Наказание

По моему обнажённому телу пробегают мурашки. И вовсе не из-за холода. Никогда бы не подумал, что смогу найти Верха, который окажет такое влияние на меня… Пусть я сейчас стою в одних трусах в углу на коленях; пусть мой Дом сидит где-то сзади с ремнем в руках; пусть мне стыдно, но я чуть ли не дрожу от возбуждения. Колин перебрал все мои кинки и остановился на этих. Сегодня Господин игривый, сегодня у меня сладкие пытки. Я улыбаюсь и рассматриваю серые с черными завитками обои нашей гостиной. Раньше я и не обращал внимания, насколько они детализированы. Довольно странно, что я их не замечал. Наверное, если бы Хозяин поставил меня в другое место, то я бы тоже нашел что-то новое. Мыслями возвращаюсь обратно. Стараюсь не думать о возбуждении, не думать о наказании, не думать о проступках, а следовало бы. Мне хочется просто сесть в Его ногах, пока Он работает за компьютером и забыться. — Не улетай, — раздаётся у меня над ухом, а по телу идёт новая порция мурашек, — думай о своем поведении, а не об удовольствии, грязный мальчик. Чувствую, как Он улыбается, смакуя последние слова. Из меня вырывается стон, больше похожий на скулеж. Да, нужно сосредоточиться. Спейс сейчас ни к чему. Я делаю глубокий вдох и вспоминаю, из-за каких обстоятельств я тут оказался… На днях Колин попросил закинуть в стирку пару Его белых рубашек. Я честное слово не знаю, как они сели, да и за это мне бы не прилетело, только проблема оказалась в том, что там же лежали мои любимые зеленые носки, которые я потерял ещё две недели назад. Мы из-за них часто спорили, но вот они нашлись — и даже покрасили белые рубашки. Не могу сказать, что Колин злился, только бурчал и обещал меня выпороть. На днях Его фирма подписала какую-то важную сделку, что стало поводом Его хорошего настроения. Я был этому безумно рад, ведь будь он в плохом настроении, мне бы прилетело намного сильнее. — Ползи сюда, Ив, — короткая форма имени — хороший знак. Я стараюсь послушно выполнить приказ, но колени затекли и предательски отказываются сотрудничать. Через покалывающую боль кое-как доползаю к дивану и покорно смотрю вниз. Даже если Хозяин в хорошем настроении, я не смею ослушиваться и пренебрегать правилами своего поведения. — Сядь, — исполняю короткий приказ и радуюсь смене позы, хотя руки по-прежнему держу за спиной, — ноги в стороны, взгляд на меня. Ох, черт, все же сильно они у меня затекли. Я немного кривлюсь, но выполняю очередной приказ и поднимаю взгляд, стараясь не утонуть в Его голубых глазах. — Не думай, если я в хорошем настроении, то и пороть буду слабо, — Его взгляд становится серьезнее. Входит в образ, — это были мои любимые рубашки. Тем более ты меня вечно обвинял в пропаже своих дырявых носков, которые мне окончательно их испортили. Пора ответить за свои слова и проступки, не кажется? — Но, сэр! Носки не дырявые, в них ещё можно ходить! — Я, вроде как, задал вопрос. До сих пор не слышу ответ, — Господин приподнимает бровь и я спешу ответить. — Простите, Хозяин. Я готов понести наказание. Его нога ползет к моему вставшему члену и больно надавливает на него. Я скулю и благодаря неприятным ощущениям случайно нарушаю позу. — Взгляд верни, — я снова смотрю на Хозяина, а Его нога надавливает все сильнее, — и не стыдно тебе портить мои вещи и возбуждаться при мысли о порке? — Стыдно, сэр, очень стыдно. Пожалуйста… — фраза тонет в моем глухом стоне, пока я тону в его глазах. Давление пропадает, вызывая у меня облегченный вздох. Он щелкает пальцами, и я перевожу взгляд на Его руку. Господин рисует в воздухе молнию — жест, значащий «раздевайся». Я стараюсь встать, но чуть не падаю, на что Он снисходительно хмыкает. Когда снимаю боксеры, незаметно для Него провожу по члену. Белье летит в сторону, сопровождаемое Его взглядом. — Я не разрешал к себе прикасаться — это раз, — блин, увидел, все же. Ему хорошо, Он одет и уже знает исход событий, а мне только гадать остаётся, — подними боксеры и положи нормально — это два. Стараясь сдержать тяжелый вздох, я все же делаю, как Он велел. — Какой непослушный мальчик, — цокает и качает головой, — нарывается и нарывается без конца. — Простите, сэр. — Иди