Диагноз

Дин совсем не умеет анализировать ситуацию, но он, похоже, умирает и перерождается во что-то большее. Он не знает, как это всё работает. Возможно, он перестаёт быть человеком именно в тот момент, когда открывает глаза. Чёрные, как у демона. Сначала разница не чувствуется. Всё идёт как обычно, не считая Сэма, конечно. Сэм говорит, что всё исправит, Сэм ищет всевозможные способы исцеления. Сначала Дин следует за ним. Потом подыгрывает. Ещё спустя пару месяцев к нему приходит совершенно осознанная мысль: он не хочет становиться человеком. Только не опять. У людей есть несколько преимуществ — как минимум, их нельзя пытать солью. Хотя, при должном усердии… Нет, речь идёт даже не о чём-то физическом, скорее о психике. Дин прекрасно помнит, что чувствуют люди, когда о чём-то загоняются, как они сомневаются, пытаясь на что-то решиться, будь то предложение руки и сердца или выбор блюда в ресторане. Это очень херовое качество, которое выключается только усердной работой (сложно), или алкоголем (легче). У Дина никогда не было проблем ни с работой, ни с бухлом, и где он в итоге оказался? Нет, демоном определённо быть лучше. У демонов в голове нет этого чёртового стыда, или страха, или душевной боли и прочей похожей чуши. Когда ты демон и весь мир катится на хуй — это даже весело. Сэм бегает за ним по пятам и сдаётся только когда Дин обещает рассказать всей местной нечисти о местоположении бункера. Это небольшая победа, но он уверен, что братец не оставит своих попыток вернуть ему человеческий облик. Партия продолжается. Что ж, Дин всегда был хорошим игроком. С Кроули он тусуется значительно чаще, чем с Сэмом. Хотя бы потому, что тот не пытается его изгнать или, хуже того, исцелить. Исцеление Дину совсем не нужно — он ничем не болен. Кроме того, у Короля ада есть интересные заказы. Дин никогда не был против порубить парочку демонов в капусту — даже когда был человеком. Чего он совсем не ожидает, так это того, что за двумя низшими демонами придут ангелы — грёбанная Вселенная, погрязшая в хаосе. Во Времена Апокалипсиса всё было значительно проще. Кастиэль прибывает, когда Дину уже почти конец — трое ангелов зажимают его в угол и у него не хватает сил, чтобы отбиться сразу от нескольких ангельских клинков. Кас убирает одного, вгоняя ему клинок прямо в шею, но второй успевает схватить его со спины, и между ними завязывается драка. Дин пытается помочь, но его опрокидывают через барную стойку и он разбивает голову о стекло. В конце концов, ему удаётся вытащить свой собственный клинок из ботинка — чего совсем не ожидает идиот, который пытается его убить, за что и платится жизнью. — У тебя кровь, — говорит Кас, почти такой же раненый, как и он, когда они убеждаются в том, что опасности больше нет. — Я помогу. Ангелы, наверное, быстрее демонов — Дин не проверял — потому что ладонь Кастиэля оказывается у него на голове прежде, чем он что-то предпринимает. — Я ненавижу, когда ты меня лечишь, — рычит Дин, толкая его в бок локтём. Кас тяжело выдыхает и шатается назад на добрых пол метра. — Отъебись. — Дин, у тебя задет висок, — хрипит он, держась за собственную окровавленную руку. Он выглядит так, будто ему нужна ангельская скорая, и Дин старается не думать о том, что было бы с ним самим, если бы он не пришёл к нему на помощь. Сердце Дина пропускает удар, если оно вообще должно биться. Вообще-то, демоны такими чувствами и мыслями не обременены. Не должны быть. Демоны — это злость, отсутствие «сложных» эмоций, никаких переживаний и уж точно никакого стыда, особенно в отношении ангелов. Пусть даже определённых. Тех, которые «ловят пули» вместо тебя. Сука-сука-сука, как же Дина заебало, что этот придурок так делает. Это просто невыносимо. Он сваливает из бара прежде, чем Кас успевает его остановить, прокричав что-то вроде «не суйся ко мне!» напоследок, и совершенно не собирается думать о том, как ангел справился со своими ранами. Да, точно, не собирается. И не думает. Весь день он нажирается до чёртиков перед глазами. Чёртики иногда имеют определённую форму. Сначала это маленькие Кроули, но потом к ним присоединяются Люциферы, и между ними завязывается нешуточная война. На этапе, когда армия маленьких Люциферов уже почти отрубила голову лидеру армии Кроули, ему звонит расстроенный Сэм: — Чувак, какого хрена? Почему Кас ранен? Только не говори, что это ты на него напал. Он, конечно, говорит, что нет, но… Дин собирается ответить что-то умное, и злое, и демоническое, но только хихикает. — Люцифер отпилил ему голову, — выдаёт он заплетающимся языком и жмёт на кнопку отбоя прежде, чем Сэм найдёт что на это ответить. С утра Дину слегка хуёво — похоже, он перебрал даже с точки зрения демонов.

