Aefder

Лето, 1272г Даже полуразрушенная и полупустая ведьмачья крепость не теряла своего величия. Здесь, в безмолвной долине среди гор, она уже одним своим видом навевала ощущение чего-то древнего и нерушимого. Какого-то странного, печального спокойствия. Жаль, что долго бы оно не продлилось. Роше знал, что в Каэр Морхен будут собраны все возможные силы. Битва с Дикой охотой — это вам не обоз ограбить и не разгромить отряд бандитов. Этот бой вполне реально, а не метафорически мог стать последним в жизни каждого участника. Поэтому вполне ожидаемо, что тут оказался и Йорвет. Такую дружбу Роше не мог одобрять, но пока благоразумно закрывал глаза. Ведь не без помощи Геральта был найден и убит тот, кто виновен в смерти Фольтеста. В обмен на это можно было простить ведьмаку общение с эльфом. Тем более Вернону уже не шестнадцать, он вполне мог обуздать свои чувства, с холодным расчëтом понимая, что на кону стояло куда больше его личных переживаний и конфликтов. Хотя сдержать себя, а не вцепиться в привычной схватке, было тяжело. И Роше видел, как Йорвет тоже себя сдерживал. Всё, что они могли— обмениваться гневными и презрительными взглядами, хотя во взгляде эльфа проскакивало что-то ещё, чему Роше не мог дать точное толкование, поскольку старался не сильно рассматривать его. Они даже не говорили, опасаясь, что за привычной перепалкой они и не заметят, как схватятся за мечи. *** Роше сидел в общем зале с Бьянкой и играл с Эскелем в гвинт. Этот ведьмак ему нравился. Спокойный, рассудительный и с чувством юмора, даже в выражении лица, несмотря на пугающие шрамы, виделось какое-то добродушие. Их игру прервал голос Йорвета, возвещавший о том, что Геральт и его воспитанница вернулись. — Cead, Gwynbleidd. Cead, Zireael. Роше повернул голову на вошедших. Так вот она какая, Цирилла Фиона Элен Рианнон. Все портреты и описания меркли с реальностью. Было забавно, что не являясь кровными отцом и дочерью, они с Геральтом всё же были чем-то похоже внешне. Такой же пепельно-белый цвет волос, шрамы на заостренных лицах обоих и примечательный цвет глаз. У ведьмака желтый, кошачий, у Цири изумрудный. Но совсем не такой, как у… Роше отогнал от себя эту мысль и переключился на другие. Вернон был бы плохим шпионом, если бы не знал об истинном происхождении названной дочери Геральта. Но её королевские корни меркли с тем фактом, что она была носителем Старшей крови. Значит, эта девушка и есть спасение всего Мира. Ласточка. Йорвет, который о чём-то тихо говорил с Геральтом и Цири, тоже знал и понимал это. Ещё одна причина, почему они до сих пор не перегрызли друг другу глотки. На кону стояло куда больше, чем их давняя вражда. Они друг от друга никуда не денутся и разберутся после. Если, конечно, выживут. Роше с Эскелем и Бьянкой поднялись и подошли ближе. Цири, увидев Эскеля, с радостью кинулась его обнимать. Когда приветствия и знакомства были закончены, Геральт попросил собрать всех в зале. Времени у них больше не было. Роше и Йорвет обменялись ненавидящими взглядами, прежде чем человек ушёл звать всех тех, кто ещё не успел пересечься с Геральтом и Цири. — Йорвет, постой, — отозвал его Геральт, выгадав минуту, пока все не собрались. — Я понимаю, что вы с Роше с удовольствием убили бы друг друга. Но пока не начался бой, поговорите. Объявите перемирие. Мне не нужно, чтобы в самый ответственный момент кто-нибудь невзначай воткнул другому нож в спину. В бою будет важен каждый из всех собравшихся. Йорвет скривился. — По поводу ножей в спину ты обратился не к тому. У Роше куда больше опыта в предательствах. — Йорвет. Я взываю к твоей мудрости, хотя бы на время заройте топор войны. Последнее, что я хочу делать — это растаскивать вас с Роше по разным углам крепости. Эльф вздохнул, прикусывая язык в ответной колкости о том, что в таком случае не надо было звать его. Или же Роше. Но Йорвет всё понимал, Геральту и вправду был нужен каждый. К тому