PORvaNO

      — Издеваешься?       И лучше бы ответ был однозначным, нетерпящим возражений «да». С растянутых в довольной ухмылке-победительнице чуть алых губ уверенно звучит отчего-то пугающее:       — Нет.       — Завязывай, это не смешно.       Вообще-то рассмеяться хочется безумно. Таким слегка истеричным смехом с флёром безумства. Нет, ну это точно катит на бред сумасшедшего. На такое соглашаться себе дороже. Чонгук не понаслышке знает.       — А я смеюсь?       Не смеётся. От этого и страшно. Пиздец как. Ну какой здравомыслящий человек в трезвом уме предложит такое?       А такой, к сожалению, есть. Ким Тэхён. Двадцать три года отроду. И полным отсутствием головного мозга в черепной коробке, по которой настучать хочется так, чтобы слёзы из глаз вылетали так же, как и идиотские мысли из его рта. Может, хоть тогда этот недоработанный представитель homo sapiens думать начнёт, прежде чем изрекать такой сюр?       — Скажи, что ты пошутил. По-братски, — Чонгук страдальчески стонет, запрокидывая голову так, что перед глазами резко мутнеет, и валится на диван в гостиной, растирая лицо руками. Ему точно не послышалось?       Не послышалось. Он уверен. Просто надеется на лучшее.       Хотя на какое лучшее можно вообще рассчитывать, когда твой лучший друг, откровенно говоря, ебанько с двадцатитрёхлетним стажем?       Тэхён усаживается рядом с Чонгуком, совершенно бесстрастно мотая головой – чтобы он пошутил, ага, как же, – и закидывает одну руку ему на плечо, подбираясь к «жертве» как самый опасный хищник к беззащитной овечке. А Чонгук себя именно овцой и ощущает. Беленькой такой. С наивными глазками. И абсолютно тупой головой, потому что либо его дурят, либо наёбывают. Третьего тут не дано.       — Да что в этом такого? — и низкий голос звучит так спокойно, что начинает дёргаться глаз. Оба. И редкие тёмные волоски меж бровей. — Это самая обычная практика. Так каждый второй кретин делает. Чонгук истерично усмехается.       — Вот именно, что каждый второй кретин, — нарочито выделяя последнее слово. — Смотри-ка, — и всё же смотрит на Тэхёна, стараясь не ударить по бесчестной морде. Он по-другому просто назвать не может. — Я – раз, — указывает пальцем на себя. — А ты – два, — на него. — Следовательно, кретин здесь именно ты, потому что я до такого не додумался бы ни-ко-гда!       Тэхён шутку оценил – видно по вскинувшимся бровям, – но пыла своего не убавляет. Настроен серьёзно. И это очень плохо. Чонгук жопой чувствует. А она-то его никогда не подводит. В отличие от самоуверенного Кима, двигающегося непозволительно близко: дай волю, на шею заползёт и ножки свесит.       — Ну, Чонгук, не утрируй, — тянет умоляюще, прям за душу.       — Тэхён, нет! Я не буду «ради эксперимента» дрочить с тобой в одной комнате на порно!       Да, именно это он и предложил. Вот как Чонгук к нему пришёл попить пива и поболтать, так и получил этой фразой по лицу с размаху словно чугунной сковородой. Была бы она тефлоновой с антипригарным покрытием, он бы так не корчился.       Тэхён тяжело вздыхает и закатывает глаза. И, слава Богу, встаёт с дивана, освобождая личное пространство. Аж душно стало.       — Я не предлагал тебе дрочить! — всплёскивает руками он, выражая всё своё негодование. — Я предлагал просто посмотреть порно вдвоём. Это же прикольно! — и радости в глазах... обосраться можно.       — Это не прикольно! Это... Это охуеть как стрёмно! — Чонгук от одной только мысли об этом вздрагивает. Ну, бред же! — Это... — слова тоже находятся с трудом. — Это... стрёмно! Ты как себе это вообще представляешь?       — Как? — а Тэхён действительно задумывается. — Я сейчас ноутбук притащу, зайду на порнхаб – у меня там премиум, — мы сядем на диванчик, можно пивко притащить, и просто посмотрим.       Просто.       Про-сто.       Дайте Чонгуку номер психолога, он явно выбрал себе в друзья не того. Лучше б с Сокджином старые кино смотрел вечерами, когда тот предлагал. Так нет же, он решил, что пойдёт к Тэхёну. Смотреть порно, да. Охуенно. Прекрасно. Занавес. Финита ля комедия.       