В зоне заражения

«И какого черта весь этот пиздец начался именно здесь и именно сейчас? — в который уже раз, мысленно матерясь, думал Ëсан, аккуратно лавируя между брошенными на дороге машинами. — Стоило только приехать в первый раз в Сеул, как тут началась эта гребаная эпидемия!» Вот уже почти неделю он старался выжить в быстро умирающем мегаполисе, в котором хорошим тоном стало простреливать трупам головы, чтобы они не поднялись вновь с единственным желанием — сожрать всё, что движется. Всё началось именно в тот день, когда Ëсан приехал, поддавшись уговорам Хонджуна, в столицу. В одной из больниц какой-то псих бросился на врача и буквально перегрыз тому горло. Вернее, выдрал кадык и принялся с аппетитом жрать его, а врач через несколько минут поднялся и сам погнался за одной пациенткой. Через несколько часов в городе объявили военное положение, а эту нечисть начали отстреливать. Вот только зараженные оказались невероятно живучими и не дохли до тех пор, пока им окончательно не сносили голову. Ëсан сам видел, как одному зараженному практически в упор всадили в грудь и живот несколько очередей из автомата, а тот лишь ненадолго затормозил, вновь кинулся на стрелка и откусил тому несколько пальцев на руке… С большим трудом, но всё же удалось дозвониться до родителей и удостовериться, что у них всё в порядке, хоть местные власти и ввели множество ограничений, а на всех въездах в родной Пхохан стоят блок-посты военных и полицейских. Оставалось совсем немного — вырваться из Сеула и вернуться домой. Мотоцикл, урча двигателем, продвигался вперед по безжизненной улице, а вокруг стояла мертвая тишина. «Вчера хоть стреляли гораздо чаще, — подумал Ëсан, взглянув на остов полицейского броневика, перегородившего дорогу. — А сегодня что-то совсем притихли. Не могли же эти психи всех людей перебить? Как-то совсем не хочется изображать из себя героя Уилла Смита посреди мертвого города… У него хоть собака была». По крайней мере, теперь ему не нужно шарахаться от каждого шороха, надеясь лишь на верного двухколесного коня, ведь еще утром Ёсан обзавелся потрепанным дробовиком, так и оставшимся в креплениях в салоне полицейского седана. К сожалению, пригодился он практически сразу. Очередной зараженный набросился на стоявшего рядом Хонджуна и укусил его за плечо, тут же отбросив свою жертву и накинувшись на Ëсана. Грохнул выстрел, и сноп картечи снес половину обезображенной морды, когда-то бывшей лицом вполне симпатичной девушки. Тело Хонджуна тем временем начало мелко дрожать, предвещая переход в иную форму. «А ведь мы просто хотели посмотреть этот чертов город! — подумал Ëсан, глядя на друга, глаза которого уже подернулись белесой пеленой. — Сука, за что?! Чем хëн это заслужил?.. Он ведь просто хотел жить, писать свой дурацкий рэп и ухлестывать за любой встречной юбкой, но теперь ничего этого не будет. Для него все кончено… Еще ни один человек не переживал укус. К тому же, я всего лишь исполню наш уговор, который сам хëн и предложил»… Передернув дрожащей рукой затвор ружья и едва совладав с собой, Ëсан прошептал короткое «Прости, друг», отвернулся и потянул на себя спусковой крючок. В сторону, где лежал переставший хрипеть друг, смотреть не было ни сил, ни желания, потому он быстро вытащил из машины и нацепил на себя патронташ, перекинул оружейный ремень через плечо и вскочил на мотоцикл, с места рванув куда подальше. — Эй!.. Эй, постойте!!! — раздалось из-за спины, и Ёсан остановился, оглянувшись на звук. К нему со всех ног неслась девушка с небольшим рюкзаком за спиной и в какой-то нелепой панаме, болтающейся на шнурке, или как там эта хрень правильно называется?.. — Прошу, помогите… Они уже близко!.. За спиной девушки раздался утробный вой, и из переулка, откуда она появилась, выскочил псих с окровавленной мордой. Он бежал, припадая на поврежденную ногу, а его правая рука болталась на ошметках мышц и сухожилий, но даже так он всё равно скоро должен был нагнать явно уставшую девушку, едва перебирающую ногами. Скинув шлем, Ëсан соскочил с мотоцикла и потянул из-за спины дробовик, устремившись навстречу беглянке. В этот раз руки почти не тряслись. — В сторону! — крикнул Ëсан, вжимая приклад в плечо и наводя ствол на зараженного, вдруг резко рванувшего в сторону и оказавшегося на одной линии с девушкой. — Айщ… Падай, живо! Она всё поняла сразу и бросилась на асфальт, уходя с линии выстрела. Ëсан дернул спуск, и голова ходячего мертвеца взорвалась алым фонтаном, пятная окрестности ошметками серого вещества, а вдали послышался чуть шаркающий топот нескольких десятков ног вперемешку с рычанием и воем. Не говоря ни слова, Ëсан рывком поднял девушку с дороги и потянул за собой к мотоциклу. Двигатель, заглушенный совсем недавно, схватился сразу и, под перекрывший его рокот визг новой попутчицы, мотоцикл с пробуксовкой рванул вперед, оставляя показавшихся ходячих без еды.

