Доброе утро

      Просторная спальня была отделана деревом в бежево-кофейных тонах. Солнце, встречаясь с прозрачными занавесками, образовывало на стенах градиент, который окутывал помещение лёгкой теневой вуалью. И прямо сейчас этот градиент упрямо скользил по двуспальной кровати, всё ближе подбираясь к спящему.       Юноша на подушках имел весьма привлекательную наружность. Деликатные скулы, слегка вздёрнутый носик и острый подбородок. Эти «грани» прекрасно сочетались со светлыми полу-изогнутыми бровями, пухлыми губами, которые были приоткрыты и оттого немного высохли за ночь, и аккуратными щёчками, одну из которых подпирала маленькая ладошка. Довершала образ россыпь веснушек, приобретающая на солнце золотистый оттенок и подчёркивающая природную бледность кожи.       - Ты сегодня рано встал, неужели завтра в Сеуле выпадет снег в середине лета? – приподнялся на локтях Ликс, и комната стала ещё светлее от его улыбки. Его утренняя пропажа нашлась на другом конце комнаты, а значит можно расслабиться и поваляться ещё немного. В этот момент одеяло немного сползло под собственным весом, оголив чётко очерченный и хорошо проработанный плечевой пояс блондина. И на эту эстетику можно было бы любоваться вечно, если бы утренняя прохлада не заставила в меру подкачанное тело упасть обратно на подушки в попытках украсть у утра остатки своего законного выходного сна.        - А ты наоборот? Решил изменить своим принципам и проспать полдня? – в голосе говорящего послышался лёгкий смешок. – Доброе утро, цыплёнок. Прости, что лишил тебя удовольствия разбудить меня поцелуем и щекоткой. Но я поймал вдохновение. Хочу закончить работу.       - Хорошо, но с тебя штрафной и совместный душ. – Хенджин только усмехнулся в знак согласия.       На другом конце спальни располагалась небольшая рабочая зона. Почему-то из всех уголков квартиры Хёну больше всего нравилось творить именно здесь. Сначала он просто курсировал по комнатам, а потом и вовсе перестал заморачиваться, образовав в спальне творческий островок, где уютно и по-хозяйски разместился склад красок, ластиков, карандашей, кистей, мелков, мастихинов, тубусов, холстов разного размера, начатых работ и прочих принадлежностей художника. Благо, размеры комнаты позволяли беспрепятственно осуществлять подобные решения. Феликс никогда не понимал разницы между этими материалами и тем, как умело они находили своё применение в руках старшего, но всегда искренне восхищался результатом. На картинах могло быть переплетено множество разных образов, стилей и материалов, которые удивительным образом сочетались между собой, гармонировали и практически оживали на холсте, вызывая стойкое желание потрогать это произведение искусства. Хенджин рисовал, смешивая то, что, казалось бы, невозможно смешать. Это было практически волшебство. Магия, которая оставалась для Феликса непостижимой, но неизменно завораживающей каждый раз, когда он наблюдал за работой или же видел готовый результат.       Оба парня не только безумно любили искусство во всех его проявлениях, но и сами были практически его воплощением. Даже их тандем представлял собой искусство идеального сочетания противоположностей. Ликс со своими вьющимися светлыми волосами и миловидным личиком обладал внешностью и невинностью, которую люди часто приравнивали к ангельской. Глядя же на Хенджина, на ум могло прийти только слово «искушение». Тёмные, почти чёрные как ночь глаза, внимательный пристальный взгляд, пушистые густые ресницы. Возникало ощущение, что эти глаза способны прожигать насквозь. Брови имели выраженный залом, правую – прерывал пирсинг. Тёмные слегка прямые волосы сейчас были растрёпаны. Контраст образу придавала бледная кожа.       - И что же стало причиной твоего вдохновения сегодня? – тело под одеялом отчаянно пыталось найти удобное положение в попытке продлить хоть ненадолго утреннюю негу, если не во сне, так хотя бы в тепле и комфорте мягкой постели.       - Ты. – Ресницы младшего мгновенно распахнулись, являя миру серо-зелёные глаза, в которых читалось явная смесь удивления и любопытства.