Убийца из Вильтрума

Портал выбросил Адама на высоте трёх километров. Небо было синим — почти как на Вильтруме, но с другой плотностью атмосферы. Гравитация чуть слабее, воздух более влажный. Адам кувыркнулся в воздухе, выравнивая тело, и устремился вниз. Он не боялся высоты. Вильтрумиты рождались среди звёзд. Приземление вышло жёстким — он врезался в крышу какого-то склада, пробил два этажа и остановился в груде металлических бочек с надписью «Mutagenic waste — handle with care». Цепи всё ещё болтались на его запястьях. — Чёрт, — выдохнул Адам, разрывая звенья одним рывком. Цепи упали на пол с хрустом раздавленного бетона. Он поднялся, отряхивая пыль с чёрного костюма заключённого Вильтрума — грубая ткань, усиленная металлическими вставками. Не его стиль. Но пока сойдёт. Склад был пуст. Сквозь дыры в крыше пробивался солнечный свет. Адам подошёл к разбитому окну и выглянул наружу. Город простирался до горизонта. Небоскрёбы, рекламные щиты, дым над трубами где-то вдали. Где-то громко играла музыка — агрессивная, с гитарами. Он прислушался. «…I'm breaking the law, breaking the law…» — Странно, — пробормотал Адам. Он ожидал увидеть технологии, похожие на те, что Нолан описывал в рапортах. Но здесь всё выглядело… громче. Ярче. Цвета насыщеннее, будто кто-то выкрутил контрастность мира на максимум. На одной из стен склада висел календарь. Адам снял его, всматриваясь в цифры. 1997 год. Октябрь. — Тот же год, что и в отчётах Нолана, — прошептал он, — но не та Земля. Адам сменил одежду через полчаса. Первый попавшийся магазин — «Big Ben's Bodega» на углу 8-й авеню — лишился двух пар джинсов, кожаной куртки и тёмных очков. Продавец даже не заметил. Вильтрумит двигался слишком быстро для человеческого глаза. Теперь он сидел в закусочной «Sally's Diner» на Манхэттене, закинув ноги на стул и глядя в потрёпанный чёрно-белый телевизор над стойкой. Внутри кипела жизнь: официантка разносила кофе, какой-то толстяк читал газету «Daily Bugle», подростки в углу спорили о комиксах. Адам пил кофе — первый раз в жизни. Горький. Терпимо. По телевизору шла новостная программа. «…и вновь Люди Икс предотвратили катастрофу в центре Вашингтона. Профессор Чарльз Ксавье отказался от комментариев, но наш корреспондент Трина Тэйлор раздобыла эксклюзивное видео…» На экране появилась запись: несколько фигур в ярких костюмах сражались с роботами. Адам сузил глаза. Он узнал некоторых — Нолан показывал рисунки из разведданных. Синий зверь. Человек с лазерными очками. Женщина с рыжими волосами, парящая в воздухе. — Мутанты, — тихо произнёс Адам. Потом репортаж сменился. «Человек-паук вновь помешал полиции арестовать Стервятника. Мэр Нью-Йорка называет его опасным линчевателем…» На экране появилась фигура в красно-синем костюме, качающаяся между небоскрёбами. Плавно. Свободно. Адам усмехнулся. — Слабо. Настоящий хищник не прячется в тени. Ещё один сюжет. Взрыв в лаборатории Бакстер-билдинг. Фантастическая четвёрка. Адам запомнил их лица: Рида Ричардса (растягивается, бесполезен), Сьюзан Шторм (щиты, надоедливая), Джонни Шторм (огонь — раздражает), Бен Гримм (камень — интересно). И последний репортаж — тот, который заставил Адама отставить чашку с кофе. Зелёная туша, ростом с трёхэтажный дом, сметала армейские блокпосты где-то в пустыне. Военные стреляли из танков, ракеты разбивались о спину монстра, а он просто шёл вперёд и рычал. «Халк. Невероятный Халк. Армия бессильна. Генерал Росс призывает к эвакуации ближайших городов…» Адам уставился на экран, не мигая. — Вот он, — прошептал вильтрумит. — Твой настоящий противник. Он вышел из закусочной через чёрный ход, оставив на стойке украденную двадцатку — не потому, что совесть проснулась, а потому, что лишнее внимание ему не нужно. На крыше заброшенного дома Адам раскрыл шкатулку. Руны горели тусклым багровым светом. Он коснулся их пальцем — и внутри что-то щёлкнуло. Шкатулка начала тихо гулять, словно засыпающий зверь. «Только сигнал», — вспомнил он слова Трагга. Но Адам не был дураком. Он знал, что Трагг лжёт. Всегда лжёт. Шкатулка — это не спасение. Это удавка. Вопрос только в том, когда она затянется. — Значит, так, — сказал он сам себе, глядя на ночной Нью-Йорк. — Я изучу их всех. Мутантов, паука, четвёрку, зелёного монстра. Узнаю их слабости. Где они спят. Кого любят. От кого бегут. Он сжал кулак, и воздух вокруг завибрировал. — А потом я их убью. Не сразу. Не всё разом. Пусть боятся. Пусть знают, что кто-то охотится на них. И когда последний герой падёт — тогда я нажму на эту чёртову шкатулку. Но Адам не знал, что шкатулка уже транслировала его координаты. Не на Вильтрум. В