***

— Только бы не пустая… — с надеждой промолвил Ëсан, вставляя заправочный пистолет в горловину бензобака. В шланге захрипело, и в наполовину пустой бак хлынуло топливо. — Ну наконец-то, мать его! — воскликнул он, хлопнув ладонью, затянутой в перчатку, о руль. — Мы теперь сможем отсюда уехать? — спросила девушка, так и оставшаяся сидеть на мотоцикле. — Вы… Ты… — она шмыгнула носом и взглянула на Ëсана. — Спасибо, что спас. — Еще рано благодарить, — ответил он, периодически поглядывая по сторонам. — Ты местная?.. — Из Андона. Я поступать в университет приехала, а здесь такое творится… Думала отучиться и избавить, наконец, брата от необходимости меня обеспечивать. — Тогда нам с тобой по пути, — пожал плечами Ëсан и вернул пистолет в колонку. — Как тебя хоть зовут? — Чон Наëн, — ответила она, вдруг потупившись. — Спасибо, ты меня спас от этого чудища. А ты тоже едешь в Андон? — Нет, мне нужно дальше, в Пхохан. Меня Ëсаном звать, — произнес он, возвращая пистолет на место. — И кончай уже меня за это благодарить… Как будто сделал что-то невообразимое. — Ты мог уехать, а не рисковать ради незнакомой девушки, — стояла на своем Наëн. — С меня хватит и того, что я не смог… — промолвил Ëсан, но осекся, вспомнив Хонджуна, так и оставшегося лежать на одном из многочисленных перекрестков умирающего города. — Неважно. Нужно сваливать отсюда, пока психи и сюда не пришли. Он забрался на мотоцикл и запустил двигатель, почувствовав девичьи руки, крепко обнявшие его за пояс. Держаться за специальные ручки, конечно, было бы более практично, но отчего-то совершенно не хотелось говорить об этом Наëн. Как и о том, насколько приятно ощущать тепло ее тела, плотно прижавшегося к нему. Так пропадало ощущение тотального одиночества.