***

Демоны очень злые, а ещё они обожают убивать. Убийством Дин может заняться почти на законных основаниях — конечно, он продолжает охотиться. Не потому, что хочет спасать людей — к чёрту этот напускной пафос. Семейный бизнес или миссия бога — Дину плевать. Охота доставляет удовольствие. Хуже, чем секс, лучше, чем бухло. Рубить головы вампирам и ведьмам оказывается гораздо приятнее в одиночку, пока у него за спиной не стоит Сэм с кислой расстроенной рожей, потому что вон тот колдун-уборщик был в принципе неплохим парнем, просто случайно убившим парочку туристов во имя любви, дружбы или чего-то не менее раздражающего, а Дин свернул ему шею. Убивать людей — плохо, потому что это делает их, охотников, такой же нечистью, как те, на кого они охотятся. Дин задумывался над этим, пока был человеком. Не то чтобы это имело большой смысл уже тогда — он, пожалуй, убил слишком много людей для того, чтобы считать себя образцом морали. Ещё до того, как стал демоном. В любом случае, всегда находится кто-то, кого можно и нужно завалить. В восточной части Канзаса что-то сожрало мозги пятерых мужчин до тридцати и явно собирается сожрать ещё — Дин проводит небольшое расследование, в ходе которого выясняется, что местные пропадают без вести уже около пяти лет. Потом одна слегка нетрезвая охотница намекает ему, что один её знакомый знает другого знакомого, знакомый которого знает, что это за тварь. Судя по всему, новый вид нечисти, оставшийся после Евы. Это безымянное чудище — Дин мысленно окрестил его Мозгокрадом — убивается только ножом, омытым под святым водопадом в какой-то тибетской деревне или типа того. Следует обратиться к Кастиэлю, но он всё ещё чувствует злость за его чёртову заботу, и стыд. На самого себя. Со злостью он может мириться — это то, из чего сотканы все демоны. То, что может свести его с ума рано или поздно, конечно, и это всё равно лучше, чем стыд. Демоны вообще не должны чувствовать грёбанный стыд. Скорее всего, это какое-то чёртово исключение из правил. Дину не нравятся такие исключения, они выводят его из себя быстрее, чем Сэм с его нотациями. Он не может, совсем не может находиться рядом с Касом. Даже стоять рядом, смотреть ему в глаза. Чувствовать всю эту грёбанную херню, которую чувствовать не должен. Ладно, возможно, это всё-таки какая-то болезнь. Может, ему нужен один из этих… семейных психологов. Дин не уверен, как конкретно они проводят лечение, потому что за всю жизнь у него был лишь один психолог — бутылка виски. В лучшем случае — Johny Walker, в худшем — что-то со стола Бобби. Ах да, теперь в этом плане всё чуть получше… С Кроули договориться иногда проще, чем с кем-либо другим. Уёбок умеет торговаться — этого у него не отнять, но Дин знает, как скосить цену — тем более, что Король ада всё же его побаивается, хоть и делает вид, что это не так. Кроули соглашается достать ему священный нож за бумажку с трупа какого-то соперничающего с ним демона. На бумажке написана енохианская дичь, и, возможно, её можно было бы использовать, чтобы серьёзно навредить самому Кроули. Это соблазнительно, но Дина гораздо больше волнует возможность забраться в его кабинет. Два случайных демона, которых тот оставляет «присматривать за Винчестером, пока я прогуливаюсь до Тибета», выглядят так, будто это худший день в их жизни. Возможно, ещё и последний. У Кроули в кабинете очень много дорогущего пойла — преимущественно, шотландского, конечно, и он совсем его не охраняет, потому что никто из обычных демонов в здравом уме не станет воровать бухло у Короля ада. Дин не обычный и он определённо не в здравом уме, потому что проворачивал это уже пару раз. Случайный демон номер один громко охает, когда он залезает в бар Кроули, а Стив — этот одет в форму сотрудника общепита с именным бейджиком — только отворачивается лицом к стене. Конечно, Кроули сходит с ума, когда Дин выпивает его Macallan 1926 как вторичное пойло из алко-маркета. Кроули орёт так, что уши наверняка закладывает даже у ангелов в Раю и у инопланетян на Альфа Центавре. Дин только пожимает плечами и уклоняется от прилетевшей к его виску стеклянной тары — теперь уже бесполезной, потому что пустой. — Я отошёл на два часа! Всего на два! — шотландский акцент становится сильно ярче, когда Кроули в ярости. Номер Один и Стив сматываются, пользуясь случаем и надеясь, что Король ада о них забудет. — Ты принёс нож или нет? — лениво интересуется Дин. От хорошего скотча его накрывает быстро, но мягко, голова кружится, а тяжесть из тела куда-то пропадает, уступая место странному веселью. Ни стыда, ни злости. Чувство, близкое к эйфории. Нож втыкается в стену в двух сантиметрах от его