сюда, — Он слегка разводит ноги в стороны и хлопает по своему бедру. Я понимаю к чему Он клонит, и укладываюсь животом на Его ноги, руки автоматически завожу за голову, и даже стараюсь выпятить зад. Промахов набрал много, теперь осталось это все исправить. Диван у нас большой, поэтому я полностью помещаюсь, что не может не радовать, — проси. О черт! Короткая команда заставляет мои щеки вспыхнуть по новой. Да я уже и так весь красный от стыда, а Он ещё хочет чтобы я попросил умолял меня отшлепать. Я снова скулю и надеюсь, что Он смилуется надо мной. Но Хозяин человек слова — сказал, значит сделает. — Господин, пожалуйста… — слова не лезут, но Его крепкие руки оглаживают мои ягодицы, что немного придает уверенности. Я глубоко вздыхаю, прикрыв глаза и продолжаю: — пожалуйста, отшлепайте меня. Я был очень плохим мальчиком и очень хочу понести за это наказание, сэр. У меня всегда плохо получалось что-либо просить по приказу — если я и умолял, то это было чисто по моей инициативе — но вроде Его удовлетворили мои слова, ведь в следующую секунду на мою правую ягодицу прилетает удар. Я поерзал в ожидании нового удара. Вот что-что, а спанкинг я любил. Хлесткий удар ужалил и левую ягодицу. Слабые удары лишь давали привыкнуть к темпу. Они поначалу были тихими и лишь со временем набирали силу и становились звонкими. Я знал по опыту (а опыт был ого-го какой), что зад должен быть уже розовым, а то и красным. Я переместил согнутые руки под голову и нырнул туда лицом, чтобы скрыть свое смущение. Ну и заглушить свои стоны, конечно. Может, Господин и прав, и я правда грязный мальчик, который возбуждается от звонких шлепков кожи о кожу. Я даже не знаю, что меня больше заводит — поза, когда я лежу на Его коленях, или само осознание, что меня наказывают. Не по-настоящему наказывают, стоит уточнить. Ведь настоящие наказания совсем не приятны и единственное что мне хочется в таких случаях — это чтобы вся экзекуция быстрее закончилась. Я поерзал, устраиваясь удобнее и подстраиваясь под шлепки. Очередной удар прилетел сразу на две половинки, выбивая из меня первый крик. Мне не было сильно больно, я выдерживал и сильнее, но неожиданность взяла свое. Я настроился и ждал продолжения, но его не последовало. — Хватит с тебя разогрева, — Колин похлопал меня по бедру, призывая подняться, — лежишь и наслаждаешься. Верно, грязный мальчишка? Не зная, что ответить, я опускаю взгляд себе под ноги, но все же периферическим зрением улавливаю, как Он кивает. Уверен, на Его красивом лице виднеется ухмылка. — Шестая. Выполняй. Ещё в самом начале наших отношений Хозяин придумал разные позы для моей дрессировки. Проверял на выдержку, зараза. Он сначала объяснил каждую позу и ее номер, а потом называл цифру и я должен был стать в стойку. Потом это сошло на нет, но схема рабочая, когда не хочется объяснять позу. Я залез на диван коленями, руки положил на спинку, снова пряча туда лицо, и постарался красиво выгнуть спину. Почувствовал, как Колин стал сзади, поэтому слегка напрягся. — Помнится мне, вы с ремнем не особо дружите. Хорошая причина больше не портить мои рубашки, что скажешь? — Очень хорошая, сэр, — тихо ответил я, настраиваясь на основную часть наказания. Я услышал шлепок и напрягся, но боли не последовало. Хотел смирно стоять, но после второго такого звука любопытство взяло свое, поэтому повернулся. Хозяин бил ремнем по своей ладони, наблюдая за моей реакцией. Взглянул на меня и покрутил пальцем в воздухе. Я исполнил приказ и повернул голову обратно. Первый удар был как всегда неожиданным. Вот любит же Колин выбирать такие моменты. Стараюсь расслабиться, и к следующему удару уже получается подготовиться. Благодаря разогреву боль пока что приятно растекается по ягодицам и первое время я и правда кайфую, но вскоре приходится закусить руку. Жесткая кожа начинает бить по прошлым ударам. Сила нарастает сразу, а быстрый темп не даёт перевести дух, так что после второго десятка уже хочется, чтобы все прекратилось. Я уже представляю, как на моей и так розовой заднице краснеют припухшие полосы от жёсткого ремня. Стараюсь не вилять и не уходить от ударов из-за вольной позы, но получается