***

— Ëсан, впереди! — палец Наëн указал на перегородившие улицу бетонные блоки и мельтешащих за ними людей в форме и с оружием. «Неужели почти выбрались? — подумал Ëсан, прибавляя газа и вслушиваясь в гул двигателей, раздающийся с параллельной улицы. — Вот сейчас минуем пост, а за ним — свобода»… Навстречу им из-за блоков вышел невысокий военный и поднял руку, приказывая остановиться и недвусмысленно направляя в их сторону автомат. До солдата оставалось не так уж и далеко, когда на перекресток, отделявший его от мотоцикла, вылетело несколько машин. Сидевшие в них люди орали что-то, а один из них, высунувшись из окна по пояс, вскинул руку с пистолетом и несколько раз выстрелил. В ответ загрохотали автоматы солдат, но машин уже и след простыл. — Что это было? — воскликнула Наëн, крепче прижавшись к Ëсану, начавшему тормозить. — Зачем они стреляли в солдат?.. — Да откуда я знаю… — Ëсан наконец полностью остановил мотоцикл и, соскочив с него и оставив дробовик рядом, бросился к лежащему навзничь солдату. От поста тоже бежали люди, таща с собой раскладные носилки. — Тише, приятель, твои сейчас будут здесь, — тихим вкрадчивым голосом проговорил Ёсан, посмотрев в бледнеющее лицо солдата, мельком приметив родинку под глазом. — Так глу… глупо, — простонал военный, и только сейчас Ëсан заметил, что он зажимает окровавленной ладонью шею, — и так больно… Как теперь роди… родителям в глаза посмотрю?.. Послышался глухой стук. — Уëн?! Что ты здесь делаешь?! Что с тобой?.. — раздался над ухом крик Наëн, упавшей рядом на колени и вцепившейся в руку умирающего мертвой хваткой. — Прошу, не оставляй меня!.. Ну хоть посмотри!.. — силой развернув лицо брата к себе, навзрыд прокричала Наён, а Ёсан отнял ее руки от окровавленной шеи солдата. — Н-нет!.. — сорвавшимся голосом прорычала она. — Ув… Уведи её, — тихо простонал Уëн и взглянул на нее. — Прости, сестренка… Ëсан попытался было оттащить рыдающую Наëн, но она крепко вцепилась в руку брата и никак не хотела отпускать. Подбежавшие солдаты не приближались и лишь смотрели по сторонам, стараясь не встретиться взглядом с заплаканными глазами девушки. Один из них, сняв шлем и присев на колено, оттянул пропитавшийся кровью ворот форменной футболки и снял с шеи Уëна жетон. — Отнести сержанта на пост, — приказал он, с трудом закрыв глаза покойника, и встал, взглянув на Наëн, всё еще сжимающую руку брата и кричащую что-то ему. — Соболезную… Знаю, что этим не сделаю лучше, но в последние мгновения он точно был спокоен, увидев вас, — добавил он мягким голосом, глядя ей глаза в глаза и разжимая ладонь, палец за пальцем. — Его нужно отпустить. Уëн не хотел бы, чтобы из-за него так убивались… — А что это за уëбки были? — невпопад спросил Ëсан, подойдя ближе к Наëн и положив ладони на чуть подрагивающие плечи. Она продолжала смотреть вслед удаляющимся носилкам отрицательно качала головой, а ее саму сильно трясло, словно лист на сильном ветру. — Мародеры, в рот их сношать, — солдат сплюнул на асфальт. — Почувствовали, суки, что в городе власти нет, вот и беспредельничают… Прочесать бы город частым гребнем, да только сил у нас хер да маленько. Только и хватает на то, чтобы периметр держать, а всё равно ходячие уже вырвались. — И куда они пошли, конечно же, никто не знает? — поинтересовался Ëсан. — Спроси что попроще… Они несколько часов назад собрались большой толпой и ломанулась на соседний блок-пост, смяв его, — произнес собеседник, вытягивая из кармана пачку сигарет. — Лучше поезжайте, а то всякое может случиться. Далеко ехать? — Мне теперь некуда идти, — бесцветным голосом прошептала Наëн, обняв себя за плечи. — Больше никого у меня нет… Лучше бы я там осталась! — воскликнула она, повернувшись к Ëсану и кивнув в сторону города. — Как бы там ни было, а здесь я тебя не оставлю, — сказал Ëсан, прижимая ее к себе и осторожно поглаживая по спине. — Доедем до Андона, а там уже решишь, что будешь делать. — Спасибо тебе, — прошептала Наëн, продолжая тихо всхлипывать.

