Ночь видит всё.

Эта ночь была темнее чем обычно. Ясное небо, усыпанное звездами, указывало путь лунной всаднице, в планах которой была легкая прогулка под покровом луны, которая едва виднелась из-за деревьев. Шелест листьев и ритмичные удары лап Новы о каменистую тропы, звучали так умиротворяюще и спокойно, относительно того, как это ощущалось при дневном свете: так шумно и раздражающе; возможно, светлое время суток просто раздражало покровительницу Селемины. Остановившись у перепутья, Луна на секунду задумалась. Перед ней было две тропы, ведущих в разные направления. Одна из них вела к чистому лугу, а вторая, постепенно сужаясь, вела в густо заросший лес, сквозь который лунный свет вовсе не проходил. Да, выбор был очевиден, только для дитя ночи, и, шлёпая по бедру Нову, было принято решение устремиться в глубь леса, дорога через который, казалось, относительно короче и прямее, нежели через луг. Входя в лес всё глубже, окружающие звуки сменялись на нечто более пустое и абсолютно глухое, до звона в ушах. Удары лап Новы становились всё тише, будто они сейчас прибывали в вакууме, полностью изолированном от каких-либо звуков. Лишь иногда был слышен Рёв местных обитателей местной фауны, который больно бил по ушам на контрасте с тишиной. Казалось, что кто-то за ней наблюдает, от чего сердце начинало биться быстрее, а дыхание само собой сбивалось. Остановившись у более узкой тропинки, Луна слезла со своего питомца, поглаживая ту по мягкой спине. — Встретимся дома — Мягко улыбалась эльфийка. Тропа становилась уже и верхом было всё сложнее пробираться сквозь густые заросли. Вооружившись глефой и прощаясь с Новой, Луна продолжила путь в одиночестве, прорубая перед собой всю ту растительность, что мешала ей продвигаться дальше. Обстановка вокруг неё менялась, сменились и звуки; Вопли становились всё громче, а их появление учащалось. Шелест листьев звучал не так естественно, как прежде, а скорее более беспокойно, к ним прибавлялись и хлопки крыльев, которые смешивались с другими звуками, но продолжали оставаться такими глухими. Помимо этого, вокруг становилось всё темнее, от чего ориентироваться в пространстве становилось труднее. — Голоден… Рычание становилось всё более разборчивым, но конкретно определить, откуда доносились эти звуки возможности не было. Она не боялась того, кто из издаёт, рыки казались такими знакомыми и родными, но причина этого рычания настораживала. — В ночном лесу… Рёв сменялся на нечто более мелодичное. И теперь становилось понятно, с какой стороны её сопровождает ночное существо. Глефа стремительно полетела в ту сторону, но не вернулась обратно, а значит она не попала, хотя и не целилась в кого-то конкретного. Хотелось заметить ночное нечто раньше, чем оно могло выскочить на неё. — …К утру от тебя останутся лишь кости. Раздался громкий вой, настолько громкий, что в ушах зазвенело громче прежнего. На Луну налетела огромной туша, сбивая её с ног, вдавливая спиной в землю. Когтистые сильные лапы сдавливали плечи девушки так сильно, что казалось она вот-вот сломается. Он впивался своими остриями в её бледную кожу, по садистке медленно ведя ими вниз. — Ты…! — Хрипло вскрикнула эльфийка. — Ты выглядишь омерзительнее, нежели раньше. — От чего-то на её лице промелькнула улыбка. Может она ждала этой встречи с ним, а может ночной кошмар во плоти — это лучшее, что могла настигнуть её. Над Луной возвышалась фигура ночного сталкера, рот которого уродливо косило от ухмылки. Пасть тянулась так широко, что обнажала его нечеловеческий язык и несколько рядов желтоватых клыков. Слюни со рта капали вниз, попадая на лицо девушке, от чего становилось слегка противно, но глаза от него отводить не хотелось. Руки сталкера остановились на талии, оставляя за собой по телу эльфийке кровавые тропы, которое направляли