горла. — Ты должен мне моральную компенсацию! — рычит Кроули и щёлкает пальцами, материализуя бутылку такого же Макаллана, после чего тут же вскрывает её и набирает себе стакан, делая глоток. — За причинённый моей тонкой душевной организации ущерб. — Я завалил пару последователей Люцифера на прошлой неделе, — Дин снова пожимает плечами, выдирая нож из стены. — Технически, это ты должен мне. — Что?! Ты ещё смеешь… Да после такого ты мне должен двух Люциферов прибить, а не его жалких миньонов! — А может, лучше прибить тебя, грёбанное ты насекомое?! — Дин мгновенно вскидывается и достаёт ангельский клинок, надвигаясь на Короля ада, но запутывается в собственных ногах и расшибает себе лоб об угол стола, не успевая схватиться за него рукой. Перед глазами всё почему-то плывёт, но боли нет. Дин обязательно бы оценил такой потрясающий эффект опьянения, если бы не был так зол. — Дьявол! — восклицает Кроули, с отвращением — не страхом. Это последнее, что успевает обработать пьяный мозг Дина перед тем, как его хватают за плечо и телепортируют в какой-то обшарпанный придорожный отель. На него смотрят две пары глаз: значительно охеревший Сэм и как всегда индифферентный Кас. Просто грёбанный анекдот, блядь. Заходят в бар ангел, демон, король ада и сосуд дьявола… — Заберите вот это вот, — выплёвывает Кроули, толкая Дина под локоть. Дин вырывает руку и косится на него с молчаливым обещанием убить. Тот оценивает угрозу, прищуривая глаза, и чуть цокает языком, отступая на шаг. — Что ж, мальчики, мне пора. Был искренне не рад повидаться. Дину следует тоже научиться растворяться в воздухе, потому что это значительно понизит риск подобных неловких ситуаций в будущем. Он тяжело вздыхает и идёт к раковине, пока Сэм молча открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова. — На кого охотимся? — Дин первым нарушает тишину и отталкивает ладонь незаметно подкравшегося Каса, которой тот пытается остановить его кровотечение или что-то типа того. — Уйди, я в норме. — У тебя разбит… — начинает тот, но замолкает, видя выражение лица Дина, и отходит к стене, поджав губы. Сэм громко прокашливается и тоже встаёт со стула, разводя руками в стороны. — Да вот… Какая-то тварь жрёт людские мозги. Всё известное я уже исключил. Кас тоже не видел ничего подобного. Дин ухмыляется уголком рта и достаёт священный нож, швыряя его на стол. — Не просто тварь, — сообщает он в ответ на недоуменный взгляд брата. — А Мозгокрад. Новый вид, из тех, что Ева вывела. Эта зубочистка — единственное, чем он убивается. — О… ого, — только и говорит Сэм. — Удачи с охотой, — Дин кривит рот в дежурной улыбке и выходит из номера, двигаясь к выходу. Ещё один конфликт ему точно не нужен, особенно когда он так взвинчен, и пьян, и зол… больше всего пьян, наверное. Да, это определённо на первом месте. Он почти добирается до двери, когда его останавливает Кастиэль. — Мы можем поговорить? — спрашивает он, и что-то в его голосе звучит так несчастно, что у Дина перехватывает дыхание. Блядь. Вот опять! — О чём? — ему удаётся сохранить обычное выражение лица, но маска безразличия трещит по швам. Если этот грёбанный ангел попробует его в чём-то обвинить… — Прости, — говорит Кас — совсем не то, что он ожидал услышать. — Я знаю, ты злишься на Сэма… и меня, за то что я помогал ему искать способы обратить тебя в человека. Но я больше этого не сделаю, если ты не хочешь. Блядьблядьблядь. Дин набирает побольше воздуха в грудь. — Я просто… не люблю, когда ты это делаешь, — объясняет он совсем даже ничуть не дрожащим голосом. — Лечишь мои раны, даже если это царапины, или выпрыгиваешь передо мной, чтобы схватить пулю. Я, блядь, не растаю, если поймаю пару ножей. Ты не должен делать эту херню, когда сам можешь погибнуть. Это интересная формулировка, думает Дин. Интересная и очень хуёвая. Потому что звучит так, будто Дин за него переживает, а переживание — совсем не то, чем занимаются демоны. Отлично, новый симптом. Кас медленно склоняет голову набок, как делает всегда, когда обрабатывает информацию. Потом, похоже, приходит к какому-то выводу и слегка улыбается — почти незаметно. Злобное демоническое сердце Дина отхуяривает что-то на уровне мёртвой петли. — Я, кажется, понял, — говорит Кас. — Мне больше нельзя тебя лечить. Дин выплёвывает что-то невразумительное и, наконец, уходит, громко хлопая дверью. И совершенно, ни капли не чувствует никакой грусти из-за того, что только что запретил Касу себя трогать. Совсем-совсем. Ладно, быть может, на сотую долю процента, он всё же был бы не против, если бы Кас ещё пару раз его полечил. Это могло бы пригодиться. Возможно, это не симптом, а новая стадия.