Чонгук вылупляет глаза, таращась на Тэхёна как баран на новые ворота, а тот и бровью не ведёт: уже одной ногой на кухне с пивом, а другой – в спальне с ноутбуком, акробат, блять. Причём стоит так, что действительно готов сорваться в двух направлениях сразу, лишь бы уломать. А дар уламывать у него с рождения. Это Чонгуку тоже известно. И это пиздец как не радует.       Ни капельки.       Усталый вздох бессилия раздаётся сам по себе:       — Тэхён...       — Ты стесняешься, что ли? — неприкрытое удивление. Тэхён непонимающе хмурится.       Охуеть, открытие.       — Вообще-то, да! — Чонгук для уверенности даже бьёт ладонями по бёдрам. Не хватало ему ещё членом перед лучшим другом светить! Нет, он светил, когда в какой-нибудь общественный туалет вместе ходили, но не так, чтобы прям целиком, ещё и возбуждённом состоянии. А Чонгук уверен, что он возбудиться! Они же порно смотреть собираются, и он не асексуален в конце концов! — Я не буду этого делать, не проси!       Чон вскидывает голову, тем самым выражая всё своё сопротивление и недовольство, и смотрит Тэхёну в глаза с вызовом отрицания. Не будет и точка! Но, когда Ким чуть склоняет голову к плечу, складывая ладони в умоляющем жесте, становится не по себе. Его глаза почти сияют и завораживают, точно гипноз, по правде, смахивает он сейчас на умалишённого, но Чонгук и так считает Тэхёна немного припизднутым, так что это вполне себе обычная ситуация, но точно не тогда, когда тебя с таким вот взглядом умоляют посмотреть вместе порно!       По мнению Чонгука, порно это что-то личное и интимное. Что-то, что должно оставаться между двумя людьми, состоящими, как минимум, в романтических отношениях. Он даже как-то читал, что это помогает разнообразить сексуальную жизнь. Только с Тэхёном ему разноображивать нечего! Какая нахуй порнуха пятничным вечером под пивко?!       — Я же не прошу тебя дрочить, ебаный ты свет! — повышает в молебном тоне голос Тэхён. — Просто глянем. Можем даже в разных углах дивана сесть, если тебе так будет комфортнее…       — Мне в принципе некомфортно! — Чонгук смотрит на него как на идиота. Хотя…почему как? И поднимается с дивана, чуть отходя в сторону. — Господи, ты надо мной точно издеваешься! — он молчит пару секунд, и наконец-то поворачивается в сторону Тэхёна, проводя ладонью по лицу. — Слушай, я, наверное, всё-таки пойду.       Чонгук разворачивается, направляясь на выход из гостиной, но не успевает сделать и пару шагов, почти упираясь грудью в непоколебимую преграду из лучшего друга, почти преградившему все пути к отступлению. Если только пробежать между косяком и стеной в лице Ким Тэхёна… и то выйдет откровенно хуёво. Точнее, не выйдет нихуя.       — Ну, Чонгук… — нарочито плаксиво тянет его имя Ким, не собираясь отступать от своей идеи. — Ну, пожалуйста. Ну, останься. Я обещаю не приставать.       В смысле, блять, «не приставать»?! Они же не любовники! Какого хрена?       — Это звучит охренеть как неубедительно, ты в курсе? — вскидывает бровь Чонгук.       — Ну… я куплю тебе пиццу. Или роллы, — и моська такая невинная, что сердце невольно ёкает. — Токпокки? Омок? Кимбап?       А это уже серьёзное покушение на гордость одного Чон Чонгука. Еду он любит. Ужасно. И подкупать ей совершенно бесчестно. Потому что против еды Чонгук пойти не может. И не идёт, с сокрушительным провалом соглашаясь:       — Неделю едим за твой счёт. И пиво до конца месяца на попойки покупаешь ты.       И если бы Тэхён снимался в «Джокере», то своей безумной улыбкой точно бы затмил и Хита Леджера, и Хоакина Феникса, потому что то, как он выглядит в эту самую секунду, заставляет перекреститься и помолиться всем известным Богам. В принципе, заставить его радоваться довольно просто, для этого ничего сверхъестественного не нужно. Разве что согласиться на совершенно идиотское предложение посмотреть вместе порно.       