собой куда-то дальше в низ. — Луна благоволит мне больше. — Рычал демон, усмехаясь, от чего пасть раскрывалась только шире, а слюней больше. Сердце билось быстрее от сильного возбуждения в теле и от того ужаса, которое внушал собой демон. Фигура перед ней состояла полностью из мышц и мускул, обтянутой кожей так, что казалось ещё немного и она затрещит по швам. Днём сталкер всегда выглядел более гармонично и мог быть вполне разумным собеседником, даже, относительно милым в сравнение с теми дневными скитальцами, которых приходилось встречать. В демонах всегда есть что-то манящее и загадочное, что-то, что раскрывается лишь под луной и это таинство сейчас стоит перед ней. Тёмное восхождение в его проявлении заставляло о многом задуматься. — Не спится, Сталкер…? — Не успев договорить, Луна получает звонкую затрещину и, тут же, вторая рука пролетает над её телом, когтями цепляя костюм, который с звонким треском рвется на уровне живота, обнажая подкаченное тело, покрытое узором влажных красных следов, устремляющихся в своём направлении. Рефлекторно, она наносит удар коленом в живот сталкеру, на что тот с громким визгом широко замахивается и кажется, что вокруг становится так светло, что хочется зажмурится. **** После звонкого удара, следует лишь громкое рычание, вперемешку с нечеловеческим хохотом. Треск одежды не заканчивался до момента, пока броня не стала лежать лоскутами на теле эльфийки, едва что-то собой прикрывая. Множественные следы когтей демона украшали сейчас её тело, по мнению самого Баланара и взяв в ладонь упругую грудь тот зверски зарычал, но уже как-то иначе. В этом рыке слышалось довольное урчание. Казалось, что прежде ему не удавалось контактировать с женщинами, ведь его попытки ощупать лежащую перед ним девушку, скорее походили на действия свирепого зверя, рвущего свою добычу на части. Он хватался за каждый участок тела, оттягивая его на себя, на сколько это возможно, сильно сжимая и тут же отпуская, чтобы успеть схватиться за другой. Вонзая когти то глубже, то вовсе трогая мягкие участки подушечками пальцев, сталкер получал удовольствие, которого был лишен долгие годы. Приходя в себя, Луна постепенно начинала осознавать происходящее вокруг неё. Член демона так сильно набух, что его силуэт отчётливо виднелся из-под брони, которая вот-вот бы и лопнула от такого сильного давления изнутри. Наверное, это причиняло столько боли, но смотрелось так эротично, что хотелось смотреть на это не отрываясь. Закусив губу, обезоруженная девушка потянулась к паху сталкера; руками нащупав кожаный гульфик, она пыталась его расстегнуть. — Тебе, наверное, так больно… Давай же я тебе помогу. — Шептала она. Шлепок по рукам был уже менее звонким, и резким движение лап, сталкер срывает с себя обмундирование, обнажая свой член, такой же синий, как и его тело, но с ярко красной головкой, с которой уже сочилась смазка. Член сталкера был таким же крупным, как и его тело, в сравнение с телом человека. Хотя, честнее будет признаться в том, что, даже относительно его телу, половой орган демона был огромен. Он стоял и подрагивал от возбуждения, чувствовался жар и запах сырого мяса молодого скота, словно нечто молочное. Руками, сталкер тянулся к волосам эльфийки, запуская когтистые пальцы в них. Сжав копну волос в кулак, тот силой притянул её голову к паху и тихо, на удивление разборчиво, протянул: — Действуй. Облизнув сухие губы, Луна аккуратно приблизилась к члену, осторожно проведя языком по головке, слизывая горьковатую смазку. Возбуждение в её теле давало о себе знать, и она попыталась взять головку в свой влажный рот, но та едва помещалась. Предприняв ещё несколько попыток, она аккуратно спустилась влажными губами вдоль основания члена, периодически высовывая язык, оставляя за собой влажную дорожку. Демон выше