плохо. Лучше бы связал, честное слово. Когда ремень попадает по нежному месту, где ягодицы переходят в бедра, я вскрикиваю. Так дело не пойдет. Считать удары приказа не было, но чтобы отвлечься от боли прикидываю приблизительное число и продолжаю. — Сколько? — ремень задерживается на пылающей ягодице. — Э-э-э, тридцать шесть, сэр. — Округлим, значит. — Хозяин, как вы узнали, что я считал? — хмурюсь, ведь вслух считать не мог. — Ты слишком затих, но от боли не закрылся, лишь чуть ее притупил, как обычно бывает, когда ты пытаешься отвлечься. В основном ты считаешь и думаешь о проступках лишь в крайних случаях, потому что мысли плывут. — Ого, — удивился я. Неужели Он настолько хорошо меня выучил? — Доволен, перерыва добился? — Ремень сильно ударил по правой ягодице и потянулся к Хозяину, оставляя пылающий след. Ага, значит, последние удары будут с оттяжкой. Дело плохо. — Даже в мыслях не было-о-о, — заскулил я от второго мощного удара, но теперь по левой стороне. Я снова сильно закусил руку, но даже это не помогло. Как же я ненавидел эти удары, казалось, что они режут кожу. Радовало только их малое количество. Наконец я смог выдохнуть, когда получил последний удар. Смахнул слезы рукой и увидел на ней сильный отпечаток от зубов. Ого! — В следующий раз нужно будет захватить кляп, — констатирует Хозяин, проведя подушечкой большого пальца по следу. — Или пороть не так сильно, сэр, — тихо произнес я, то ли от тяжелого дыхания, то ли специально, чтобы Он не услышал. — Думаешь, незаслуженно было? — я уже спиной чувствовал Его хмурый взгляд. — Нет-нет, сэр, если вы выбрали такую силу, то значит, я заслужил. — Ив, мне нужен твой ответ, а не шаблонная фраза, которой тебя научил прошлый Верх, — Он опустил руку на мои ягодицы и нежно погладил, — мы ведь уже много раз это прорабатывали и пришли к тому, что я — не он, и пороть за то, что я услышал не то, что хотел, не буду. Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Да, Он прав, но прошлый неудачный опыт до сих пор не дает спокойно говорить о своих чувствах. — Мальчик, давай ещё раз. Ты считаешь, что я неправ? — Ну, сэр, я помню, так же получал за серьезную провинность, а тут вроде как просто рубашки и наш спор. — Значит, я перестарался? Вошел во вкус и не рассчитал? — наводит меня вопросами, а я совсем не знаю что делать. Боюсь ответить, хоть и знаю, что за это ничего не будет. — Возможно, капельку, сэр, — тихо произнес я, уже жалея об этом разговоре. — Хорошо, — чувствую затылком как Он улыбается, — вот видишь — разговаривать не страшно. Я ведь тоже не робот и тоже могу допускать ошибки. Давай-ка подумаем вместе, как я могу загладить свою вину? — Боже, Хозяин, да как угодно. Пожалуйста, выберите за меня. Слышу, как хмыкает, а после приказывает перевернуться и сесть на диван. Морщусь от неприятных ощущений, но выполняю. Он опускается передо мной на одно колено, а в руку берет мой член, который моментально реагирует на прикосновения. Снимает свою черную футболку и кладет ее на мои глаза, а дальше мне сносит крышу. Ниточка слюны опускается на член и приятно растекается, а теплые губы только дополняют картину. Берет сразу и полностью. О, Боже, как же приятно. Он просто решил свести меня с ума. Плотная ткань, не пропускающая свет, тоже играет свою роль, добавляя больше краски к и так ярким ощущениям. Стараюсь лежать смирно, но приятные прикосновения берут свое. Губы Хозяина творят чудеса, и мне совсем не хочется, чтобы это заканчивалось. Дюжины чувственных движений хватает, чтобы у меня уже начали дрожать ноги, но я специально стараюсь сдерживаться, чтобы растянуть это удовольствие подольше. Да, паразит. И что? Не каждый день таким балуют. — Сэр, я скоро. Можно? Угукает в ответ, пуская приятные вибрации в ответ. Рот заменяется Его рукой и в пару движений доводит до бурного оргазма. Я со стоном кончаю ему на грудь, а собственная быстро вздымается от учащенного дыхания. — Хозяин, спасибо вам большое, — я хочу сказать намного больше, но слова плывут, напрочь отказываясь складываться в едино. Ответом служит поцелуй. Футболка пропала с моих глаз, но я все равно держу их закрытыми и отвечаю движениям языка.