же, эльф и сам собирался поговорить. Геральт принял этот вздох за усталость и обречённость, а не за то, что Йорвет сам очень долго собирался с силами, чтобы начать этот разговор. Не было бы у него самого этой мысли, ни Геральт, никто другой не уговорил бы его пойти с Роше на примирение. — Хорошо, Геральт. Мы поговорим,— и, когда Геральт, удовлетворенно кивнув, ушёл к тем, кто пришёл на эту битву и теперь собирались в зале, добавил намного тише, — тем более, нам есть, что сказать друг другу. *** Роше стоял и смотрел на долину. В темноте были заметны расплывчатые очертания гор. Их верхушки даже летом покрывал снег и в ночи они выглядели светлее. Небо было чистым и звёздным. Природа была слишком спокойной. Будто затишье перед бурей. Ему не спалось. Странно, но даже перед самой первой настоящей битвой ему не было так тревожно. Возможно, потому, что тогда он был частью большой Темерской армии, а не частью небольшого отряда, дерзнувшего противостоять Дикой охоте. Возможно, потому, что тогда ему нечего было терять. А сейчас… он уже всë потерял и пытался восстановить это по крупицам. Роше вышел покурить. Но успел выкурить две трубки, а уходить всё не спешил. Тихие шаги он услышал уже слишком близко. — Вернон, Геральт просил с тобой поговорить, — голос Йорвета звучал устало, будто его заставили делать то, что, по его мнению, уже обречено на провал. — А есть о чём? — Роше развернулся к эльфу и предостерегающе положил руку на эфес меча. Неожиданно для самого себя оказалось, что ему есть что сказать Йорвету. — Можем и поговорить. Например, о том, как ты со своими белками ещё до второй Северной вырезал почти весь кавалерийский отряд, в котором я служил. Те, кого вы не убили на месте, умерли в агонии от ран самое долгое через три дня. Или поговорим о том, как я лишился половины Синих полосок, или, быть может, поговорим, как благодаря тебе ублюдок, что убил Фольтеста, смог скрыться. Или, может быть, припомним, как отряд Берута был таинственным образом убит поодиночке пятнадцать лет назад и рядом с телом командира нашли три цветка феаинневедда? Весь город судачил об этих таинственных убийствах. Я оценил твой намёк и понадеялся, что это будет последнее упоминание о тебе. Ошибся, как видишь. Не хочешь говорить об этом? Так я могу повспомнить ещё. Лучше уйди, пока я ещё могу себя сдерживать и не убил тебя на этом самом месте. — О-о, — протянул эльф с усмешкой, — в таком случае давай ещё обсудим то, как тот самый кавалерийский отряд до этого вырезал несколько отрядов скоя'таэлей, или о том, как твои Синие полоски лишили меня лучших бойцов. Не хочешь? Так я могу вспомнить ещё, — в тон ему отвечал Йорвет, прищурив глаз и тоже кладя руку на одну из сабель. Разговор был плохой идеей, трупы начнут появляться ещё до битвы. — Или, может, поговорим о том, как пятнадцать лет назад ты предал меня и начал всё это. — Забавно это слышать от тебя, — зло выплюнул Роше и сделал шаг навстречу, чуть доставая меч, пока всë ещё в предупредительном жесте. — Вот только ты, наверное, позабыл о том, что до этого воспользовался мной, моим доверием и моими чувствами. Йорвет выдохнул и отступил назад, убирая руку с рукояти оружия. Он пришёл сюда не за этим, будто сам себе напоминал Йорвет. — Вернон. — Не смей звать меня так, — холодный тон не терпел возражений. Йорвет провёл рукой по лицу. Он устал, был измучен этой борьбой, этой ненавистью к Роше и себе, своими разрушающими душу чувствами. Он мучился всем этим уже слишком долго. Ему когда-то не хватило смелости, не хватило честности, потому что тогда он мог потерять слишком много. Но сейчас терять уже точно было нечего. — Послушай. — Я уже достаточно слушал тебя, — перебил его Роше. — Верн… Роше, — исправился Йорвет, видя, как человек уже всерьёз принялся доставать меч, — тогда всё было не так. — А как? — Я пытался спасти тебя и себя. — Вот уж спасибо. Разъяснил так разъяснил глупому и наивному dh’oine, — слова