довольно постанывал, издавая странные звуки урчания, которые всё также смешивались с рычанием, но не там животным, как ощущалось ранее; рычание было самодовольным и таким властным, что хотелось ему подчинятся не взирая на всю ту боль в теле, которую он доставлял своими болезненными касаниями. Поднимаясь вдоль члена выше, эльфийка аккуратно опустила руки на влажное, от своих же слюней, основание, постепенно двигая ими. Снова приставив свои губы к головке, она нежно чмокнула её, приоткрывая рот так сильно, как только это возможно, она вновь попыталась принять его в себя. Баланар тянет руки к лицу девушки, когтями подцепляя уголки влажных губ, тянет их в разные стороны, под покорное мычание эльфа, с губ с которых срывается тихий, но протяжный стон боли. Он растягивает её рот, по садистке, медленно, наблюдая как подсохшая кожа трескается и начинают проглядываться редкие красные крапинки, которых становиться всё больше. Резкий толчок бедрами и её рот полностью заполнен, насколько это возможно, горячим членом, который по ощущением разрывал её сильнее, чем лапы Демона. Постепенно привыкая к размерам, девушка стала двигать головой, громко хлюпая слюнями и мыча от боли. По её подбородку стекали слюни, вперемешку со смазкой, тонкой ниточкой опускаясь всё ниже. Доходя до половины всей длины, становилось тяжело дышать, но крупная ладонь, поглаживающая её макушку, начинала давить, от чего член упирался в глотку, заставляя эльфийку давиться им. Она никогда прежде не издавала таких мерзких звуков, но кажется её партнёру это больше чем нравилось. Горечь во рту зашкаливала, толи от обильной смазки, которая не переставала сочиться с члена, толи от желчи, которая непроизвольно выделялась внутри неё. Баланар спускал руки к талии эльфийки, попутно царапая всё, до чего мог дотянутся когтями, и рывком задрал её ноги, поднимая её бёдра на уровень своего лица, насаживая её глубже. Член проникал прямиком в глотку, и теперь было слышно лишь шумные выдыхания носом. Всё тело девушки было влажным от крови и пота, а по ногам, тонкими ниточками стекали соки, прямиком из её узкой дырочки, которую закрывали набухшие половые губы. Придерживая одной рукой талию, демон протяжно простонал и приблизился рукой ко входу, проводя подушечками пальцев по губам, он непроизвольно царапал мягкие бёдра, которые тут же покрывались багровыми узорами. Массируя клитор кроткими движениями, внутрь стали проникать два пальца, сначала осторожно и не глубоко; то, как они свободно входили лишь сильнее раззадоривало сталкера, от чего он постепенно добавился и третий палец. Вводя их до упора, конечности, внутри эльфийки, то расходились, царапая стенки внутри, то прижимались друг к другу, от чего было слышно забавное хлюпанье. Демон водил пальцами всё более резко и грубо, царапая всё, до чего доставал, от чего тело на его руках начинало дёргаться из стороны в сторону, насаживая себя то глубже на член, то на когтистые пальцы. Урчание становилось громче и несколько толчков бёдрами спустя и голову эльфа оттаскивают. Луна не успевает сказать и слова о том, как она поражена строением тела Демона, его размерами и всё то, что она сейчас чувствовала, как её тут же швыряют на землю животом вниз, сопровождая действие громким рычанием, вперемешку с хохотом. Застонав от боли, девушка только и успевает схватиться руками за траву, которую она тут же выдирает с корнями из земли, от того, что её тело снова находится в подвешенном положении. Сталкер грубо держит её за талию, пристраиваясь между её ног и подставляя к её лону головку, ещё влажного, члена. Эльфийка аккуратно потёрлась об него своими влажными губками, но видимо, демон воспринял это как приглашение и, лишая всего удовольствия свою пассию, тут же ввёл член на весомую часть всей его длины, от чего девушка тут же вскрикнула, а