На трезвую голову это казалось вообще сущим бредом, но спустя пару часов, когда Чонгук из-за выпитого пива чувствовал себя удивительно легко и свободно, а Тэхён, роющийся на просторах порносайтов (господи, пиздец какой) что-то себе под нос бурчит, эта идея не казалась чем-то бредовым. Ну, собираются два взрослых парня посмотреть порно пятничным вечером после пива, что в этом такого? Ничего. Абсолютно.       Всё же дайте кто-нибудь номер психолога. А лучше психиатра.       — Выбирай, какая направленность, — голос отвлекает от мыслей. Чонгук поворачивает хмельную голову в сторону лучшего друга и непонимающе пялится то на экран ноутбука, то на самого Тэхёна. Тот тихо цокает. — Ну, я имею в виду, гетеросексуальное, геи, лесбиянки, интерсекс…       — Боже… — пьяный смех выходит нелепым. — Не знаю, — и ведь задумывается по-настоящему, — давай гетеросексуальное. Классика как никак.       — А может, на ласкающих друг друга девчонок посмотрим? — играет бровями Тэхён.       А Чонгук по-прежнему серьёзен:       — Тогда уж парней.       — Это в тебе алкоголь говорит или твоя бисексуальность?       — И то, и другое.       — Так, значит парни?       — Давай их, насрать, — Чонгуку уже на самом деле насрать. Хоть на Папу Римского он будет смотреть. Пиво в его организме решает за здравый рассудок, который совершенно бессовестно отправился почивать.       — Та-а-ак, ладно, — Тэхён, судя по клику мышки, нажимает на нужный раздел. — Окей, предпочтения? — и с умным выражением лица снова смотрит на Чонгука.       Тот, вскидывая бровь, смотрит в ответ:       — Что?       — Может, какие-то фетиши? Порка там, двойное проникновение, нежное, грубое, римминг, фистинг? Что хочешь?       И будь Чонгук трезвым, он бы покачал головой и тихонечко бы смылся, потому что, когда ему предлагают такое, а особенно друзья, он чувствует себя крайне неловко, но пьяный мозг думает гораздо быстрее, и то, что Тэхён с невозмутимым лицом спрашивает, хочет ли он римминг, фистинг или порку, вгоняет в краску. Щёки точно горят, он это чувствует, а потому отводит глаза в сторону и делает вид, что серьёзно задумывается, чтобы не выдавать того, что вопрос он воспринял сугубо лично в свою в свою сторону.       Чёрт.       — Выбирай сам, — бурчит он себе под нос.       И, слава Богу, Тэхён его замешательства не замечает.       — Я сейчас выберу то, что нравится мне, и ты посчитаешь меня конченым извращенцем! — с чистым возмущением звучит в ответ.       — Я и так считаю тебя извращенцем, — хмыкает Чон, возвращая взгляд. — Мы собираемся смотреть порно, это уже извращение.       — Ну хочешь, своё порно устроим? — и снова такой серьёзный взгляд, что припекает щёки. И желудок. И не от пива. Да что ты блять...       — Пошёл нахуй, — фырчит Чонгук, стреляя глазами по сторонам.       — Если ты предлагаешь, то я не против.       — Тэхён!       Тэхён только закатывает глаза.       — Давай говори уже, что тебе нравится.       Чонгук тихо вздыхает, почёсывая пальцем подбородок, и серьёзно принимается раздумывать над выбором.       — Найди, чтобы актёры были симпатичными, и пассив смахивал на Леонардо Ди Каприо в молодости.       Тихий присвист заставляет удивлённо взглянуть на хитрое выражение лица напротив.       — Вот это ты ценитель прекрасного, — Тэхён тихо смеётся, но ленту на сайте листает, останавливаясь на пару секунд, чтобы рассмотреть превью и поглядеть, кто играет главные роли.       — Люблю красивых мальчиков, отъебись.       Больше на это ничего в ответ не раздаётся. На поиск нужного видео уходит около пары минут, и, когда наконец-то оно совпадает со всем озвученным перечнем, а свет в гостиной становится приглушеннее, диван делится на двоих. Тэхён, как и говорил, садится в одном углу, оставляя Чонгуку как можно больше личного пространства, а в воздухе начинает витать дымное облако вперемешку с зарождающимся возбуждением, становится немного душно.       Чонгук не особо задумывается над тем, куда ушли первые пятнадцать минут почти получасового ролика, потому что ощущение зарождающегося возбуждения выбило его несколько из себя, но когда два вполне себе симпатичных парня перешли от затянутых, как он считает, прелюдий к чему-то более смахивающему на секс, он гулко сглатывает. Слюна копится во рту непроизвольно, стоит только мальчику, выступающему в роли пассива, поглубже заглотить чужой, увитый крупными венами член, и он тянется за бутылкой пива. То ли сухо во рту, то ли слишком влажно, и чертовски душно.       