словно били, а Роше только больше заводился и с новым запалом продолжал. — Я бы никогда не поступил так, как тогда, если бы не твои слова. Йорвет, мне было шестнадцать! Да, я был наивный и влюблённый, а ты одним махом растоптал мои чувства, да ещё как. Я был зол, я был в гневе, я хотел мстить. Чего ещё ты ожидал?! — Ты бы не ушёл, если бы я просто сказал, что разлюбил тебя. Продолжил бы таскаться на болота, — обречённо ответил Йорвет, морщась как от пощёчин от слов Роше. — Ты не можешь знать наверняка, что бы я сделал, — вмиг успокоившимся и низким голосом ответил Вернон. — Да и к чему всë это? От чего надо было меня спасать? — Роше, мой командир, Коиннеах де Рео, тогда застукал нас. И, на наше счастье, дал мне выбор, а не просто сразу убил. Либо я разбираюсь со всем этим сам и доказываю свою преданность отряду, либо разбирается он лично. И, поверь, те методы были бы похуже пытки на муравейнике. — Хм, так значит, я обязан тебе жизнью. Премного благодарен, — Роше пока ещё переваривал услышанное и впечатлён речами эльфа не был. — Только знаешь, даже если это всё правда, и ты не выдумал это только что, это ничего не меняет. Ты мог рассказать мне об этом тогда, можно было бы найти другой способ. Но ты выбрал растоптать мои чувства к тебе, и, самое главное, ты выбрал скоя'таэлей, а не меня. — Поставь тебя перед таким выбором, ты бы выбрал Полосок или меня? Молчишь? — усмехнулся Йорвет. — Знай ты правду, чтобы ты сделал? Ты уже тогда был упёртым и сам бы не отступился, — едкость в голосе Йорвета давно пропала, сейчас в нём сквозило горечь и сожаления. — А тогда я не хотел бы смотреть, как тебя пытали и убивали. И поверь, меня бы заставили видеть всё до мельчайших подробностей, если бы не самому всё это проделывать. Повисло тяжёлое молчание. — Вы, белки, всегда были ёбнутыми, по этой части, — всё же сказал Роше. — Кто бы говорил, — фыркнул в ответ Йорвет. Вновь повисло молчание, но атмосфера стала намного менее напряженной. — Роше, — вновь начал эльф, — не завтра, так послезавтра мы можем умереть. — Я знаю. — После битвы нам нужно будет поговорить по-нормальному. Роше прикрыл глаза и медленно кивнул, соглашаясь. На сегодня с них двоих достаточно откровенных разговоров. Хватит и этой новой информации, с которой как-то надо было жить. — Постарайся выжить, Роше, — прежде, чем уйти, напоследок сказал Йорвет. — Ты тоже, Йорвет, — вновь закуривая, ответил Вернон. *** Битва случилась на следующий день. Без потерь не обошлось. Чудом, что хоть кто-то вообще выжил, ведь творилось настоящее безумие. Всем потребовался ещё день привести всё в порядок, зализать раны и проститься с погибшими. Роше и Йорвет помогли Геральту и его названной дочери и больше для спасения Мира вряд ли могли бы сделать. А вот помочь самим себе было в их силах. День после битвы едва ли был спокойнее, чем сама битва. В крепости царило тяжёлое молчание. Никто никого из Каэр Морхена не выгонял, но и Роше не собирался оставаться здесь на долго. Они с Бьянкой не пострадали в бою. Многочисленные ушибы, синяки и поверхностные ссадины не в счёт. Это всё прекрасно заживет и в пути. Поутру Роше планировал покинуть крепость и сейчас собирал немногочисленные вещи и припасы в дорогу. В голове крутились слова Йорвета о том, что им нужно поговорить. Нужно. Но почему-то смелости начать этот диалог самому не находилось. Он уже как-то начал всё сам и первый. Повторов он бы предпочëл избежать. Роше тряхнул головой. Верить эльфу почему-то очень хотелось, даже после всего, что между ними было. Быть может, в этот раз он не врал? Мысленно Роше сам себе раздавал нагоняи за то, что нельзя быть таким наивным. Не ему, и не с Йорветом. Это же Йорвет, самый хитрый командир скоя'таэлей. Вот только Роше знал его совсем другим. Вспомнилось, как накануне, когда Роше окружили всадники Дикой охоты и шанса отбиться одному не было, ему на выручку пришёл именно Йорвет. Он с дальней стены