Гранича с безумством

Арсений, министр иностранных дел, чье сердце пылало огнем страсти, он был пленником чарующей красоты рыцарь из знатного, но небогатого рода, он обладал благородством, которое не могло не очаровывать, и силой духа, которая не знала покоя. Арсений, одержимый этой неуловимой мечтой, был готов на всё, чтобы покорить его сердце. Но Сергей, с его гордым духом, был неприступен. Он видел в лорде лишь человека власти, чьи намерения были нечисты. Их диалоги были подобны танцевальному кружению двух душ, запертых в клетке взаимного непонимания. Полунамеки, недосказанность, пылающие взгляды — всё это отражало бушующую внутри них войну между страстью и разумом. Арсений, не желающий смириться с отказом, искал в словах Сергея хоть малейший намек на отзывчивость, но Сергея не поддавался его чарам. Он оставался незыблемым, как скала посреди бушующего моря. «Сир, ваше имя — ритм моего сердца,» — прошептал Арсений, заглядывая в глубину карих глаз Сергея. «Я ценю Ваш интерес, милорд, но моё сердце не может ответить взаимностью,» — отвечал Сергей, в его голосе звучало леденящее сердце спокойствие.

Их танцы продолжались, и каждый шаг приближал их друг к другу, но в то же время отдалял, словно невидимая стена между ними росла с каждым днём.

«Ах, как неожиданно, милорд, я вижу Вас снова...» — прошептал рыцарь, его голос был тих, словно шелест листвы в летнем саду. «Вы так внезапно, что же привело Вас ко мне?» — спросил Лорд, его глаза горели страстью, отражая неутолимое желание. «Не поймите превратно, я лишь вышел на свежий воздух. Стены бального зала удушают меня,» — ответил мужчина, его взгляд скользнул по полу, будто он боялся встретиться с его глазами. «Позвольте задать личный вопрос, сир,» — произнёс, на удивление, нежно Арсений и, дождавшись, пока Сергей кивнёт, продолжил, — «разве Ваш день не скучен без меня?» «Не стану утверждать, что он "скучен", милорд, однако...» — произнёс рыцарь, на мгновение задумавшись, подбирая правильные слова, чтобы лорд не трактовал их по своему. «Однако сказать чётко Вы не сможете?» — продолжил Арсений, невольно улыбаясь, его сердце забилось в груди от надежды. Их встречи, подобно свиданиям влюбленных, проходили в тайне от всех, словно цветы, скрытые от солнечного света. Но тайны не вечны. Как шепот любви, пронесшийся над лесом, их чувства стали известны всем. Они витали грязными сплетнями над дворцом, неся за собой тревогу и недоверие. Сир Сергей, оказавшийся в центре этой бури, стал угрозой для королевской власти. Где видано было, что бы рыцарь короля вершил дела сердечные с иностранным "другом". «Лорд, Вы уверены, что правильное решение — отправлять флот к берегам их страны? Мы можем спровоцировать войну.» «Война? Какая война, милый друг? Разве пара кораблей способна на нечто подобное? Лишь дружеское напоминание, что кара ра потопленные суда настигнет их.» «Ваше нездоровое влечение может привести к разрушению всего, что мы создавали! Прошу Вас, милорд, подумайте ещё! У нас нет тех же сил, что бы ответить им. Мы не выиграем здесь!» Сердце лорда, словно корабль, брошенный в бурю, металось между желанием и страхом. Его страсть к Сергею была неутолимой, она поглотила его целиком, затмив разум и оставив только пламя желаний. Он был готов пожертвовать всем, чтобы обрести его любовь, даже миром и благополучием своей страны. Желая развязать войну и, воспользовавшись случаем, уехать в другую страну. Подстроить смерть обоих. Или захватить государство. Выставить условия, которые будут выгодны для его страны, и, будто ненароком упомянуть, скверное грязное и развратное, передать лишь одного рыцаря в его руки. Глупое, безрассудное желание, которое никак нельзя было оправдать. Арсений видел только его: его улыбку, взгляд, Серёжин образ, словно маяк, манивший в бездну. Он был готов разрушить всё, что стояло между ним, даже если это было чьё-то королевство. Не спрашивая благословения короля, он направил флот к берегам Королевства, подобно тому, как влюбленный рыцарь отправляется на поиски своего сердца. Это был первый шаг к войне, развязанной не ради власти или золота, а ради любви, которая могла разрушить весь мир. Сергей, опасаясь за судьбу своего возлюбленного, пытался отговорить его. Но лорд, поглощенный страстью, не слышал его предостережений. Он был готов пожертвовать всем ради любви, даже мирным договором, который обеспечивал спокойствие нации. «Серёжа, милый мой, отчего Вы так бледны. Что же Вас тревожит?» — спросил лорд, его глаза были полны беспокойства. «Ваше безрассудство терзает душу мне, одна лишь мысль о том, что Вас ранят в ходе войны убивает меня,» — ответил мужчина, его голос предательски дрожал. «Не беспокойтесь об этом, сир, Вы — моя надежда, мой свет, ради Вас я готов на любые глупости,» — успокаивал его Арсений, его рука нежно коснулась щеки Серёжи. «Милорд, Вы забываетесь, я не девица, которая нуждается в защите!» — Воскликнул Сергей, он был в ужасе от безумства человека прямо перед собой, но словно зачарованный не мог ничего сделать. Он, даже несмотря на всё это, любил его. «Прошу, не гневайтесь на своего глупого, обезумившего от любви к Вам, лорда,» — Он смотрел на него с беспокойством и любовью. Оставлял поцелуи везде, где придётся. Зацеловывал до беспамятства. «Ты ослеплен страстью! Ты пожертвуешь всей страной ради любви?» «Да, я готов на всё. Пусть даже королевство будет в адском пламени, но я добьюсь своего.»

