Твои розы и мои ромашки

      Августовское утро. Солнечные лучи пробивались сквозь плотные шторы, освещая небольшую комнату однокомнатной квартиры, в которой жил Марк. Было девять утра, а значит, скоро должен прийти Сезар.       «Если, конечно, не опоздает», — подумал Марк, а ведь Сезар иногда опаздывал. На его счастье это не были важные встречи и он не злился. Его сердце билось часто, при встрече с другом. Хотя сами встречи не были чем-то необычными, но тому все нравилось. Куда лучше встркч с его религиозной семьёй. Нет, родители не были культистами, не приносили жертв. Но были достаточно строгими и доставали Хитклиффа бесконечными вопросами о детях, девушке и прочих прелестях взрослой жизни. Сара лишь кивала, понимая, что от их матушки Джейн спасения никакого.       Переодевшись в толстовку на голое тело, Марк причёсывался. Около зеркала он заметил старый альбом, видимо, забыл убрать вчера после работы. На самом первом развороте были нарисованы, тогда еще маленьким Хитклиффом, два мальчика: один, высокий и пухлый, с темными волосами, в красной футболке, другой — маленький, худенький, с коричневыми волосами, в синей рубашке. На их лицах были улыбки и оба выглядели счастливыми. На рисунке было написано неровным почерком «Я и мой друг Сезар!».       Парень улыбнулся. Раннее, он конечно знал о существовании Сезара и его семьи. Как-никак, Торресы были самой богатой семьёй в округе. Но сам пухлый паренёк казался маленькому Хитклиффу чем-то мистическим. И, конечно, Марк для него просто невзрачный человек. Да и общались лишь матери и отцы семейства. Про свои приключения в детских садах шатен не помнил.       Но вот когда он поступил в школу, Марк заметил снова стоявшего около кабинета математике Сезара. Смуглый паренёк немного нервно оглядывался по сторонам, держась подальше от шумных школьников. Марку просто повезло стоять рядом. — ¿Hola? Me llamo César Torres, ¿y tú? — спросил паренёк, пытаясь побороть застенчивость.       Марк не знал испанский. Но понял, что Сезар называет своё имя. По фамилии он из той самой семьи? Самой богатой в округе? — А… я Марк Хитклифф, — Марк пожал руку Сезару, которая была очень теплой, а у самого Хитклиффа холодная. Сезар радостно улыбнулся. — ¡Ahora eres mi nuevo amigo! — жизнерадостно сказал Сезар, улыбаясь.       Какое-то время Марк думал о том, что его друг бросит его когда станет старше. Но этого не произошло, но иногда паранойя доставала мальчика и его мысли занимало то, что Сезар в один день плюнет ему в лицо. Но прошло два года и… ничего. Торрес как всегда был тем милым маменькиным сыночком и хорошим другом. Он и не думал превращаться в избалованного капризного маленького монстра. Да и Марк даже бывал у него в гостях. — Боже, ты до сих пор думаешь о том, что он тебя бросит? Если два года ничего не происходило, то с чего бы ему тебя кидать, болван? — ругал сам себя Марк, когда оставался наедине с самим собой. В такие моменты это не Сезар был предателем в его глазах, а он сам. Думает такое о друге, который ни разу не распускал слухи или унижал Марка.       Даже Сара однажды сказала: — Марк, прекращай свою паранойю. Сезар сам показал себя как воспитанный и добросердечный мальчик. Да, неженка, но не хитрая гадюка. Переставай уже смотреть те фильмы о школе. А то шаблоны богатых детишек уже на реального человека перекидываешь! — она говорила чистую правду хоть и была младше и сама была во втором классе, — Сезар может обидеться и ты тогда станешь вообще одиноким! — Ага, — грустно вздохнул он, понимая, что даже младшей сестре паранойя братца надоела. Больше он старался не поднимать свою паранойю про предательство. ***       Однажды после школы Марк сидел и плел венок из цветов. Это были ромашки, которые он собрал еще в парке. Некоторые цветы помялись, но сломанных не было. Мальчик стеснялся того, что любил цветы. Ведь это для девчонок. Но потом он услышал шаги и нежный испанский: — ¿Qué es? — паренёк положил голову на плечо и смотрел на недоделанный венок. — Это… ромашки, — промямлил Марк, с красными щеками. Он боялся, что Сезар посмеется над ним. —Me gustan las flores, especialmente las rosas. Son tan hermosos, fragantes. Mi madre nunca consideró que mi amor por las flores fuera algo vergonzoso, — улыбнулся Марку сын Торресов.       Марк за эти два года подтянул испанский, хотя у него единственное, что получалось это заучивание текстов Библии и рождественские песни. Так что он мог на слух понимать речь аргентинца. — Может, ты прав. Но мне всегда нравились ромашки и подсолнухи, — сказал он, уже не смущаясь. Сезар не побежит рассказывать всем про его слабость к цветам. Он тоже любитель цветочков. ***       Из раздумий его вывел звонок в дверь. На часах уже пол двенадцатого, неужели Марк так увлёкся? Убрав рисунок, парень пошел открывать. За дверью стоял Сезар, который приоделся в смокинг. Хотя Марк говорил, что их встречи не официальные и можно не одеваться так помпезно. Но Сезару было все равно. Чистый смокинг, красный галстук-бабочка и даже бутоньерка в виде розочки. — Hola!— поздоровался он, снимая ботинки и усаживаясь на пуфик. — Привет, — сказал парень, — вот, ждал тебя. Пройдем, попьем, чай. Сезар что-то искал в кармане и максимально бережно достал как-то вышивку из кармана. — Это… подарок. Я решил сшить это для тебя, Маркито, — Торрес протянул розу из фетра, — я старался. — Спасибо, Сез, — сказал Марк, ошарашенно беря мягкую фетровую розочку.       Он пошёл в свою комнату и что-то искал. Потом достал венок из ромашек. Марк нашел Сезара на кухне, который пил чай с брауни. Улыбнувшись другу-сладкоежке, он окликнул. — Это для тебя, — сказал Марк, — на память о том, что мы друзья, — сказал шатен, улыбаясь.       Торрес рассыпался в благодарностях этому верующему парню с крестиком на груди, от чего тому стало даже как-то неловко. Но это же Сезар… он рассыпался в благодарностях своим друзьям. Устроив венок поудобнее в мягких волосах, парень одобрительно кивнул. — Твои ромашки и мои розы, — шепнул Сезар, — мы друзья, несмотря ни на что, Маркито. Марк одобрительно кивнул. И вот им по восемнадцать и они до сих пор дружат. Оба вообще не жалели о том, что тогда подошли будучи школьниками друг к другу. Ведь тогда они наконец-то стали лучшими друзьями на свете.