отчаянно шел до победного конца, потому что, в конце концов… ему нечего было терять. Да, возможно, о нем плакала бы Гермиона, а Рон каждый день грустил бы о нем, боясь высказать вслух, что его тревожит. Но они справились бы, потому что они были друг у друга. Люди ведь умирают, и все всегда справляются со этим горем со временем, не так ли?       — Гарри, — покачала головой копия, плотно поджимая губы. — Тогда скажи почему ты любишь Драко? Почему вообще решил пойти на отчаянные поступки, которое обычный человек никогда не совершил бы? Ты прочитал дневник, и тебе просто стало его жалко, да? Или тебе показалось несправедливым, что судьба так с ним обошлась? Так была ли вообще любовь?       — Нет, я… — вспыхнул Гарри, вскакивая с лавочки и запуская пальцы в волосы. — Я… не знаю, просто… это другое!       Тихий смех в этом пространстве прозвучал слишком громко и не естественно, Гарри вздрогнул от неожиданности.       — А может это был стыд? Что Драко тебя любил в тех строчках, и тебе хотелось вернуть эти чувства, чтобы не ощущать себя обязанным за эту любовь?       — Да заткнись! — процедил Гарри, глядя на самого себя. — Это не…       — Не злись. Я просто хочу тебе сказать, что для любви нет причин. Я могу тебе сейчас привести кучу примеров, и все они будут логичным, несомненно, но дурацкими. Ведь мы и до этого питали определенные чувства к Драко, я помню эти ощущения, — копия прикрыла глаза, и Гарри повторил за ней, вспоминая прошлое. — Когда нельзя было о нем думать, нельзя было допускать лишние мысли, но все же в голове всплывал его образ, отстраненный и холодный, таинственный и привлекательный, и нам просто нравилось смотреть на него, хотя было нельзя. Мы находили кучу причин, чтобы опять вновь проследить за ним в коридоре, жадно ловя каждый его жест, а потом вспоминали перед сном, и это нас так успокаивало. Это было так неправильно, так… странно, но мы делали это вновь и вновь, а потом…       Гарри нервно сглотнул.       — Ты стал меньше прислушиваться ко мне, а я скучал по Драко, — выдохнула копия. — Мне плевать на все подряд, я хочу чувствовать, и я имею полное право на это. А теперь… тем более. Нам нужна эта любовь потому, что именно это делает нас счастливыми. Это то, что принадлежит нам, и никому больше. Не магическому миру, не друзьям, не Магии и судьбе, а только нам.       С серого неба начали капать призрачные капли дождя, которые почти не ощущались, но Гарри очень хотел дождя, хотел прочувствовать хоть что-то, а потом протянул руку своей копии.       — Я понял, — кивнул он. — Конечно, не совсем и не до конца, но… я больше не буду запирать тебя внутри себя.       На самом деле он просто боялся потерять эти чувства. Боялся, что однажды слетит с катушек и станет как Волдеморт. Он знал, что любовь — и есть его сила, поэтому запирал ее глубоко, но так перестарался, что в итоге потерялся. Но если есть шанс стать кем-то лучшим после всего этого ада — Гарри готов рискнуть. Опять.       — Потому что так правильно? — язвительно пропела копия. — Потому что ты меня увидел воочию и решил меня успокоить?       — Потому что хочу быть счастливым, — ответил Гарри тихо, но твердо. — Вопреки всему.       — Иногда мы с тобой такие идиоты, — его копия схватила его за руку, а потом обняла его, прижимая к себе. — Ну уж какие есть, не так ли?       Копия растворилась в его объятьях, и Гарри прикрыл глаза, слушая, как сердце отбивается внутри успокаивающим ритмом. Они о многом не сказали вслух, да и не надо, потому что на самом деле он обо всем этом знал, слышал свой внутренний голос, просто боялся задумываться об этих вопросах. Гарри запрокинул голову, чувствуя, как капли дождя капают на его лицо, и это просто безумно нравилось. Он даже забыл, как сильно любил дождь.       На лице расцвела широкая улыбка, и Гарри просто пошел вперед по парку, любуясь красотами вокруг. Он не спешил, давая себе время прийти в себя. Тем более он знал, кто ждал в конце этого пути.       Тот, ради которого хотелось жить.