***

Мимо проносились километровые столбы, отсчитывая расстояние, отделяющее Ëсана от дома. Изредка мотоцикл обгонял попутные машины, а иногда навстречу проносились военные. Солнце уже начало уже клониться к горизонту, когда показалось ответвление, ведущее, судя по указателю, к мотелю. На секунду задумавшись и оглянувшись на опускающееся светило, Ëсан свернул с трассы, поймав себя на мысли о том, что продолжает включать поворотники. Мотель представлял собой небольшое строение с вывеской и с десяток однотипных домиков. Остановив мотоцикл на ощутимом расстоянии, Ëсан слез с него и потянул из-за спины дробовик. Наëн тоже слезла на землю и направилась вместе с ним к постройке, до появления ходячих служившей фойе. Через всю стену тянулась корявая надпись, сделанная краской. — Мертвые ушли дальше, — вслух прочитал Ëсан и, пожав плечами, пнул дверь ногой. — Пусто, вроде как… — Давай поскорее возьмем ключи и уйдем, — сказала Наëн и пошла к стойке регистрации, будто попавшей сюда прямиком из исторического фильма о временах японской оккупации. — Здесь почему-то страшнее, чем на улице, — вздохнула она, передернув плечами, и сняла с крючка один из ключей, к которому, кроме небольшой таблички с номером домика, была прицеплена акриловая фигурка добермана. — Четвертый домик.

***

Открыв домик и подогнав мотоцикл к крыльцу, Ëсан перетаскал все их невеликие запасы, пополнившиеся несколькими плотными пакетами с одноразовыми пайками, которые им вручил лейтенант Ли, провожая в путь. Дом делился на две комнаты: большую, совмещавшую в себе функции кухни, гостиной и прихожей, и малую, в которой главенствовала немаленькая и довольно мягкая кровать. Наëн ускользнула в ванную, откуда почти сразу послышался шум воды, а Ëсан, скинув порядком надоевшие берцы, принялся за приготовление позднего ужина. «Хорошо всё же, что электричество здесь есть, — подумал он, выставив на стол несколько несколько пачек рамена и включив чайник. — А то пришлось бы есть холодное, да и Наëн было бы намного страшнее». — Как же хорошо, — сказала она, выйдя из ванной, и Ëсан непроизвольно сглотнул, засмотревшись на ладную фигуру, прикрытую сейчас лишь коротким топом и шортами. — Такое чувство, будто всю эту жуть с себя смыла, только… — Понимаю, — кивнул Ëсан, придвигая к ней миску с раменом и снимая закрывающую ее тарелку. — Айщ!.. — прошипел он, потянув слегка обожженные пальцы к мочкам уха, в то время как тарелка от неосторожного движения слетела на пол и разбилась вдребезги. — Давай лучше я, — Наëн улыбнулась и принялась собирать осколки. — С мотоциклом и оружием у тебя получается управляться гораздо лучше. — Отец всё время шутит, что даже пластиковую посуду смогу расфигачить, — сказал Ëсан, услышав в ответ заливистый смех, и взглянул на окно, выходящее на парковку. — Я пока окна завешу, чтобы свет не было видно. Закрой дверь, а я пойду пройдусь до фойе. Подхватив дробовик, он вышел на улицу и огляделся. Везде, кроме их домика, темнота и тишина, только из-за небольшой рощицы раздавалось довольно громкое кваканье, да вокруг вились какие-то мошки. Но всё равно что-то казалось неправильным, а предчувствие прямо-таки орало во всю глотку, что не стоит отходить далеко. Ëсан осторожно вошел в постройку-ресепшен и принялся методично осматривать ее. Вскоре в одном из ящиков нашлось несколько достаточно плотных пледов подходящего размера, а на полке отыскалась коробка с длинными гвоздями и молоток. — Вот вас-то мне и надо, — усмехнулся Ëсан и повернулся ко входу, тут же вскрикнув от неожиданности. На пороге стоял мертвяк и скалил зубы так, словно был доволен тем, что смог застать человека врасплох. Его белесые глаза скользнули по Ëсану и остановились на дробовике, оставленном на стойке ресепшена. Его морда еще больше искривилась, и он ринулся вперед, а его рык отчего-то показался таким похожим на злорадный смех. Перекатившись через стойку и подхватив дробовик, Ëсан едва успел выставить его перед собой, и тот уперся ходячему чуть ниже линии челюсти, не давая возможности вцепиться в шею или лицо. Однако мертвяк продолжал бесноваться и всё сильнее давил на оружие, постепенно приближая свою пасть, из которой ощутимо несло тухлятиной. Но в какой-то момент он вдруг обмяк, перестав рычать, и Ëсан пинком отбросил его от себя, услышав как что-то грохнулось о пол. Над ним стояла Наëн, ее руки сильно дрожали, а на полу лежал давешний молоток, гвоздодëр которого был окровавлен. — Спасибо, — простонал Ëсан, слегка отдышавшись и поднявшись на ноги. — Теперь я тебя благодарить за спасение буду… А сейчас отвернись и заткни уши. Убедившись, что Наëн сделала все так, как он просил, Ëсан подошел к уже начавшему понемногу шевелиться мертвяку и, приставив ствол к его лбу, нажал на спуск. — Идем отсюда, — промолвил он, поднимая с пола пледы и гвозди с молотком, прибнял Наëн за плечо и направился к выходу. — Теперь он точно не встанет.

