extraordinary feeling

«Родился я» — 1910 год, 25 октября, «Мне исполнилось 15» — 1925 год, 25 октября, «Поезда с отцом на Мальту» — 1925 год, 17 августа, «Выходные с другом, Чонсаном» — 1926 год, 23 марта, «В саду» — 1927 год, 25 мая, «Конец лета с друзьями: Чонсаном, Уёном и Сухёном» — 1927 год, 30 августа, «Париж» — 1928 год, 22 сентября, «Последний школьный год» — 1929 год, 15 февраля, «Фотосессия в Японии» — 1930 год, 3 декабря, «Долгожданная встреча с Чонсаном» — 1930 год, 10 декабря, «Интервью для журнала» — 1931 год, 17 апреля, «Италия с друзьями, всё те же Чонсан, Уён и Сухён» — 1931 год, 7 июля, «Мой последний день» — 1932 год, 30 ноября. Всё это — записи личного дневника неизвестного Джисону парня, Пак Соджуна. Джисон нашёл этот дневник на большом столе зала по приезде в новый дом. Он в этом доме всего две минуты, но уже читает безумно старые записи незнакомого ему парня, к которым также прикреплены фотографии. И вот, прочитав последнюю запись, Джисон перелистывает страницу с небольшим страхом. Что могло случиться? «Сегодня этот дом продают. Дом, в котором жил всем известный режиссёр — Пак Хэчжин по соседству со своим таким же немало известным сыном — Пак Соджуном. Не уверен, что кто-то прочитает эти строчки, но, в любом случае... Зравствуйте! Меня зовут Ли Чонсан, я был лучшим другом Соджуна. Пишу это как послание возможным будущим жильцам, одновременно с этим думая, что их не будет, ведь тут было совершенно самоубийство. Да, Соджун умер от собственных рук. Ещё больше огорчает, что я не знаю, даже не догадываюсь, что могло произойти в его жизни, раз он пошёл на такое. Он был очень жизнерадостным, ценил друзей, любил отца и поддержившал с ним хорошие отношения. Что могло случиться? Но, в любом случае, я разузнаю всё. Пусть подозреваемые боятся жить. А они есть. — 1932 год, 15 декабря» Послания от Чонсана, того самого друга Соджуна, что так часто мелькал на страницах дневника, Джисон точно не ожидал. Отведя взгляд, ему показалось, что имя "Ли Чонсан" до ужаса знакомое. Снова вчитываясь в строчки, у напуганного парня появляется чувство, будто он писал это собственными руками. Текст уж больно... знакомый? Будто Чонсан — это он, а он — это Чонсан. Будто он знает Соджуна, его отца и их общих друзей безумно давно. Протерев глаза, Джисон обнаружил, что находится в машине. — Пап, ещё долго ехать? — сонно проговорил он. — Десять минут. Потерпи, сынок. Джисон не любил долгие поездки, особенно на машине, где присутствовал неприятный запах салона. Каждый раз, садясь в машину, он занимал удобную позу и засыпал. И каждый раз ему снился всякий бред, который, к сожалению, запоминался навсегда, в отличие от действительно интересных сюжетов. Но сон, что приснился ему только что, Джисон забывать не желает, наоборот. Ловко достав телефон из кармана ветровки, он записывает в заметки лишь одно имя — "Пак Соджун", а через некоторое время — "Ли Чонсан" — дабы не забыть. По приезде в новый дом он примется искать тот самый дневник. Найдёт — "перечитает", хотя на деле — прочтёт, после последует искать другое. Не найдёт — подойдёт к полученной во сне информации с другой стороны. Так просто он этот сон не оставит, ведь чувство, что он знает всех этих людей всё ещё присутствовало. Необыкновенное чувство. *** После десяти минут раздумий, забегая в зал и смотря на большой стол, Джисон видит на нём... Ничего. На столе не лежало ничего. Обыскивая полки той же комнаты, находит тоже самое. Да, ничего. Что насчёт перерытых ящиков и шкафов других комнат? Там тоже ничего, верно. Но, Джисон знал точно — этот дом продаётся уже давно, а причина, по который никто не хотел его покупать — самоубийство, совершенное в нём. Всё совпадает, не так ли? Огорчённо вздохнув, парень пообещал сам себе, что узнает всё до мелочей: о Пак Соджуне, о его карьере, о тех, с кем он общался при жизни. О том, кем был его отец, и популярен ли Соджун из-за него? О том, кто его мать, по какой причине она не упоминалась нигде? О причине его самоубийства, кто остался виновен? Слишком много вопросов и, пока что, ни одного ответа, но, он разузнает всё. *** Вечером того же дня Джисон сидел на кровати с информацией о том, что Пак Соджун — немало популярный корейский актёр 30-х годов. Его отец, Пак Хэчжин — известный продюсер, создал успешные съёмки шестидесяти фильмов. Скорее всего, доля успеха Соджуна правда благодаря его отцу. Его друзья — Ли Чонсан, Чан Уён и Ким Сухён давали интервью для новостей, говорили о том, что не знают, почему их друг выбрал этот путь. Но, по взгляду и поведению