Тэхён возле него курит, поближе подвинувшись к экрану ноутбуку, где грубые полурыки трахающего горло молодого парнишки мужчины находятся где-то на периферии его сознания, и он тоже двигается ближе, совершенно случайно бросая взгляд не туда.       У Тэхёна стоит. Он это отчётливо видит, потому что Тэхён давно сидит по-турецки, и его короткие домашние шорты так чётко выделяют контуры члена, что приходится резко отвести глаза обратно. Чонгук этого видеть не особо хотел, но чего он ожидал? Он согласился смотреть порно, возбуждающие прелюдии работают отменно, даже если они на видео, а они оба по-прежнему не асексуальны, и тот факт, что у Тэхёна стоит удивлять не должен. Да, это в порядке вещей организма взрослого мужчины, но Чонгук на месте ёрзает. У него тоже безбожно давно стоит, и джинсы так отвратительно натирают, что натурально хочется заскулить от неудобства, но вместо этого он снова жадно глотает пиво и смотрит в экран, где минет сменился на растяжку, и то, как три достаточно длинных, но толстых пальца входят во влажную от смазки бледную задницу, слишком откровенно.       Секс в принципе откровенен, чёрт возьми, но, когда ты смотришь порно дома один с целью просто подрочить и сбросить напряжение, это одно. А когда рядом с тобой сидит твой лучший друг, хрустя пальцами и облизывая искусанные губы с чётким стояком между раздвинутых в стороны ног, это совершенно другое.       Это жутко смущает. И невероятно распаляет и без того огненную анархию глубоко внутри.       — Ещё пива принести?       Голос Тэхёна врывается в его сознание слишком хриплым эхом, он даже не особо понимает, о чём его спрашивают, потому что парня на видео трахают быстро и жёстко, так, что он стонет громко и визгливо, слишком порнушно и наигранно, и оба голоса в его голове смешались, но он кивает. Именно поэтому, когда Тэхён встаёт с дивана, Чонгук на него смотрит. Видит то, как он идёт чуть в развалку, потому что ходить со стояком крайне не удобно, и тут же делает вид, что он исключительно сосредоточен на порно, которое ему уже не особо-то и нравится. Оно возбуждает, да. Чертовски. Иначе бы у Чонгука и не встал, но его мысли теперь находятся слишком далеко. Слишком не там где надо, когда Тэхён возвращается к нему с ещё двумя бутылками пива и садится теперь ближе. Гораздо ближе. Они почти соприкасаются коленями, и в этот момент Чонгук ощущает первый сильный разряд тока, который тугим узлом завязывается где-то в самом центре живота и тупой болью сползает ниже, к члену. Он сводит ноги вместе, и это оказывается ошибкой, потому что стон болезненного наслаждения от хоть какого-то взаимодействия с нуждающимся в ласке возбуждением срывается с губ непроизвольно. И то ли Тэхён его не услышал за визгом из видео, то ли специально не обратил на него внимания, но он был благодарен.       Позы начинают сменяться слишком быстро. Коленно-локтевая закончилась, не успев начаться, какие-то слишком громкие шлепки и наигранные стоны становятся гораздо интенсивнее, теперь оба лежат на боку, пока камера под зумом снимает то, как влажный от смазки член входит в слишком растраханное отверстие, а у Чонгука пот на лбу и дрожь в пальцах. Он перевозбуждён. Пиво, кажется, делает только хуже, когда в хмельном сознании его собственная рука уже давно на члене и он дрочит себе в такт толчкам на экране, но на деле приходится только зажмуриться и шумно выдохнуть.       Нельзя так просто сдаваться, это окажется слишком для него самого. Да и как Тэхён отреагирует на то, что он прямо сейчас освободит болезненно ноющий член и начнёт удовлетворять себя на его глазах?       Нет, нет и нет.       Это слишком.       — Слушай, — и голос в его затуманенный рассудок вновь врывается слишком резко. Чонгук инстинктивно смотрит на Тэхёна. — Я… — он сам вздыхает слишком рвано и тяжело, разглядывая лицо Чонгука мутными глазами. — Можно я… — и сам найти слова не может. — Твою мать…       Чонгуку думать слишком сложно, у него сухо во рту, жарко в груди, дышать так вовсе нечем, но он догадывается о том, что просит Тэхён, когда случайно замечает его руку, улёгшуюся на вздыбленную ширинку шорт.       А, так об этом.       Сердце пропускает отчаянно гулкий удар.       — Нет, если это слишком, я не буду, мы… просто закончим и разойдёмся, знаешь, это вроде как пиздец, и…       — Да, да, всё нормально, — ответ с губ Чона слетает быстрее, чем он успевает прикусить язык.       — Нет, ты, если хочешь, тоже можешь…       — Да, возможно…       Диалог до омерзения тупой. Господи, они собираются дрочить друг перед другом на порно? Не так себе Чонгук представлял вечер пятницы, даже согласившись на эту нездоровую авантюру, но Тэхён, чуть шире разведя ноги, сжимает ладонь на собственном члене, пару раз толкаясь в неё через одежду, закатывает глаза, прикусывая губу, что в подсознании Чона распознаётся как "Боже, блять, как сексуально", и он делает то же самое. Джинсы гораздо уже и жёстче, они ужасно натирают сквозь бельё, Чонгуку кажется, что дотронься он до себя ещё хоть пару раз, то кончит сразу же, и именно поэтому он пытается довести себя до разрядки как можно, но когда его руки касается рука Тэхёна, он замирает и смотрит непонимающе.       — Ты делаешь неправильно. Медленнее.       — Что? — его вгоняют в ещё большую краску и слова и тепло чужой руки, что так близко находится к его ширинке, отчего становится до одури невыносимо.       — Чуть медленнее, — и хриплый голос тоже доводит. — Надо… растянуть удовольствие.       — Какого чёрта ты учишь меня?       Возмущение выходит слишком жалким, оно больше похоже на просьбу отпустить, потому что Чонгук правда на грани. Он еле держится, а его учат как дрочить? Серьёзно?       — Ты… можно я… блять, — Тэхён наконец-то убирает свою руку, зарываясь теперь обеими в свои волосы, и снова смотрит на Чонгука, не обращая уже никакого внимания на то, что чей-то там член снова обсасывают со всех сторон с ужасно пошлыми звуками. — Мы можем…       Можем… что?       У Чонгука похоже скоро будет истерика, но по тому, как затуманенные пеленой дикого возбуждения глаза скользят по его ширинке, он понимает. Всё, сука, понимает.       И, чёрт, он действительно еле держится, поэтому…       — Делай, что хочешь. Да, похуй.       Выходит крайне неловко. Вся ситуация, блять, жутко неловкая, но всё идёт к чёртовой матери тогда, когда Тэхён за руку притягивает его ближе к себе и, совсем немного приподняв под бёдрами, усаживает к себе на колени. Сука, сука, сука! Он так просто усадил его к себе на колени, что у Чонгука начинает кружиться голова. Он ведь… чисто теоретически мог бы его и на руки поднять, чтобы, предположительно, отнести на кровать, и…       Блять.       Шумный выдох, больше похожий на стон, тонет в изгибе шеи Тэхёна, когда Чонгук, полностью отдаваясь чужим рукам, лбом упирается куда-то туда, и своим дыханием обжигает влажную кожу с ароматом пряностей. Его Чонгук втягивает носом тоже достаточно шумно, но за визгами с монитора, наверное, не особо слышно. Он и своё сердце, что отчаянно громко стучит где-то в ушах, не слышит. Улавливает только звук расстёгивающейся ширинки, его, блять, ширинки, и свой очередной стон, но уже громче и звонче, потому ладонь Тэхёна на его члене это чёртов перебор.       Такого не должно было быть.       Этого не было в списке пятничных планов на вечер, но Чонгук не может себя контролировать, когда толкается бёдрами чуть вперёд, создавая трение, и языком касается потной кожи в районе шеи, принимаясь совсем бесстыдно вылизывать, растворяя соль с пряностями на корне. Чужая рука на собственном члене ощущается совсем иначе, чем своя, и то ли Тэхён действительно делает так, как говорил, медленно, правильно, то ли Чон уже настолько потерян в пространстве, времени и своих чувствах, но он стонет. Не так визгливо как парнишка снизу из видео, и не так злобно и с рыками, как тот, что его трахает, но стонет громко и мелодично. Большой палец натирает головку, размазывая смазку, что выделяется слишком обильно, пока кулак сжимается на всей длине и… просто изредка проходится от головки до основания и назад, но этого слишком много.       