Твой дебют

      Кросс переминается с ноги на ногу, то и дело выглядывая из-за кулис на зрительный зал. Невероятно большое по его меркам помещение всё стремительнее заполняется людьми.       До самого зрелища ещё далеко, да и выступают они не первыми, — в конце второго акта, — но сам факт осознания того, что сегодня на этой же сцене ему придётся показаться перед сотнями людей, бросал сначала в холод, а потом и жар — и с такой ужасной резкостью, что, казалось, до своего дебюта на сцене он и не доживёт.       — Кросс!       Чужой восклик где-то рядом равен хорошему удару по затылку — вытягивает из мыслей моментально. Кросс оборачивается: вокруг сплошная суета, люди то и дело метаются из стороны в сторону — ведущие сверяются с текстом, выступающие бегают кругами, настраивая собственный реквизит. Паники нет, ощущается лишь небольшой стресс, нетерпение и куча волнений перед началом. Во всей этой суматохе где-то чуть дальше Кросс замечает Эпика, который, приближаясь к нему, чуть не сбивает с ног взволнованного конкурсанта и быстро, но искренне извиняется, что заставляет Монохрома улыбнуться.       — Ты чего тут? Нам ещё не скоро выступать… — всё же приблизившись, Эпик точно так же, как и его парень до этого, аккуратно выглянул из-за боковых штор.       — Я знаю. Просто хотел посмотреть на полный зал перед выступлением, волнуюсь немного, — Кросс жмёт плечами, следя за взглядом Эпика, который расслаблено, даже немного улыбаясь, изучает зрителей, что продолжают бродить в поисках своих мест и готовиться к началу шоу.       Немного погодя, тот всё же отрывается от наблюдения и теперь ухмыляется, явно в предвкушении, чуть более активном и радостном, нежели волнение Кросса.       Эпик уже бывал на большой сцене с собственными музыкальными и театральными выступлениями, и тот факт, что он снова покажется публике, разжигал в нём неподдельную радость и восторг, а все волнения отходили на задний план.       Кросс же выступал впервые. Ещё никогда он не стоял за кулисами и не наблюдал всего, что теперь окружало его разум и тело. Сегодня должен был состояться его небольшой «дебют», где он покажет себя как часть танцевального дуэта, созданного ими на пару с Эпиком. И Крест знал: где-то в глубине души он рад больше самого Эпика, но в отличие от него, настроить себя на позитивную волну было куда труднее.       «А что, если я просчитаюсь? Что, если сделаю не тот шаг, не то движение, перецеплюсь или упаду у всех на виду?»       Трудно было не думать ни о чём и одновременно обо всём сразу. От подобных мыслей Кросс едва дышал. Он умел держать себя в руках — делать вид, что спокоен и убеждать всех, в том числе и себя, что точно со всем справится. Так бывало всегда и длилось до первой панической атаки на исходе его нервов.       Но Эпик знал Кросса. Иногда лучше самого парня. И он знал, когда Монохромному страшно, а когда он полностью в себе уверен, поэтому на подобные трюки попадался крайне редко. Не то чтобы сейчас Кросс пытался скрыть собственное волнение, он просто явно его преуменьшал, не желая тревожить Эпичного.       И пусть утешал Эпик плохо, по собственному мнению, он хотел что-то сделать с этой тревогой, исходящей от Кросса. Парень развёл руки в стороны, стоя на против Монохромного, кидая ему тихое: «Ну, иди сюда» — пусть сам Кросс и без этих слов знал, что делать.       Выдыхая, он буквально упал в объятия Эпичного, руками сжимая его одежду так, словно это их последняя встреча — словно больше никогда не отпустит, лишь бы не дать уйти. Пусть в данный момент всё было совершенно наоборот, а происходящее вокруг, одновременно так пугая, было лишь началом их «всего».       Одна рука Эпика легла на спину Крестика, вторая — бережно коснулась головы, зарываясь в короткие белые пряди и медленно, успокаивающе проводя пальцами вверх-вниз.       — Всё пройдёт просто чудесно, я обещаю, — Эпик улыбается, продолжая блуждать в чужих прядях. — Ты будешь сиять на сцене так же, как и на каждой нашей репетиции, я не сомневаюсь, Кросс.       