***

Общими усилиями все окна закрыли пледами, и вновь выйдя наружу, Ëсан убедился, что света в доме совсем не видно. Закрыв дверь и подперев для верности какой-то тумбочкой, он растянулся на диване и с интересом поглядывал в сторону Наëн, занимающейся готовкой. — Как думаешь, из-за чего это началось? — спросила она, повернувшись в его сторону. — Это всё так страшно и непонятно… И так хочется открыть глаза, чтобы понять, что весь этот ужас — лишь ночной кошмар, — она поставила на стол миски с раменом и присела на стул, взявшись за палочки. — А еще Уëн… Не могу, не хочу в это верить. Он всегда был самым лучшим, самым заботливым и добрым. Он даже остался в армии, чтобы оплатить мою учебу, — она тихо всхлипнула, — хотя ему там совсем не нравилось и было тяжело. А теперь его у… — Наён словно запнулась о слово, — убили… — У тебя был прекрасный брат. Эх, я бы тоже хотел сейчас проснуться. Тогда он и… Был бы жив, — вздохнул Ëсан, садясь за стол. — Ты «Поезд в Пусан» смотрела? — ответом ему стал кивок. — Вот и у нас, как я думаю, яйцеголовые умники что-то нахимичили… — У тебя тоже кого-то эти монстры убили? — взглянув глаза в глаза, спросила Наëн, отодвинув миску от себя и вытерев слезы. — Если не хочешь, то не нужно об этом говорить, просто я заметила, что ты несколько раз оговаривался. — Мне пришлось добить друга, — понурившись, ответил Ëсан, постукивая палочками о стол. — Мы с ним договорились, что если кого-то укусят, то другой его… добьет. Наëн встала и, обойдя стол, замерла за спиной у Ëсана, обняв за пояс и положив подбородок на плечо. Это длилось не больше минуты, но ему показалось, словно они провели в таком положении часы, если не дни. Наконец решившись, он осторожно провел кончиками пальцев по ее рукам и отстранил их, поднявшись на ноги. — Ты тогда ложись в комнате, а я на диване устроюсь, — кашлянув, сказал он и быстро пошел в сторону ванной, намереваясь какое-то время постоять под холодной водой. «Ну охренительно! — думал Ëсан, насыливая голову и размышляя над ситуацией. — Лучше не придумаешь — у нее горе, брат погиб, а тут я с ебучим стояком!.. Хорошо еще, что не заметила, а то мало ли что еще подумает. Айщ, холодная… — поежился он, подставляя тело под струи душа. — Нет, она вполне симпатичная, да и фигура у нее очень даже, но всё равно это как-то неправильно». Смыв с себя пену, насухо вытершись и натянув завалявшиеся в рюкзаке футболку и шорты, Ëсан вышел из ванной и на ощупь направился к дивану. — Ëсан, — окликнул его голос Наëн, замершей у двери в комнату. — Ты не мог бы… Мне страшно засыпать одной. — Хорошо, — немного помедлив, Ëсан подхватил неиспользованный плед и кивнул головой. — Я буду рядом. — Если ты собрался спать на полу, то даже не думай об этом, — в отсвете небольшого ночника было видно, что Наëн слегка улыбнулась. — Он холодный, и ты простудишься. — А тебе не кажется, что это достаточно комично — бояться простуды во время зомби-апокалипсиса? — спросил Ëсан, подходя ближе и останавливаясь у дверного проема. — А ты всегда такой зануда, или только с малознакомыми девушками? — вопросом на вопрос ответила Наëн. — Идем спать… — Что, вот так просто? А где же шутка о том, что нахождение с тобой в одной кровати меня пугает больше, чем все ходячие вместе взятые?.. — Это такая завуалированная просьба взять тебя на слабо? — тихо рассмеялась Наëн и легла на кровать. — Просто ложись уже. Нам обоим нужно отдохнуть, — сказала она и выключила ночник. Ëсан опустился на довольно мягкий матрас и повернулся на бок, устремив взгляд на закрытое пледом окно. Через какое-то время кровать слегка скрипнула, а на его пояс легла ладонь Наëн, сначала невинно, прижавшись словно из страха, но через какое-то время нырнувшая под футболку и коснувшаяся живота. Вторая ладонь тоже пробралась к оголенной коже и теперь блуждала по спине, иногда оставляя следы от недлинных ногтей. В