после, так же громко простонала, падая торсом на землю. Её талию крепко держат грубые лапы, сжимают её, иногда дотягиваясь до груди, а после снова опускаясь, вдоль туловища. Она чувствует, как в неё входят, не только сзади, но и по бокам; Когти впиваются в живот, протыкая его, и оттягивая изнутри в разные стороны. Это была не резкая боль, которая появилась в мгновение, а длительный процесс, который явно наслаждался демон позади неё, как и визгами, которые издавала девушка. С неё капало и стекала алая жидкость, проходя свой путь до груди, образовывая под ними лужицу. Её продолжали рвать изнутри и снаружи, но Луна чувствовала тоже удовольствие, что и её партнёр, который находился в ней слишком глубоко. Сталкер двигался в своём темпе, очень несуразном, резком и непредсказуемом. Он двигался так быстро, как только мог, от чего соки с лона, вперемешку с кровью, брызгали, каплями стекая по его поножам. Грубыми толчками, член проникал всё глубже, упираясь в матку, но этого было недостаточно для того, чтобы насладиться телом эльфийки в полной мере. Толчки становились всё более настойчивыми, и упираясь головкой до упора, Баланар вдавливал свои руки в тело эльфийки всё глубже, ощущая влажными ладонями всё то, что скрывала внутри себя партнёрша. Он притягивал её тушу к себе, как можно ближе, ощущая узость вокруг себя, от чего слышались протяжные мужские стоны, срывающиеся на рык, это рычание полностью заглушало вопли Луны, что заставляло его делать более резкие толчки. Томно дыша и урча, демон всё больше терял контроль над своими действиями, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь найти наилучшую позу, в которой бы он смог полностью оказаться внутри. То сгибая колени, то вставая в полный рост, тело Луны слегка подпрыгивало и тут же больно ударялось о землю, от чего крики становились хриплыми и глухими, едва уловимыми, и скорее походили на скулёж, нежели на стоны от удовольствия. Согнув её тело в спине, демон слегка прижал копытом голову своей партнёрши, вдавливая её лицом в траву. Проникая глубже, его настигло ощущение такой лёгкости, о которой нельзя было и подумать; вгоняя член до упора, он снова потянулся к груди, довольно рыкнув. Жидкости с живота обрели звук, задорно стекая вниз, не успевая впитываться в землю, от чего падение мягких кусков с шумом ударялось о лужу, оставляя за собой брызги, сквозь звон которых едва было слышно хрип Луны. Копыто сильнее давит на голову, дабы заставить девушку проявить себя; игнор с её стороны сильно раздражал Баланара, от чего тот, всеми действиями пытался выбить с неё хоть вздох, но вместо этого слышался лишь хруст под ногой. Ещё пара грубых толчков и он кончает. **** Звонкий хруст под копытом и тело Луны соскальзывает с члена, бездыханно падая на землю, из-за чего сперма выплескивается изнутри. Лужайку украшает её тело и ярко красные лужи, которые тянутся к его копытам. — Голоден… — воет демон, срываясь на дикий рык. Становилось светлее и с появлением света внутри густой чащи приходило и осознание произошедшего, за которым следовала истерика. Громкий вой не давал покоя, окружающему их, лесу, и падая на колени, он мягко держал руку своей обезглавленной пассии, судьба которой оставалась следами на его теле, тянулась вниз и утекала в землю. Наклоняясь к её грудной клетке, Баланар зарывался в неё своей мордой, прячась от собственного чувства угнетения, вдыхая её сладкий запах, который ещё оставался на коже. Слёзы, что катились по его морде, пусть и не согреют её тело, но так казалось, что она ещё теплая и вот-вот встанет и скажет о том, что всё хорошо, может даже выкинет что-нибудь едкое в его адрес и отправиться по своим делам, а он по своим. Вставая, демон отвернулся, дабы не смущать эльфийку и взмыл в небо, оставляя покровительницу Селемины в одиночестве.