Война, развязанная ради любви, обернулась трагедией. Флот, отправленный к берегам не ради власти, а ради любви, был разбит в дребезги, как хрупкий фарфор.

Лорд, раненый на поле боя, нашёл убежище в Лондоне. Его страсть, когда-то бывшая его маяком, превратилась в тяжелый груз, давящий на его душу. Он был сломлен, опустошен. И как никогда, сейчас, ему нужна была лишь поддержка.

Война, развязанная ради любви, стала символом безумия и саморазрушения.

Сир Сергей, всегда гордый и независимый, с неприступным сердцем, впервые ощутил уязвимость. Видя Арсения, сломленного и опустошенного, он почувствовала, как его собственное сердце сжимается от боли. Он увидел в его глазах отчаяние, глубину его любви, готовой пожертвовать всем ради взаимности. Как никогда сейчас, именно в этот момент хотелось быть его рыцарем. Защитить его от всего внешнего мира. «Кто же кого ещё должен оберегать,» — прошептал он, бережно прикасаясь к его плечу, вызывая лёгкую дрожь. Арсения явно не ожидал увидеть своего возлюбленного: «как Вы нашли меня, сир?» «Это было тяжело, нужно было решить неотложные дела в Королевстве,» — он опустился рядом, прижимаясь к мужчине, — «милая девушка рассказала мне, за пару золотых, что Вы сняли комнату здесь, на пару ночей.» «Вы не отвечали на мои письма, я уж было подумал, что Вы отвергли меня.» «У нас еще будет время, милорд, поговорить о Вашем безрассудстве. О том, какой опасности Вы подвергли и себя, и меня. Что стало бы, попади Ваши слова не в те руки? Подумайте лишь, какие заголовки украсили бы газеты: "Связь приближенного к Королю рыцаря и министра иностранных дел враждующей страны". Разве не смешно? Довольно слухов нам, более не желаю видеть эту грязь о Вас в утреннем чтиве!» — Арсений смотрел на Сергея с восхищением. Даже в эти трудные минуты, когда на него ополчился весь мир, Сергей не терял своей язвительности. Он был непоколебим, хоть и гневался, но всё ещё беспокоился. В глазах виднелась нежность, даже если он не мог выразить её словами, нежные касания всё говорили за него. «Вы прибыли в Лондон, ради встречи со мной, не боитесь, что о наших встречах могут узнать?» — спросил Арсений, его голос был полон тревоги. «Боюсь?» — спросил Сергей, бережно касаясь руки мужчины рядом с собой, — «я боюсь только того, что Вы не сможете выдержать всех этих грязных сплетен и откажетесь от меня, сбежите с какой-нибудь девицей и я больше никогда не увижу Вас.» «Не бывать этому!» — воскликнул Арсений, его глаза горели страстью, — «Хороший мой, любимый, свет мой, я люблю Вас, Серёжа, я влюблённый дурак.» Крепость его сердца, доселе неприступная, начала рушиться под натиском чувств со стороны мужчины. Все эти любовные тирады были чужды ему. Слова были излишни. Сергей не просто ошибся в человеке, он упустил нечто чистое, искреннее. В его взгляде, пронзительном и полном отчаяния, он увидел не только величие и власть лорда, но и хрупкость его