шортах с каждой секундой становилось всё теснее, а рука, лежащая на поясе, стала понемногу спускаться ниже. — Не могу уснуть, — будто в оправдание, сказала Наён. — Наëн, прошу, остановись, — промолвил Ëсан, ощущая то, как ему постепенно срывает крышу. — Иначе я… — начал было он, но в тот же миг ладонь Наëн легла на его член и чуть сжала его сквозь ткань шорт. — Господи, Ëсан, ну не будь ты таким занудой, — в ее голосе явно слышалась улыбка. — Я ведь знаю, что ты меня хочешь, точно так же, как и я тебя. Хочется забыться, уйти от этого ужаса, а варианта лучше всё равно нет… Даже соджу здесь никто не оставил. Отстранив от себя ее руки, Ëсан повернулся на другой бок и приподнялся на руках, глядя в ее глаза, в которых уже загорелся огонек желания. Ее губы растянулись в легкой улыбке, а руки вновь потянулись к его паху. «Да гори оно все синим пламенем!» — было последней связной мыслью, и Ëсан подался вперед, сминая губы Наён и путаясь пальцами в длинных иссиня-черных волосах. Сколько длился поцелуй, Ëсан так и не понял, да и не нужно оно ему было. Разорвав его, он тут же припал губами к шее, оставляя на ней немаленький засос, а ладони принялись блуждать по всем изгибам фигуры, пока наконец не нырнули в шорты, наткнувшись на ткань трусов, но отчётливо почувствовав влагу. Почти сразу шорты обоих полетели в сторону, а чуть погодя за ними отправились его майка вместе с топом. Губы Ëсана стали опускаться всё ниже, оставляя следы на шее, плечах, груди. Вот они невесомо коснулись лобка, вызвав табун мурашек на коже Наëн и тихий полувздох-полувсхлип, вырвавшийся у нее. — Ëсан, прошу, не мучь меня, — тихо прошептала она, зарываясь пальцами в его волосы и убирая за ухо прядку, упавшую на глаза. — Я уже готова… Устроившись между ее ног и разведя их в стороны, Ëсан навис над ней, опираясь на руки, и нежно поцеловал в губы, начав постепенно входить. Наëн тихо простонала ему на ухо, скрестив ноги на поясе и проведя ладонями по спине, оставив тонкие следы от ногтей. По комнате понеслись стоны, раздающиеся в унисон, и с каждым новым движением всё больше ускорявшегося Ëсана, они становились всё громче и протяжнее. Вся его спина пестрела царапинами, а на груди и плечах Наëн расцветали новые засосы. — Да, Ëсан, да! — практически прокричала она, перед тем чуть прикусив мочку уха. Подаваясь навстречу его движениям, Наëн плотнее прижалась грудью к его груди. — Прошу, не останавливайся!.. — Для того, чтобы понять некоторую абсурдность того, чем мы занимаемся во время зомби-апокалипсиса, это совсем не обязательно, — усмехнулся Ëсан, толкнувшись особенно резко и глубоко и вслушиваясь в полный наслаждения стон. — Мне очень нравится то, как ты стонешь подо мной, но всё же стоит быть несколько тише, пока сюда не сбежались со всей округи ходячие или мародеры… — сказал он, вовлекая Наëн в долгий нежный поцелуй, не давая что-либо ответить. Повернуть Наëн на бок и приобняв одной рукой за талию, Ëсан стал входить короткими быстрыми движениями, накрыв ладонью лоно и поглаживая большим пальцем клитор. Его губы блуждали по девичьей шее, а рука с талии переместилась на грудь, чуть сжимая соски. Он уже чувствовал подступающую разрядку, когда по телу Наëн волной прокатилась дрожь, а с губ сорвался сладостный стон, полный наслаждения. — Ëсан, — тихо простонала она, ближе прижимаясь к его груди. — Я уже всё… Толкнувшись еще несколько раз, Ëсан отстранился, изливаясь в руку, и рухнул на спину. Дождавшись, пока он воспользуется первым попавшимся полотенцем, Наëн повернулась к нему и, коротко поцеловав в губы, улеглась головой на грудь. — Спасибо, что ты рядом, — промолвила она, начав выводить пальцем замысловатые узоры на его животе и оглаживая кубики пресса. Говорить ни о чем не хотелось, а спустя несколько минут ее чуть сбитое дыхание перешло в мерное сопение. Вскоре вслед за ней в царство Морфея отправился и Ëсан.