Чонсана можно было догадаться — он явно что-то знает, только скрывает. Отец Соджуна говорил о том же. Мать Соджуна упоминалась его отцом в газете ещё в начале карьеры Соджуна. Как оказалось, женщиной она была хорошей, но, к сожалению, умерла при родах. Как будто, это всё, что хотел знать Джисон, но его подсознание твердило: "Этого мало". И, с чувством нехватки, он уснул. *** На часах 10:33. Джисон просыпается и потихоньку осознаёт, что ему снилось. А ему снилось, как он проводит с Соджуном выходные. Как встречает с ним, Уёном и Сухёном конец лета. Как видится с ним после съёмок Соджуна в Японии. Как гуляет с ним, и опять же с Уёном и Сухёном по Италии. Ему снились те самые моменты из дневника Соджуна. Картинки теперь превратились в "видео". Но, "он" — грубо сказано. Совсем не он всё это время находился рядом со "своими" друзьями. Он был на месте Чонсана. *** Снова вечер, Джисон готовится ко сну с огромным непониманием. Сначала он видит во сне, как сидит за столом зала после прочтения дневника Соджуна и приобретает странное чувство, будто Чонсан и он — один человек. Пусть это и был сон — чувство до невозможности ощутимое, реальное, настоящее. Потом он смотрит свой, собственный сон от лица, мать его, Чонсана. Это до жути странно и страшно. Но, оставаться в раздумьях ему не хотелось, он решился обратиться за помощью к человеку, который мог ответить на любой его вопрос, всегда мог дать нужный ему совет и помочь в трудной ситуации — к своему отцу. — Пап... Не спишь? — сквозь дверь отцовской комнаты спросил Джисон. — Заходи, сынок, — мгновение, и сынок уже стоит перед ним, — Ты что-то хотел? Тебя что-то тревожит? — Можно и так сказать... — тревожность накрывала всё сильнее, — Дело в том, что мне сняться очень странные сны... Когда мы ехали сюда в первый раз, мне снилось, как я сижу за столом зала, в нашем новом доме. Я читал личный дневник неизвестного мне парня, его имя — Пак Соджун, а год его рождения — 1910... На страницах его дневника мелькали и его друзья — в особенности его лучший друг — Ли Чонсан. Последняя запись гласила о том, что Соджун покончил жизнь самоубийством, а писал её... — на долю секунды остановился Джисон, будто забыл, — Ли Чонсан. И не нашёл бы я в этом ничего странного, если бы не появилось необыкновенное чувство, что мы с Чонсаном — один человек, — снова пауза, ему нужно обдумать дальнейшие слова, — Даже после пробуждения это чувство не ушло. Я бы оставил это, если бы мне не приснился второй сон... который я смотрел от лица Чонсана. Я подумал так потому, что его не хватало в компании друзей, которую я знаю как раз из дневника Соджуна, — будто перебил отца Джисон. Но и продолжать не стал, теперь он дожидается ответа. — Если тебя это пугает, почему не сказал раньше? Я многое познал за свою жизнь, и твоя история меня тоже ни капли не удивляет. Джисон... Тебе всего лишь снится твоя прошлая, либо позапрошлая, жизнь, в которой ты, скорее всего, и был Чонсаном. Не пугайся этого, наоборт, тебе повезло — ты знаешь слишком много о себе в одной из прошлых жизней: внешность, имя, возраст, знакомых того человека — это действительно круто. Ещё через пару ночей раскороется больше, чем ты знаешь сейчас, — выражение лица старшего сменилось, он отвёл взгляд и, пожав плечами, добавил, — Возможно. — Ам... Вау? — большего младший выдать не смог, — Но, почему вселенная решила подкинуть мне это именно сейчас? Не просто так ведь? — он не был уверен в последних сказанных им словах. — Верно, не просто так. Сам я думаю, что это из-за нашего переезда сюда. Ты говорил, что читал тот дневник в зале этого дома, так? — Джисон робко кивнул. Чем больше информации ему приходилось переваривать — тем больше он тормозил, — Значит, есть вероятность того, что либо Чонсан, либо Соджун, либо кто-то из их знакомых жили тут до нас. Об этом не говорилось в одном из твоих снов? — Говорилось... Чонсан упоминал, что Соджун жил тут со своим отцом, — встряхнув головой, ответил тот в непонятках. — Вот, — слегка протянул отец, — Надеюсь, тебя больше не волнует эта тема? Есть ещё вопросы? Спрашивай. — Пап... Спасибо, правда. Теперь мне больше не о чем волноваться, — уже надумав уходить, сказал младший. Но, его уход опередили. — Постой. — секунды молчания, сразу после которых шло продолжение недосказанного, — Ты можешь не верить в мои теории. Я сам неуверен в правдивости своих слов. — На то это и теории. Я верю тебе, пап, — искренне улыбался сын, — И не верю никому, кроме тебя. Спокойной ночи, — добавил Джисон уже в дверном проёме, получая в ответ лёгкую улыбку и кивок.