Чонгук просто стонет, не особо себя сдерживая, наслаждается, хватаясь пальцами за волосы на затылке Тэхёна, и пару раз ещё лижет его шею, чуть прикусывая зубами влажную уже от его слюны кожу.       — Боже, блять, Чонгук, — Тэхён хрипло и низко шепчет ему точно на ухо, чуть приподнимая задницу с дивана, чтобы толкнуться на встречу собственным движениям ладони на члене Чона, и второй рукой в ответ зарывается ему в волосы, оттягивая голову назад. — Я… Ты так охуенно стонешь, я не могу.       — Заткнись, блять, — на грани слышимости шепчет Чонгук.       — Можно я тебя поцелую?       — Пошёл нахуй, нет.       Только не целоваться. Это станет отправной точкой не туда. Чонгук знает. И понимает. Пусть он сейчас вообще не в состоянии здраво мыслить и соображать, что он вообще прямо сейчас делает.       — Хорошо, — Тэхён и не собирается.       Он припадает губами к шее Чонгука в ответ. Не лижет, как тот, а просто целует, всасывает кожу, бесстыдно оставляя на загорелой коже алые засосы, за которые точно потом получит не самые лестные отзывы, и создаёт из ладони на его члене вакуум. От ощущения проникновения Чонгук запрокидывает голову назад только сильнее, толкается в кулак быстрее, чувствуя, что смазки уже натекло столько, что звуки от этого становятся непристойно хлюпающими и донельзя развратными, но он так и подаётся бёдрами вперёд, стонет громко и неприкрыто, кусает свои губы до крови, а, когда кончает, то и вовсе почти скулит, роняя голову назад. И плевать он хотел на то, что хватка на волосах не слабеет ни на секунду, и от этого становится немного больно.       Тело не слушается. Какая к чёрту разница.       Только когда он приходит в себя, то смотрит совсем поплывшим взглядом на блаженное лицо Тэхёна напротив, и несмело опускает глаза вниз, замечая одну-единственную деталь: кричащее пятно на шортах в районе паха.       Тэхён кончил, не касаясь себя.       Блять.       И его ладонь, что всё ещё на члене Чона, вся в сперме.       Блять. Блять. Блять.       Звуки из ноутбука тоже затихли. Порно закончилось.       — Ты… — Чонгук заговаривает несмело и тихо, прочищая горло. — Тебе бы переодеться.       Но с колен не сползает. Тепло. И очень хорошо.       А это очень плохо.       — Потом.       — Ты в сперме, — слишком очевидный факт, а то Тэхён не знает.       Знает и поднимает руку, ту самую, которой дрочил, рассматривая белёсые подтёки на длинных пальцах.       — У тебя шея в засосах, — в ответ ещё один очевидный факт.       Чонгук чувствует, как горит его кожа.       — Я… да… Из-за тебя.       — Из-за меня.       Тэхён пальцами той руки, да, что в сперме Чонгука, приподнимает его подбородок, заставляя вновь запрокинуть голову, и, будто находясь где-то не в этом мире, размазывает её по красной коже, чтобы потом всё так же слишком пошло, слизать вместе с горькими поцелуями.       — Что ты… Что ты, блять, делаешь? — Чонгук от такой неожиданности даже теряется, пытаясь сползти с чужих колен. Ему не позволяют, второй рукой цепляясь за талию.       — Наслаждаюсь, поэтому заткнись, — а затем смотрит в глаза, наполненные непониманием, удивлением и испугом. — Я тебя хочу.       Стоп. Что?       — Что?       — Мне не хватило. Я хочу ещё.       — Это… это — господи, пиздец. — Боже. Что ты творишь?       Он чувствует, как от остатков спермы на шее, ту, что не слизали, стягивает кожу, как в груди заходится сердце, как потеют ладони, всё ещё находящиеся в районе затылка Тэхёна, как кружится голова, и как глубоко внутри от услышанных слов снова зарождается возбуждение. Твою мать.       Он должен сказать строгое, непреклонное, уверенное «нет». То, что они сделали, и так кажется чересчур для их дружбы, но язык выдаёт:       — Хорошо. Да. Насрать. Мы и так уже перегнули. Только сначала душ.       — Договорились.       Может, всё не так уж и плохо?