обезвредил двух всадников из лука и кинулся на помощь, оставляя свою позицию. Хотелось верить, что он это сделал не потому, что они в этот раз были союзниками и это была не просто помощь тому, кто с тобой на одной стороне. Хотелось верить… Но слишком много всего было, что этой вере не способствовало. От мыслей отвлёк стук в дверь. На пороге стоял Йорвет. Молча он прошёл внутрь, и впервые за долгие годы внимательно и пристально рассматривал Роше. Он повзрослел. Теперь синий акетон шёл ему даже больше, чем непонятный гамбез. Спокойной и достойной жизни у него не вышло. Отпечатки тягот читались на его лице в виде полос морщин между бровей. А глаза всё те же, только нет в них того обожания. Но и ненависти тоже нет. Они потеряли так много времени. Йорвет много думал ещё до приезда в крепость. Что ему сказать Вернону? Объясниться, переступить через себя и попросить прощения? А что дальше? Он видел, что перед ним был совсем не тот юный влюблённый парень. Роше вырос и изменился. Об этом и решил сказать ему эльф. — Ты изменился. Роше изогнул брови и, хмыкнув, ответил. — Уже не тот наивный, глупый dh’oine и гожусь на то, чтобы со мной можно было развлекаться? Или по-прежнему нет? — Вернон… — Йорвет поморщился. Конечно, тот всё помнил. До мельчайших слов и подробностей. Мужчина дал это понять ещё в прошлый раз. Это отозвалось болью в душе. — Роше, — нахмурился Вернон, поправляя, — но ты тоже изменился. Эльф, которого я полюбил, не убивал тех, кого не считал опасным для себя. Не убивал тех, кого не считал врагом. — Я и сейчас не убиваю. Просто я всех считаю врагами,— пожал плечами эльф. — В какой момент женщины и дети стали для тебя врагами? — Роше скрестил руки на груди и никак не мог прекратить эти упрёки. — В тот самый, когда ты предал меня, — не в характере Йорвета было всё время оправдываться, и он всё же перешёл в нападение, хотя старался этого избежать. Повисло тяжёлое молчание. — Знаешь, мне и тогда казались твои взгляды и убеждения весьма странными, но с годами они стали… — Роше остановился, подбирая слова, всё же они хотели поговорить по-нормальному, пока, правда, не выходило. Он так и не смог подобрать что-то лучшее из приличного, — ещё страннее. Очень удобно обвинить меня во всём том, что с тобою стало, хотя это я должен винить тебя, — голос Вернона становился громче и злее. — Из-за тебя я чуть не просрал свою жизнь. — Благодаря мне ты попал в свою грёбаную армию! Не моя вина, что вместо спокойной и достойной жизни, которую ты так хотел, ты выбрал другой путь! — вспылил Йорвет. — Благодаря тебе я чуть не спился! Ты хоть можешь представить, как мне было херово? Я любил тебя, готов был на всё только ради того, чтобы быть рядом с тобой. А ты заявил мне, что всë было так, ради забавы. И сейчас приходишь и пытаешься оправдаться, рассказываешь то, как всë было на самом деле. Вопрос, конечно, а так ли всё было. И хочешь, чтобы я спокойно послушал тебя и поверил?! Ты слишком многого хочешь. Роше выдохнул, отвернулся и отошёл к маленькому вытянутому окну. Чтобы унять дрожь в руках, что с ним уже давным-давно не случалось, схватился ими за подоконник, попытавшись отстраниться от всего, что происходило сейчас. Удивительно, что в крепости были стекла. Правда, у этого окна уцелели не все вставки. Верхняя, судя по всему, была разбита и заделана деревяшкой. Изображение долины внизу через мутное, кривое стекло тоже плыло. Роше сделал ещё один медленный, тихий вдох и выдох, так, чтобы Йорвет не заметил. Не хотелось показывать ему свою уязвлëнность ещё больше. Йорвет тоже обречённо вздохнул. Не за этим он пришёл сюда. Эльф хотел поговорить, возможно, объясниться. А вместо этого они скатились до взаимных обвинений. Нужно взять себя в руки и попытаться снова. После долгих минут молчания Йорвет наконец-то смог начать. — Роше, — эльф сделал шаг вперёд, но тут же остановился. — Заткнись, — эльф был грубо прерван. Роше тоже собрался с