***

Мозгокрад оказывается мстительной сучкой, когда присылает за ними своих друзей. Дин сидит на полу, прижавшись спиной к шкафу, и думает о том, что его жизнь всё больше становится похожей на ситком, чем на что-то адекватное. По крайней мере, на его мозг больше никто не покушается. Слабое утешение, если признать, что он им, в общем-то, и не пользуется. Кас протягивает ему руку, помогая подняться на ноги. Они выходят в соседнюю комнату, и Дин тяжело опускается на диван, откидываясь на спинку. Ангел садится рядом и накрывает его окровавленный локоть ладонью. — Ты ведь помнишь, что не обязан меня исцелять? — напоминает Дин. — Я в порядке. — Правда? В смысле, да, ты что-то про это говорил… кажется, — уклончиво отвечает Кастиэль, не шевелясь. О. До Дина доходит. Он кладёт свободную руку на его ладонь и подаётся вперёд, накрывая его губы своими. Целовать ангела — возможно, только определённого — оказывается удивительно приятно. Его губы холодные и сухие, и Дин даже не предпринимает попыток зайти дальше, чувствуя странную нежность. Бля… Демоны так не целуются. В этом он уверен. Он кое-что знает о поцелуях. — А вообще-то я очень, очень больной, — заявляет он, отстраняясь. Ангел смотрит на него как на явление Господа. — Особенно на голову. Кастиэль отмирает, неловко дёргаясь, медленно проводит пальцем по собственным губам и снова застывает, отстранённо глядя куда-то сквозь текстуры стены за спиной Дина. Ангел опять сломался, думает Дин то ли с сожалением, то ли с удовлетворением, и уже собирается сказать что-то, чтобы привести того в чувство, но Кастиэль его опережает. «Ангелы всё же быстрее демонов», проносится в голове Дина, когда он не успевает среагировать и оказывается прижатым спиной к дивану с нависшим над ним Касом. Кас целует его сам, и это совсем не похоже на предыдущий невинный поцелуй или на то, что вообще можно было бы ожидать от ангела. Он проникает к нему в рот языком — Дин даже не пытается перехватить инициативу, потому что у ангела, кажется, совершенно снесло голову. Это горячо — хуёво с какой-то стороны — но горячо. Даже несмотря на то, что неправильно (возможно, именно по этой причине). У Дина, пожалуй, тоже сносит крышу, особенно когда Кас притирается к его бёдрам своими, и он совершенно бесстыдно стонет ему прямо в рот. Дин совсем, совсем не хочет думать о том, где и с кем ебутся ангелы — потому что это именно ебля, серьёзно, он, как известно, знает кое-что о поцелуях. Это длится то ли вечность, то ли всего секунду, но внезапно Кас отстраняется и поднимается на руках, увеличивая расстояние между ними, что не может не вызвать у Дина вздох разочарования. — Кас, ты чего? — он хрипит, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и собрать мозги в кучку. Не удаётся. — Твоя голова в полном порядке, — сообщает ему Кас, аккуратно проводя пальцем по небольшому шраму у него над бровью. — С точки зрения медицины и… некоторых других наук. Я проверил. — Можешь проверить ещё пару раз, — ненавязчиво намекает Дин, облизываясь и расстёгивая верхнюю пуговицу у него на рубашке. — Уверен, там точно что-то не так. Кас прищуривается, сверля Дина внимательным взглядом. — Физических повреждений точно нет, — упрямо говорит он. — А насчёт психических лучше обратиться к профессионалу. Я всё ещё не очень хорошо понимаю людей и их чувства… Чёртовы ангелы, не понимающие чёртовы чувства людей и их чёртовы намёки. Дин тяжело вздыхает. Вечеринки не будет. — Тогда зачем ты меня сейчас поцеловал, а, Кас? — интересуется он, убирая руки с чужого воротника. Тот молчит, и Дин почти видит, как работают шестерёнки, которые у ангелов вместо мозга. — Это было, — Кастиэль быстро поднимается на ноги и отходит к столу, взлохмаченный и растрёпанный, оставляя Дина наедине с разочарованием и стояком. Кас определённо что-то слышал про «Возбудим и не дадим». — Для лучшего… Кхм. Ты просил проверить голову, а некоторые болезни… ох, кажется, мне пора. Да, точно, время пришло. Уже двадцать пять минут… октября. Он нервно указывает на настенный календарь подбородком и мгновенно испаряется в воздухе, а Дин только тихо стонет и закрывает лицо ладонями. Как же сложно. Возможно, он заразил ангела своей грёбанной болезнью. Может, это даже смертельно. Если на следующий день он и бьётся головой в стену несколько раз, то это исключительно ради науки.