Крест делает глубокий вдох, слабо кивая, но прижимаясь только сильнее, ощущая аромат ненавязчивого, часто незаметного одеколона Эпика, который он сполна вдыхал лишь в те моменты, когда они обнимались. Странным было то, что выбор аромата Эпиком стал полной противоположностью его натуры. Этот парень — сам по себе ходячий шум и гам, конечно же, в хорошем смысле. Всё то, чем он живёт и что он создаёт, кричит об одном: «Увидьте меня! Восхищайтесь!». Да и сам Эпик был бы не против так кричать, если бы не знал о нормах приличия. Его же одеколон был полной противоположностью, он казался слабым, а ощущался полностью только в те моменты, когда они находились ближе, нежели обычные приятели, и почему-то это нравилось Кроссу. Возможно, таким Эпик был где-то в глубине души? Тихим, незаметным, но таким, казалось бы, мягким и приятным, что его незаметность не была чем-то плохим или делающим его хуже…       — Каждый раз, когда я смотрю на тебя… — Эпик продолжает, — на то, с каким усердием ты учишь движения и тренируешься ради идеальной синхронности… Это приводит меня в восторг, Кросс. Ведь я всегда знал, что ты — то, что мне нужно, чтобы сделать наш дуэт идеальным.       И это была правда. Истинна в том, что сколько бы лет Кросс не танцевал сам, он отдавал всего себя на репетициях, не отдыхая даже дома, хотя танцы были для него всего лишь хобби, сколько он себя помнил.       С Эпиком они столкнулись случайно, в кругу общих знакомых, но с тех пор у них не проходило и дня без живого или письменного общения. Простые переписки превращались в долгие прогулки, совместные просмотры фильмов и в самом итоге — в один простой, но такой гармонирующий в себе танцевальный дуэт, сохраняющий пылкость и активные движения Эпика и чуть более скованные, но полные чувств шаги Кросса.       Безусловно, они уже танцевали вместе. Бывало, перед друзьями, бывало, выкладывая собственные номера в соцсети и так набирая популярность, но дальше хобби это никогда не заходило, не так ли?       Теперь они стоят за кулисами большой сцены, обнимают друг друга так сильно, словно возможности сделать это больше никогда не будет. И каким бы ни было приятным или тревожным осознание одного факта — но они были готовы заявить миру о себе.       Кросс отстраняется первым, явно придя в себя. Конечно, Эпику ещё придётся успокаивать его за секунды до самого выступления, но сейчас это было не важно. Они молча смотрят друг другу в глаза, и у обоих на лице можно проглядеть слабую улыбку — знак того, что всё будет хорошо.       — Можно я тебя поцелую? — едва слышно произносит Кросс, всё ещё смотря в глаза напротив, а Эпик, кажется, понимает его лишь по шевелению губ.       — Конечно можно, — так же тихо произнося ответ, он улыбается, зная, что в этой суете за сценой никому не будет до них дела.       Руки Кросса переносятся с плеч Эпика на его нижнюю челюсть, обхватывая с двух сторон и притягивая к себе, пока сам Крест немного приподнимается на носочках, чтобы поравняться с парнем. Он прижимается к чужим губам, желая лишь на несколько секунд ощутить эту близость и сразу же отстраниться, не зайдя непоправимо далеко. Но вдруг оказалось, что Эпик успел подготовиться к большему, отчего приобнял Кросса за талию и через долю секунды сам углубил поцелуй, услышав от Монохрома неразборчивый, но полный удивления и смущения звук. И насколько же это было приятно. Вот так стоять и не думать больше ни о чём — лишь друг о друге и о том, как бы не забыть о собственном дыхании. О том, что теперь они друг для друга — всё. И что бы там впереди их не ждало, они пройдут через это вместе, держась за руки.       Кросс сначала перестаёт стоять на цыпочках, а после уже отрывается от чужих губ, явно с неохотой, но всё же с наслаждением. Он протирает рукавом губы, глядя на то, с каким довольным лицом Эпик проводит языком по своим, и начинает ещё больше смущаться с ситуации, учитывая, что изначально вовсе не планировал такого по-своему горячего поцелуя.       Эпик вдруг посмеивается, вновь прижимая Кросса к себе, на этот раз снова для объятий, и утыкается ему в изгиб шеи.       — Я люблю тебя, — тихо произносит где-то под ухом, улыбаясь, что слышно по интонации.       — И я тебя. — кратко выдыхает Крест со спокойствием, сам прижимая голову к голове Эпика.