***

       Проснувшись утром в одиночестве и услышав шум со стороны импровизированной кухни, Ëсан поднялся с кровати и, натянув шорты, вышел из комнаты, почти нос к носу столкнувшись с Наëн, расхаживающей по дому в одних лишь трусах и топе. — Доброе утро, шутница, — Ëсан слегка наклонился и поцеловал её в губы, успев при этом задержать руки на ягодицах. — И тебе того же, зануда, — ответила Наëн, вывернувшись из его объятий. — Иди в душ, у меня почти всё готово. Быстро помывшись, Ëсан вернулся к столу, на котором уже стояла миска с рисом, распространяя по комнате невероятно вкусный запах, смешивающийся с какими-то специями. — Ты уже думала над тем, что будешь делать, когда вернешься? — спросил Ëсан, прожевав очередную порцию риса и взглянув на Наëн. — Не знаю… Надо как-то устраиваться, а то тех денег, что оставил Уëн, надолго не хватит. Если в нынешней ситуации это вообще будет так уж важно… — Может, обратиться за помощью к родственникам?.. — Панина сестра живет в пригороде Сеула, — вздохнула Наëн, откладывая палочки и берясь обеими руками за чашку. — Не уверена, что хочу туда возвращаться. А больше у нас… кхм, у меня, никого нет. — Поедешь со мной? — спросил, наконец решившись, Ëсан. — Ты только сразу не отвечай. По дороге будет развилка, минут через двадцать… Я остановлюсь, и ты сама решишь, куда поедем. — Хорошо, — покивала головой Наëн. — Я подумаю, но с одним условием. — И с каким же? — Давай пообещаем друг другу то же, что ты обещал своему другу?.. С минуту подумав, Ëсан молча кивнул и пошел на улицу, а уже скоро мотоцикл, ревя двигателем, нес своих седоков к очередной развилке в их жизни.