***

— Может, всё-таки объяснишь, что с тобой происходит? В смысле, кроме того, что ты грёбанный демон. — Это мой режим сучки, а не демон, — парирует Дин, намеренно растягивая слова. Потолок выглядит очень интересным. Особенно эти трещины, о да. — Это слишком «сучка» даже по твоим меркам, — опять наступает Сэм. — Чувак, только за последние несколько дней… ты украл голову жертвы из морга, написав на стене «Упс, извините, я верну» кровью… — Со смайликом, — перебивает Дин. — Там был смайлик с улыбкой. И мне нужна была кровь жертвы для ритуала. Кто виноват, что всю остальную её часть сожрал гигантский призрачный аллигатор? Ритуал же сработал — он изгнан. Жаловаться не на что. Сэм шумно выдыхает, едва сдерживая злость. — Хорошо, допустим, — продолжает он. — Но после этого ты устроил резню на школьном стадионе, столкнув нескольких ангелов и демонов между собой. — Я написал им анонимные записки, намекающие на скорое наступление Рая… и Ада соответственно. Не понимаю, что в этом такого? — Дин зевает и отворачивается лицом к спинке дивана. — Они и так бы друг друга перебили. Сэм разводит руками. — Чувак, нахера?! — восклицает он. — Я не знаю, что меня больше волнует: тот факт, что ты вдруг заделался подстрекателем сверхъестественных конфликтов или то, что ты отправил Кроули букет из чьих-то органов. Он был настолько впечатлён, что ушёл в экстренный отпуск и свалил в Канаду. Решил, что ты совсем ёбнулся и хочешь его завалить… в известном смысле. Дин фыркает от смеха и принимает сидячее положение. — Это было весело, согласись… — Я к тому, что с тобой определённо что-то происходит. Мне нужно знать, если это что-то серьёзное, — перебивает Сэм. Дин и сам бы хотел знать, что с ним происходит. В последнее время неизвестных переменных в его жизни всё больше и больше, начиная от новых видов нечисти и заканчивая его грёбанными не-демоническими симптомами странной не-демонической болезни. — Это всё Кас, — слова вылетают из его рта прежде, чем он успевает себя остановить. Сэм приподнимает брови. — Он что-то сделал? «Ага, сделал», думает Дин. «Вообще-то он почти трахнул меня на твоём диване». — Я его поцеловал, — говорит он вместо этого. Сэм, делающий глоток какой-то супер-пупер полезной травяной вегетарианской херни, кашляет и едва не роняет стакан из рук. — Чувак, — хрипит он, вытирая подступившие от кашля слёзы. — Это последнее, что я ожидал услышать. — Дай угадаю, потому что я демон? — мгновенно вскидывается Дин. — Нет, потому что… типа, это новость? Я думал, вы уже давно, ну… вместе. — Чего?! — восклицает Дин, подпрыгивая на диване. — В смысле, блядь, мы не… я никогда не… какого хуя вообще? Я никогда раньше не чувствовал такой хрени. — То есть, ты стал демоном и только после этого захотел… трахаться с ангелами? Всё-все, чувак, только не нападай, я шучу! — Сэм отскакивает на несколько метров назад и дико ржёт, сгибаясь пополам. — Боже, блядь, я никогда не думал, что ты настолько отбитый… — Сэм, — предупреждает Дин и уходит к столу, наливая себе немного скотча в стакан. — С чего ты вообще взял, что мы с ним встречаемся? — Да он всё время ведёт тебя с тобой, как… как будто ты его парень, не знаю. Эти ваши чёртовы гляделки. Не заметить невозможно. Поверить не могу, что ты ничего не знаешь. Дин вздыхает. — Тогда какого хера он меня оттолкнул? Сказал, что ему пора и сбежал как студентка после первого поцелуя в школьном толчке? Я нихуя не понимаю, серьёзно. Когда я был человеком, это казалось неправильным… ну, вообще. Типа обращать внимание на того, кто не… — Женщина, — Сэм заканчивает за него. — Или не древнее могущественное существо из Рая. — Типа того. Потом я очнулся демоном и всё это стало нормальным. У демонов вообще нет ёбанной морали. Всё охуенно легко… должно таким быть. Но я всё равно нихуя не понимаю. Сэм снова ржёт, но на этот раз как-то по-доброму. — Чува-ак, — тянет он. — Похоже, я знаю, как это называется. Ты втюрился. — ЧТО?! Ты совсем охуел?! — Дин-таки швыряет в брата стаканом и позорно сбегает из бункера после того, как Сэм пытается облить его святой водой. С приступами злости демоны справляться совершенно не умеют.