***

      И Гарри узнал о нём.       Вспоминать всё было очень трудно, можно даже сказать невыносимо, но это было необходимо, ведь Поттер не мог оказаться здесь, в междумирье без причины не так ли? Как это случилось и почему, — Драко не хотел даже задумываться, ведь его жизнь уже и так по всем параметрам была не то, чтобы странной, — невообразимой.       Гарри протянул ему руку, крепкую и теплую, и Драко сжал её в ответ, плотно поджимая губы. Мама, которая стояла за его спиной, просто ушла, растворилась, и за слезинкой, которая скатилась по его щеке, последовали остальные слезы. Драко подался вперёд, крепко прижимая Гарри к себе, отдаваясь своим чувствам. Ему было жаль прощаться с мамой, конечно, но это была не единственная причина, по которой он плакал.       Ему было плохо, просто ужасно больно, но он не понимал остальных причин, слезы лились сами по себе, и ему отчаянно хотелось умереть и воскреснуть в объятьях Гарри, которые показались ему слишком знакомыми, слишком родными.       Сейчас, здесь, они просто два человека, которые хотели немного счастья для себя, и у каждого был свой путь, сложный, с испытаниями, которые не каждый сможет выдержать. Большинство даже и на половину не поймут, что им пришлось вынести только ради того, чтобы оказаться сейчас здесь, в междумирье, где не было ничего, чтобы наконец-то насладиться друг другом.       — Прости, — искренне прошептал Гарри. — Прости…       Новый поток слез превратился в натуральную истерику, и Драко понимал, что это уже ненормально, что ему нужно прийти в себя и собраться, но он просто не мог остановиться, утыкаясь в плечо Гарри. За что он извинялся? Драко было плевать, он уже ему все простил, только бы Поттер продолжал держать его в своих крепких объятьях.       Ведь он перед ним, целый и невредимый, невидимая преграда наконец-то спала, а Гарри больше не сгорал в огне. И больше не сгорит. Огня больше не было, он исчез в пустоту и не приносил невыносимой боли.       — Прости, прости, — всё шептал Гарри, поглаживая его по спине. — Я идиот. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы узнать о тебе.       — Но ты всё равно сделал это, — тихо проговорил Драко. — Ты опять сделал невозможное.       Гарри горько рассмеялся, прижимая его к себе как можно ближе, и это было так приятно: они вдвоём, а вокруг лишь бесконечная пустота, которая так уютно их обволакивала. Не хотелось думать, что будет дальше, плевать на это, абсолютно плевать, и может быть, им и не нужно никуда? Хотелось остаться здесь и никогда не возвращаться в суровый жёсткий мир.       — Поттер, — произнес Драко хриплым от слез голосом. — Давай не будем спешить. Давай останемся здесь еще на немного.       Ему было страшно, да. Он столько боролся, и он на самом деле очень устал, чтобы вновь продолжить своё бренное существование.       — Хорошо, — согласился Гарри с ним так легко и просто. — Как скажешь, Малфой.       Сердце замерло в благоговейном трепете, и они просто рассматривали друг друга, словно знакомились заново, словно пытались увидеть что-то новое, что-то особенное. Драко верил в Гарри Поттера, и его вера оправдала саму себя, сломила все жизненные трудности, и кажется, он давно не ощущал себя таким… счастливым? Где-то на подкорке сознания царапалась странная мысль, что они с Поттером в данный момент близки, как никогда, но с другой стороны, это правда, ведь они сейчас — обнажённые души, за которыми нет абсолютно ничего, кроме любви.       Мир всегда был и будет таким жестоким, живущим по своим правилам, но все можно изменить, если просто продолжать любить. Люби от всего сердца и не бойся своих чувств, мой мальчик. Они прекрасны, — все звучали в голове слова мамы.       Драко хотел любить сейчас отчаянно и безвозвратно, погружаясь в чувства с головой, и было плевать насколько это желание странное и ненормальное. Ему хотелось высказаться Поттеру о своей любви, о своей боли, о своих страхах, но молчал потому, что Гарри и так все знал. Драко чувствовал, что его и так поймут, без слов, просто надо продолжать тянуться к нему, цепляться за него, как утопающий за соломинку, ведь больше причин возвращаться в настоящий мир не было.       — Я… не хочу вспоминать, — покачал головой Драко, шумно выдыхая через нос, а потом запустил пальцы в волосы Гарри, поглаживая затылок. — То, что произошло. Не хочу задумываться, почему случилось так, а не иначе. И о том, что будет дальше, я тоже не хочу думать. Просто пообещай, что будешь рядом. Тогда… тогда я все смогу, я уверен.       — Обещаю, — покачал головой Гарри и отстранился, погладив его по щеке. — В этот раз я не нарушу свое обещание. Прости, прости, что так вышло, прости, что…       — Поттер, прекрати, — недовольно фыркнул Драко, а потом усмехнулся. — Твои извинения ничего не изменят.       — Вот это мой Малфой, — ласково проговорил он, вновь прижимая его к своей груди. — Я так скучал по тебе, даже не осознавая насколько, черт побери.       И что это значит?       Драко мягко рассмеялся, чувствуя, как с его бедного сердца свалился тяжкий груз, и ему казалось, что сейчас просто взлетит от небывалой легкости, что охватила его тело. Мерлин, как давно он не ощущал себя таким! Наверное, целую вечность.       — Знаешь, я тоже не хочу знать, что будет дальше, — шепнул Гарри внезапно ему на ухо, целуя его нежно снова в щеку. — Я просто хочу быть рядом с тобой, — его голос изменился, стал еще тише, глубже, проникновеннее, — Я больше не могу скрывать это внутри. Не могу притворяться и делать вид, что мне хочется решать все проблемы раз за разом. Не могу больше растрачиваться на весь мир, я хочу просто любить. Любить тебя одного. Ты мне позволишь?       Драко отстранился от него, глядя на него очень долго, вспоминая их отношения от и до, — мальчики, которые играли свою роль до конца, потеряли самих себя только потому, что так было правильно, и у них не было выбора быть другими, не было шанса раскрыться по-настоящему. Он дотронулся до его щеки и грустно улыбнулся, чувствуя, что опять накатывают слезы — эти гребаные слезы — но Драко их себе заслужил, твою мать.       — Еще спрашиваешь, — фыркнул он, качая головой. — Мне не нужен герой магической Британии, Избранный, мне нужен ты, Гарри.       Гарри мягко взял его за руку — его пальцы были теплыми и чуть дрожащими, словно он боялся разорвать ту тонкую нить надежды и доверия, что возникла между ними.       — Просто идеально, — отозвался он, переплетая их пальцы. — Тогда… думаю, нам пора, не так ли?       Теперь они стояли в самом сердце зыбкого пространства, где границы реальности исчезали в тумане иллюзий. Здесь всё было наполнено шепотом забвения, тихим эхом потерянных воспоминаний и тенями прошлого. Их тела казались легкими, словно пыль, растворяющаяся в воздухе, а сердца — бьющимися в унисон с невидимыми струнами судьбы.       Междумирье тянуло их за собой, словно невидимая рука, пытаясь удержать навсегда. Внутри этого мира они нашли друг друга — словно спасение от бездны, которая грозила поглотить их навсегда. Но даже здесь, среди теней и света, ощущалась неуловимая тревога.       Последствия.       Внезапно всё вокруг начало сжиматься — пространство стало трещать и искриться, как разбитое стекло. Драко почувствовал, как его тело наполняется холодом и жаром одновременно — будто его сознание тянет обратно к границе реальности. Внутри зазвучал тихий шепот — зов или угроза?       Возвращаться было так страшно, но…       — Да, нам пора… — прошептал он дрожащим голосом, ощущая внутри себя то самое привычное беспокойство, что сопровождало его уже, наверное, вечность. Его сердце билось так сильно, что казалось — оно вот-вот вырвется из груди. — Это место… оно не наше. Оно не для нас.       Зеленые глаза Поттера как всегда были полны решимости, пока Драко все еще ощущал неуверенность: тень прошлого шептала ему на ухо о его ошибках, пытаясь удержать здесь еще на немного.       Будто он не был достоин возвращения.       И вдруг всё исчезло — пространство разверзлось перед ними ярким светом, который проникал сквозь туман междумирья как луч надежды среди ночи. Они оказались на границе двух миров: один был темным и зыбким, словно дремлющий сон; другой — ярким и живым, наполненным звуками и запахами реальности. Время начало растягиваться до бесконечности, а воздух был пропитан запахом дыма и сгоревших воспоминаний.       Что ждет их дальше? Какие испытания еще предстоят? Драко знал точно только одно: они возвращаются не случайно, и самое главное, что они узнали друг о друге.       Их путь только начинается.