мыслями и успокоился. — Когда ты меня кинул, — он старательно избегал слово “бросил”, почему-то казалось, что оно придаст ситуации ещё больше трагизма, а он не хрупкая барышня, в конце концов, — мне жизнь стала казаться серой и унылой. Не хотелось совершенно ничего. Если бы не армия, если бы не то, на что мне можно было бы отвлечься, я, наверное, сошёл бы с ума. Мне тогда казалось, что, отомсти я тебе, мне станет легче,— Роше повернулся к эльфу и посмотрел на него прямо, наконец-то решаясь признаться и ему, и себе. И пусть он наступит на те же грабли, но, может, в этот раз ему станет легче.— Так вот — не стало. И потом не стало. Я все эти годы жил и ненавидел тебя. При этом так же сильно любил. И ненавидел себя за это. За то, что не мог избавиться от этих чувств. Не помогали ни алкоголь, ни работа, ни новые любовницы и любовники, даже смерть короля по твоей вине ничего не изменила! И я ненавижу себя, за то, что вновь хочу тебе поверить, хотя даже не знаю, что ты на самом деле чувствуешь и чувствовал ко мне. Роше замолчал, ощущая, как руки опять начинают мелко подрагивать. Он никому не изливал свою душу. Никому, кроме Йорвета, которому по многим причинам должен был желать и желал смерти, но… Вновь воцарилось молчание. Йорвет прикусил губу, не смея отводить взгляд от лица Роше. В глазах того читались усталость и отчаяние. Человек, как и он сам, мучился все эти годы. — Вернон, — Йорвет сделал шаг навстречу и Роше впервые не поправил его, — ты можешь не верить мне. Но хотя бы дослушай до конца. Я всё это время испытывал то же самое. Я должен был возненавидеть тебя после того, как из-за твоей наводки пострадал мой отряд и погиб мой командир. И я ненавидел тебя. И ненавидел себя, за свою беспечность. Я тогда многое переосмыслил. Тоже думал, что от мести станет легче. Но поквитаться с тобой лично так и не смог. Потому что, вопреки всему этому, продолжал любить. Ты никогда не слышал этого от меня, но это было так. Я признался тебе однажды, ночью, когда ты спал. Но это уже ничего не меняет. Йорвет подошёл вплотную к Роше и, на свой риск, упёрся своим лбом в его лоб. Вернон позволил ему это сделать. — Мы оба многим виноваты друг перед другом, но я готов признать свою вину, хоть и считаю, что другого выбор у меня не было, — прикрывая глаз, переходя на шёпот, сказал эльф. Роше тоже прикрыл глаза, ловя желанную все эти годы минуту близости. — Выбор есть всегда, Йорвет, — тяжело сглотнув, мужчина отстранился и, обойдя эльфа, направился к своим вещам. Йорвет сжал губы и кулаки от досады, что мимолётное касание так быстро закончилось. — Завтра мы с Бьянкой покинем крепость. У меня есть неоконченные дела и… — возвращая себе спокойный тон, начал Роше, но вновь замолчал, прерываясь, — мне нужно время. Ты и я изменились и уже не те, кого мы полюбили тогда. Я хотел бы дать тебе шанс, но не буду обещать, что у меня получится. Йорвет кивнул. Хотелось потребовать от человека ответов прямо сейчас, но он тоже понимал, что Роше прав. Они совсем другие. Вернон уже не наивный парень с мечтами, а он не беспечный эльф, не умеющий думать о последствиях. — Дай мне знать и я найду тебя, — Йорвет прошёл к выходу, понимая, что больше им пока что нечего сказать друг другу. Перед самой дверью он остановился, взглянул на человека и сказал, понимая, какие дела ждут Роше. — Только прошу, доживи до нашей следующей встречи. *** Внизу лестницы Йорвет встретил Геральта. Тот многозначительно взглянул на него. — Я не собирался подслушивать. Стены в ведьмачьей крепости толстые, но не для слуха ведьмака. Йорвет уже собирался послать Геральта с его нравоучениями и советами, которых он не спрашивал. Да и душу свою никому, кроме Роше, доверять не собирался, но ведьмак качнул головой. — Это многое объясняет. — A'baeth me hoel, Геральт, и не доставай со своими нравоучениями, — не удержавшись, всё же послал ведьмака эльф и прошёл мимо. Геральт на это лишь хмыкнул.