***

Всю последнюю неделю Дин очень много пьёт, ни на кого не охотится и ошивается в захолустном придорожном баре. «У черта на рогах» — идеальное название для забегаловки в дальнем пыльном углу карты Канзаса. Иногда об этом месте забывает даже бармен, поэтому Дин пару раз случайно — или не случайно — получает бесплатное бухло, не заплатив. Надо ли говорить, что уже к двум часам дня Дин очень-очень пьян. Таким его находит Кастиэль. Конечно, именно он. Тот, кого Дин меньше всего ожидает увидеть после недавнего происшествия, из-за которого чувствует всё больше и больше неуместного стыда. Болезнь прогрессирует. Болезнь уже не берёт расстояние и чуть хуже берёт бухло. Возможно, пора подумать о лоботомии, потому что, серьёзно, у Каса всегда были такие красивые глаза и эта расстёгнутая верхняя пуговица на рубашке, обнажающая небольшой кусок кожи на шее, которую он скорее всего не поправлял с того самого случая, и эти его губы, которые… — Здравствуй, Дин, — говорит объект его вожделения, и Дин нервно сглатывает подступившую к горлу слюну. Может, Каса тоже задолбали их игры в гляделки — а вдруг? — и он пришёл, чтобы наконец что-то с этим сделать. — Мне и Сэму нужна помощь в охоте. Грёбанный ситком. Дин тяжело вздыхает. — Пойдём куда-нибудь в более цивилизованное место? — предлагает он, и Кас мягко касается его плеча, отправляя их обоих в какой-то… парк. Дин тщетно пытается определить хотя бы, в каком они штате, но это не представляется возможным, потому что это место похоже одновременно на все парки в Америке. — Чувак, серьёзно? Детский парк аттракционов? — Я запутался… разве это не подходит под определение «более цивилизованное место»? — отвечает Кас вопросом на вопрос. Дину приходится сильно сжать переносицу пальцами. — Ладно, плевать… Что там с охотой? — Сэму нужна твоя помощь в расследовании. Он отправился в морг, чтобы посмотреть на жертву, но её ранения не совпадают ни с одним известным ему — и мне — монстром. — Мозгокрад, версия два? — предполагает Дин. — Вполне возможно, — кивает Кастиэль. — Можем отправиться в бункер прямо сейчас или… когда тебе удобно. С одной стороны. это обычная просьба, с другой — очень похоже на ловушку. Кас замечает его замешательство. — Сэм сказал, что не будет нападать, — заверяет он. — Я прослежу. Дин недоверчиво хмыкает и поворачивается к нему лицом, чтобы проверить, что тот действительно не планирует никакую подлость вместе с Сэмом. Странно, но Кас выглядит убедительно. Дин капитулирует. Ну, почти. — Не думай, что я не могу отбиться от вас обоих, — предупреждает он просто из вредности и ухмыляется, когда в его пьяную демоническую голову приходит интересная идея. — Хорошо, я пойду в бункер. Но только после того, как ты покатаешься со мной на чёртовом колесе. Он указывает пальцем на аттракцион вдалеке. Кастиэль следит за ним взглядом и приподнимает брови. — Дин, ты же знаешь, я умею летать и… — Блядь, чувак, — Дин хлопает себя по лбу. — Сделай это… типа ради меня, окей? Или ради того, чтобы я пошёл в грёбанный бункер. Конечно, Кас соглашается, но не выглядит при этом менее озадаченным, пытаясь понять, зачем Дин тащит его, ангела, на детский аттракцион, когда в мире есть намного более интересные развлечения. Дин, в общем-то, и сам не уверен, что знает ответ на этот вопрос. Он демон, окей? И пьян, и… демон. И у него ещё есть странная неизвестная болезнь, которую не умеют диагностировать даже ангелы. Зато ангелы умеют материализовать виски прямо в воздухе — это, по мнению Дина, кроет все их недостатки. — Сэм сказал, что это поможет тебя задобрить, — сообщает Кастиэль, протягивая ему бутылку, и Дин глупо хихикает, тут же её вскрывая. Сэм предлагает перемирие — это теперь понятно. Что ж, Дин не против. Они сидят в кабинке на высоте около ста метров и молча пьют по очереди, изредка обмениваясь идиотскими комментариями про птиц — Дин совсем, совсем не хочет знать, сколько весит яйцо американской серебристой чайки — или мыслями по поводу предстоящей охоты. Последняя тема интересует Дина гораздо больше, но он пьянеет значительно быстрее ангела, поэтому к концу поездки выдаёт только многозначительное «Морской… оборотень» и едва не сбивает собой аниматора в костюме гигантской белки. — Что за херня? Не круто, чувак, — обижается аниматор, и Дин честно собирается его убить, но