другое место. Нью-Йорк, 1997 год. Окраина Бруклина. Адам шёл по улице, и этот мир царапал его чувства. Здесь всё было громче, чем в отчётах Нолана. Не музыка — воздух. Рекламные щиты с кислотными цветами. Граффити на каждом заборе. Кто-то громко спорил у автомата с газировкой. По асфальту гремели крышками мусорные баки. Из открытых окон на третьем этаже орал телевизор — какой-то мультик про синих героев с акцентом. Адам остановился у витрины видеопроката «Blockbuster Video». Яркие коробки с фильмами: «Терминатор 2», «Крепкий орешек», «Схватка». Он не понимал этих названий, но чувствовал эстетику. Грубую. Прямую. Мускулистую. Как эти люди, — подумал он. — Они кричат о себе, даже когда молчат. Он продолжил путь. Джинсы сидели плотно. Кожаная куртка скрипела при каждом движении — непривычно, но не противно. Он снял тёмные очки, положил в карман. Пусть видят его глаза. Всё равно никто не запомнит. Машины на дорогах были квадратными. Боксёры вроде «Форда Тореро». Старые, ржавые, но громкие. Из магнитолы какой-то «Хонды» бил грязный гитарный рифф. «…come as you are, as you were, as I want you to be…» Адам на секунду замер. Ему показалось, или в этом шуме действительно была тоска? Он не знал. Вильтрумиты не разбирались в музыке. Внутренний голос Он забрался на крышу заброшенной автомастерской. Сел на край, свесив ноги. Отсюда был виден мост, залитый неоном и оранжевым светом фонарей. Двадцать лет, — подумал Адам. — Нолан тратил двадцать лет, чтобы завоевать одну жалкую Землю. Он усмехнулся. В этой усмешке не было злорадства. Только усталое понимание. — Умно, учитель, — сказал он вслух. — Очень умно. Притвориться героем. Завести семью. Ждать, пока твоя собственная кровь поверит в тебя. А потом… Он не договорил. Адам знал, что сам так не сможет. У него не было терпения Нолана. Не было этой вильтрумской выдержки, которую так ценил Трагг. Он был молнией, а Нолан — ливнем. Оба смертоносны, но по-разному. Двадцать лет, — снова прокрутил он в голове. — Я не буду здесь двадцать лет. Я не буду ждать. Я не буду притворяться. Он встал, потянулся — хрустнули позвонки. — Я убью их всех за месяцы. Или умру. Третьего не дано. Угрозы Он прокручивал в голове образы, которые запомнил из новостей. Люди Икс. Сборище странных. Синий зверь — быстрый, но хрупкий. Человек с лазерными глазами — опасен на дистанции, но вблизи беспомощен. Рыжая женщина — что-то в её взгляде тревожило Адама. Что-то глубокое. Словно она держала в голове звезду. Их он оставит напоследок. Для удовольствия. Человек-паук. Мельтешит, как муха. Паучье чутьё — интересно. Адаму ещё ни разу не удавалось удивить того, кто чувствовал опасность. Это будет вызов. Но муху можно поймать. Просто надо закрыть банку. Фантастическая четвёрка. Рид — бесполезная резина. Сьюзан — щиты, раздражают. Джонни — огонь, не страшно. Каменный Бен — вот это уже интересно. Адам никогда не дрался с тем, чья кожа твёрже его кулаков. Но камень трескается. Всё трескается. Халк. Адам замер, глядя на горизонт. Халк — это не игра. Это стихия. Зверь, которого никто не контролирует. Адам видел, как армия расстреливала его из ракетниц. Видел, как монстр просто шёл вперёд, не замечая взрывов. Халк опасен. Халк может убить. И от этой мысли по спине Адама пробежала не дрожь — а волна адреналина. Наконец-то. Наконец-то кто-то, кто не сломается от одного удара. — Позже, — пообещал он зелёному гиганту. — Сперва разминка. Он спустился с крыши и пошёл дальше. Улицы становились темнее. Фонари горели через раз. Кто-то кричал в переулке — его не касалось. Адам двигался через районы, где бедность была видна невооружённым взглядом. Ржавые пожарные лестницы. Пьяные на ступеньках. Дети в драных кроссовках гоняли банку. Он чувствовал себя здесь чужим, но не лишним. Как нож, который положили в ящик с вилками. На углу 11-й авеню и Кларк-стрит он заметил вывеску. «ROAD BURN» Бар. Не новый. Не гламурный. Деревянная дверь облупилась. Над крышей горела неоновая надпись «OPEN» — одна буква не работала, горело только «OPEN». Перед входом стояли мотоциклы. «Харлеи». Грязные, массивные, с кожаными сумками и эмблемами черепов. Из-за двери доносился тяжёлый рок — не тот, что по радио, а живой. Гитара с перегрузом. Бас, от которого дрожит земля. Адам остановился, прислушиваясь. Внутри кто-то громко смеялся. Звон стекла. Женский смех — хриплый, прокуренный. Он улыбнулся. Не потому, что был зол. Не потому, что был голоден. А потому, что соскучился по простым вещам. По драке, где нет сверхспособностей. По хрусту костей, который не маскируют взрывы и лазеры. — Я хочу поиграть, — тихо сказал он себе. Пот толкнул дверь ногой.