души, готовность пожертвовать всем, чем он владел, ради той искры любви, что зажглась в их сердцах. «Свет мой, позволите ли задать Вам вопрос весьма личного характера?» —произнес он, ласково перехватывая его руку в свою, покрывая каждый миллиметр нежными поцелуями. «Сможете ли Вы, Арсений, вести беседу в таком положении?» — ответил Сергей, щеки его заалели. «Оторваться от Вас, кажется, я не в силах,» — шептал он, глаза его сияли страстью, — «словно тень Вы ускользнете, если отвести взгляд. Что же делать мне?» «Это и есть Ваш вопрос?» — Спросил он, смущенно опустив глаза. Тело горело от его прикосновений, дыхание сбилось. Арсений, словно предчувствуя его желание, распустил шнуры Серёжиной рубахи, обнажив плечо, припадая губами к открытому участку тела. «Скорее, мысли вслух,» — прошептал он, замер в паре сантиметров от его губ, — «но если Вы всё же позволите...» «Господи, Арсений, любовь моя,» — прошептал он, едва сдерживая смех, — «Вам позволено всё, как Вы еще не поняли это?» — и, склонившись, увлекла его в глубокий, страстный поцелуй. «И все же,» — произнёс он, зарываясь в его волосы, — «ответьте, разве Ваш день не кажется скучным без меня?» «Арсений,» — произнёс мужчина, обхватывая ладонями его лицо, — «дни, прошедшие без Вас, подобны тяжкой хвори, что терзает душу, и разлука с Вами причинила мне столь глубокую боль, что вы и вообразить себе не сможете.» — Арсений чувствует, с каким трудом Серёже даются эти слова. Он всегда призирал их, ведь слова забываются, и лучше доказывать свои намерения делом: «так, прошу Вас, залечите, милейший, все раны, что открылись по вине Вашей.»

***

Моему дражайшему другу,

Пишу сие послание с надеждой, что дойдет оно благополучно и найдет в добром здравии тебя. Сердце моё бьется в предвкушении момента, когда снова увижу твое лицо, и душа моя поет от мысли, что мы снова встретимся. Я жизнью своей обязан тебе, и никогда не перестану благодарить судьбу за ту счастливую встречу, которая перевернула мой мир. Я словно заново родился, и теперь живу лишь ради того, чтобы быть рядом с тобой. Небеса милостивы ко мне, и я здоров, и в добром расположении духа, ибо жду тебя в Лондоне. Эти долгие месяцы без тебя тянутся бесконечно, и лишь мысли о тебе спасают меня от безумства. Я тоскую по твоему голосу, который звучал для меня как прекрасная музыка, по твоей улыбке, которая озаряла мою жизнь, по твоим прикосновениям, что были для меня лучше любой драгоценности. Люди судят нас строго, и их взгляды полны осуждения. Но я уверен, что наши чувства сильнее любых преград. Пусть распускают сплетни, пусть говорят бессмыслицы, — мы с тобой знаем истину, и она нам дороже всех пустых слов. Любовь наша чиста и прекрасна, и никто не в силах её погасить. Скорее приезжай, мой друг, мой свет. Я жду тебя с нетерпением. Пусть наши сердца снова соединятся, и мы сможем быть вместе вопреки всему миру.

С любовью и надеждой, Твой безумец.