Кас поспешно уводит его в сторону. — Теперь мы можем пойти в бункер? — спрашивает он, совершенно трезвый, и Дина почему-то сильно раздражает этот факт. Не то чтобы он собирался споить ангела, затащив его на детский аттракцион… и да, он сам определённо выпил больше половины бутылки… даже, наверное, больше чем полторы половины бутылки, но, чёрт возьми, Кас мог бы опьянеть хотя бы для приличия! Это, блядь, совершенно не честно. — Бункер, ага. — Дин пожимает плечами. Кас стоит напротив него в нескольких шагах, слегка склонив голову вбок, и смотрит ему прямо в глаза. — Ты пьян, — сообщает он с такой интонацией, будто только что раскрыл величайшую тайну человечества. «Охуеть! Как ты догадался?» — думает Дин. — Как-то тут прохладно, — говорит он вместо этого. — Соглашусь, сегодня значительно холоднее, чем вчера, — кивает Кастиэль. — Похоже, климатическим изменениям подверглись не только южные побережья, но и… — Да, холод просто зверский, — перебивает Дин и подходит ближе, а потом и вовсе обнимает ангела, нагло залезая ему руками прямо под плащ и внутренне поражаясь своему актёрскому мастерству — он совсем не чувствует холода, став демоном, но кое-кому об этом знать необязательно. Ангел не отодвигается. Ему, наверное, вообще никто не объяснял, что нужно делать, если к тебе в парке прижимается взрослый пьяный мужик-демон. Серьёзно, об этом знают все девчонки. — Если тебе холодно, мы можем отправиться в Парагвай, — предлагает Кас и осторожно кладёт руки к нему на спину, сильнее укрывая его плащом. Со стороны это наверняка выглядит неадекватно. — Там сейчас восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту и муравьеды. — Муравьеды? Нет уж, никаких муравьедов. Жуткие существа. — Тогда, возможно, тебе понравится Катар. Там есть верблюды. — Кас, прекрати, я не хочу в Катар, — бормочет Дин прямо в его плечо и закрывает глаза. Так стоять оказывается удивительно приятно. Даже для демона. Это, должно быть, очередное исключение, потому что демоны точно не должны обниматься с ангелами. Дину нравятся такие исключения всё больше и больше. Несколько секунд Кастиэль молча думает. — Может, тебе нужен свой собственный плащ, — делает вывод он. Дин вздыхает. — Или я просто хочу тебя облапать, а холод — это отличный повод прижаться ближе. Кас снова замолкает на несколько секунд, обрабатывая информацию. — О, — наконец говорит он с пониманием в интонации, а всего через мгновение Дин слышит характерный звук взмаха ангельских крыльев и лёгкий порыв ветра. Он поднимает голову и открывает глаза. Что ж… ого. — Кас, где это мы? — мягко интересуется Дин, пока его брови ползут вверх от удивления. — В Антарктиде. В такой ситуации вообще-то полагается быть злым, но, как известно, Дин не чувствует холода.

***

— Пингвин был лишним, — ворчит Дин, входя в бункер с шестью бутылками пива наперевес и коротко кивая Сэму. — Ты пытался пнуть его ногой, — парирует Кас. Он выглядит оскорблённым до глубины души. — Ты сказал, что он с тобой разговаривает. — Он всего лишь сообщил, что ему нравится мой плащ. Дин сгружает бутылки на стол и злобно фыркает, поворачиваясь к нему лицом. — Чувак, я знаю, что тебя никто не учил этому правилу, но никогда не флиртуй с грёбанным пингвином на свидании! По крайней мере, если это не свидание с пингвином. Сэм громко давится своей травяной бурдой и кашляет, маскируя смех. — Это было свидание? — задумчиво тянет Кас, склоняя голову набок. — И кто был твоей… парой? Я никого не видел. — Чувак, не думай, — Дин щёлкает пальцами у него перед носом. — Ты слишком всё усложняешь, в этом твоя проблема. Нужно просто хоть раз заткнуться и позволить мне… Сэм, какого хера у нас соль на столе? — Извини, — Сэм поднимает ладони в защитном жесте и быстро убирает банку соли с глаз долой. — Я не собирался тебя изгонять, не переживай… как бы странно это сейчас ни звучало. — Чудненько, — Дин кривится в дежурной улыбке и открывает первую бутылку пива, отпивая добрую треть. — Мы живём в грёбанном ситкоме. Это только я заметил? — Думаешь, опять дело рук Габриэля? — спрашивает Кас, подозрительно косясь по сторонам. — Я считал, что он мёртв. Сэм, который только что пришёл в себя после кашля, снова давится — на этот раз от ужаса — и сгибается пополам, исчезая под столом. — Чувак, — тяжело вздыхает Дин, закатывая глаза. — Чува-а-ак.

***

— Попробуй, типа, анализировать все свои чувства, — предлагает Сэм. Это полезный совет, новый для Дина. Он, наоборот, никогда не задумывался о том, почему думает и делает именно то, что он делает… Возможно, это причина, по которой один определённый ангел не понимает его неопределённых намёков. Или делает вид, что не понимает. Возможно, этот ангел заболел такой же хренью, что и Дин, только развивающейся в обратном направлении, поэтому теперь Дин на что-то намекает, а Кастиэль притворяется, что ничего не замечает. Погодите, разве Дин сам не сказал ему недавно, что ему нельзя его лечить? Может, проблема кроется в этом? Кас подумал, что он так пытается его оттолкнуть или в его голове это всё вообще приравнивается к чему-то… Блядь, если бы только узнать, как работают мозги ангелов. Они вообще есть? Это всё хуёво, думает Дин, пытаясь анализировать ситуацию впервые в жизни. Анализ идёт туго. Если эта херня продолжится, они оба — и Дин, и мозг — рискуют ёбнуться окончательно. С Кроули он всё ещё тусуется чаще, чем с Сэмом. У Сэма есть дела поважнее, например, охота на демонов, а ещё Сэм в свободное время выучил заклинание обратного экзорцизма и чёрт знает что ещё. Дин совершенно не собирается так рисковать — с братца станется вернуть его обратно к жалкому человеческому существованию. В целом, конечно, никакой разницы нет. Ну, кроме того, что он боится соли, но не боится разбиться, прыгая с десятого этажа. В голове блаженная пустота, как от дорогого виски, и немного странных не-демонических чувств. Они никуда не деваются. Анализируя, Дин приходит к неутешительному выводу, что это его больше не бесит. Демоны по сути своей озлобленные человеческие души, окончательно испорченные Адом. Так написано почти во всех книгах Хранителей знаний. Дин слегка — или вообще — не соответствует общепринятым стандартам демонического обращения, поэтому про него в этих книгах ничего нет… по крайней мере, пока. Никто не знает, что станет с ним через пару десятков лет. Может, он окончательно сойдёт с ума от злости и захочет уничтожить мир. А может, просто сопьётся? Серьёзно, есть демоны, которых убил алкоголизм? Будет глупо, если про него напишут именно это. — Я знакомый Бобби Сингера, — говорит рослый охотник, стоящий напротив наполняющего бокал Дина. — Хотел кое-что узнать. Про демонов. Дин пожимает плечами и «включает» чёрные глаза, откровенно наслаждаясь внезапной паникой на чужом лице. — Зависит от того, что именно ты хочешь знать. Благотворительностью мы не занимаемся. Охотник нервно поджимает губы. Это очень похоже на угрозу, делает вывод Дин... Первая пуля свистит в сантиметре от его виска, а вторая, похоже, находит цель, потому что Дина слегка шатает и он вдруг ощущает резкую боль во всём черепе. Воу, это… больно? — Сука! — рычит он и хватает клинок, швыряя его в охотника, когда его останавливают сильные руки Каса, обхватывающие его со спины. — Дин, прекрати, — говорит тот, удерживая его на месте. Дину очень хочется ответить что-нибудь колкое, злое или даже оскорбительное, но он почему-то совершенно не злится. У него по лицу стекают густые струи крови — это неприятно. Похоже, Дина-человека только что прибили. — Ладно, — отвечает он. — Но только потому, что ты просишь. Я бы его завалил. — Я знаю, — соглашается Кас, отпускает его и тянет руку к его голове. — Он прострелил тебе мозг. — Купим новый? — шутит Дин — судя по настороженному взгляду Кастиэля, неудачно. — Да ладно, чувак. Я же говорил, что больной на голову. А ты мне не верил. Это очень-очень редкая болезнь. Кас прижимает ладонь к его лбу и спустя несколько мгновений Дин чувствует неприятное холодное покалывание в области виска. Потом ангел убирает руку и протягивает ему слегка деформированную пулю. — И как называется эта болезнь? — спрашивает он совершенно серьёзно. Дин глупо усмехается и притягивает его к себе за воротник плаща, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Это совсем не то, что он делал тогда, на диване, и какая-то часть мозга Дина (возможно, простреленная) хочет что-то ему доказать — возможно, именно поэтому он кусает Каса, заставляя того дёрнуться — скорее, от неожиданности, чем от чего-то ещё. Дин разрывает поцелуй, смакуя ангельскую кровь на языке, и пьяно улыбается. Это то, что делают демоны. — Не скажу. Но она точно передаётся через поцелуи. Теперь ты тоже больной. Он ожидает чего угодно — того, что Кас сбежит, оттолкнёт его, врежет ему или даже запрёт его в демоническую ловушку, но вместо этого тот громко выдыхает и обхватывает его за талию, впечатывая спиной в барную стойку. Дин запоздало припоминает, что ангелы не только быстрые, но ещё и очень сильные — Кас может легко сдвинуть одной рукой шкаф… или Францию. В любом случае, сейчас его, похоже, больше интересует Дин. Возможно, он тоже провёл небольшой анализ. — Ты меня не заражал, — говорит Кас и мягко целует его в губы. — Этой болезнью я болею с нашей первой встречи. Судя по звукам быстрых шагов, охотник сбегает. Дину следует разозлиться, но почему-то не получается. Рядом с Касом он вообще не чувствует злости. Это приятно.