тортик для хёна

○○○

      вот уже как три дня чонвон болен. как бы его парень ни старался с этим бороться, пока что простуда не хочет полностью отступать, и младший всё время ощущает сильную слабость.       чонсону боязно оставлять яна одного надолго, но он обязан появляться на работе, так как начальник завалил их новыми проектами по горло. пак зол и одновременно очень обеспокоен состоянием своего мальчика, но выбора у него нет, так что каждое утро он, прощаясь с возлюбленным через мягкие касания и невесомые поцелуи, упорно просит его оставаться в постели и отдыхать.       на четвёртый день чонвону становится получше. он, проснувшись ближе к обеду, практически не чувствует той сильной головной боли, что тревожила его ещё совсем недавно, а только малую усталость и слабость. впрочем, это уже не страшно, чонсону скоро будет не о чем волноваться, ян уверен. он и так безумно благодарен за каждую секунду, которую его парень ежедневно тратит на заботу о нём, ведь это невероятно мило и приятно. чонвон действительно чувствует себя любимым. с его пак чонсоном он всегда в надёжных руках.       мимолётно улыбаясь своим мыслям, парень топает на кухню, где ему даже не приходится обдумывать, чем можно позавтракать: всё уже приготовлено и даже подписано. специально для него на ярко оранжевом стикере:

"доброе утро, детка~ это твой завтрак.

на обед рядом стоит суп из рыбьих костей, съешь его обязательно, чтобы поскорее поправиться!

люблю тебя!"

      и маленькое, аккуратно выведенное сердечко внизу. ян расплылся в улыбке. кажется, он готов расплакаться: во время болезней или просто плохого самочувствия у вона всегда повышается эмоциональная чувствительность. да, звучит странно, но с этим он ничего поделать не может. чонсону эта его особенность кажется очень занятной, ведь тогда в чонвоне просыпается самая настоящая липучка. а пак, будем честными, это страх как обожает.       вкусно позавтракав (кто бы сомневался в навыках его мужчины), чонвон моет посуду и его организм уже начинает чувствовать потребность в отдыхе. но он так горит желанием как-то отблагодарить пака за его старания, что через двадцать минут план действий оказывается готов: он испечёт тортик, благо все нужные продукты у них дома точно есть, а затем спрячет его в духовке и мирненько доспит оставшуюся часть времени до его прихода с работы.       яну настолько нравится эта идея, что его щёчки не перестают розоветь, а внутри всё сжимается от предвкушения момента и нахлынувшего энтузиазма. да, он занимался выпечкой раньше, но именно торты, сделанные его собственными руками, чонсону ещё не доводилось пробовать. и это будет самый настоящий сюрприз. он сделает всё так, как надо, так, как ему точно понравится.       в процессе готовки, а точнее уже на креме ян понимает, что у него не хватает сил. волнение накрывает с головой на пару секунд, наталкивая на мысль, что он не сможет нормально закончить его важное дело. а ведь он только начал! поэтому чонвон собирает себя в кучку и решительно продолжает замешивать смесь на бисквиты.       и в какой-то момент всё, вроде бы, даже выходит, как надо, но конечным результатом ян не доволен. очень недоволен. бисквиты получились не одинаковыми по толщине, один из них довольно заметно впал, крем немного подтекает и совсем не хочет застыть, а без какого-либо декора вся эта картина вообще выглядит кривой, несуразной и, кажется, её у парня нет ни сил, ни времени исправить.       до прихода чонсона остаётся полтора часа, а в холодильнике не съеденный яном суп, беспорядок на кухонном столе и... безобразный на вид торт.       чонвон устало моргает и пытается прийти в себя, чтобы всё здесь убрать. пару минут испепелений взглядом, и его "сюрприз" кое-как поставлен в духовку. парень и видеть его не хочет. уборка и вселенского масштаба разочарование выматывают его настолько, что через час он просто устало забивается в угол на кровати и расстроенно шмыгает, пытаясь не представлять реакцию его любимого.       – может, его вообще стоило выкинуть...

○○○

      квартиру наполняет тихий писк и чонсон сразу же оказывается внутри. он невероятно соскучился по своему мальчику и очень спешил с работы домой, чтобы наконец-то обнять его.       встречать его никто не выходит, чему чонсон слегка удивляется. ян всегда бежал в коридор, чтобы крепко ухватиться за плечи мужчины, обвить шею руками, подарить ласковый поцелуй и совсем ненадолго позволить им двоим зависнуть в этом моменте. но сейчас – никого. обеспокоенно сводя брови к переносице, пак наспех снимает обувь и прямо в пальто отправляется в их спальню.       "главное, чтобы ему хуже не стало", – мелькает у старшего в мыслях. в комнате беспросветная тьма, и чонсон слишком занят ощущением сладкого запаха повсюду, чтобы додуматься включить прикроватный светильник. вместо этого он пытается нащупать чонвона на их постели, где внезапно... никого не находит. далее он идет на кухню, и там уже успешно находит яна, который стоит к нему спиной, его драгоценный комочек, слегка похудевший из-за болезни, абсолютно погружённый в свои мысли, и моет посуду.       – вот ты где. чонвон-и, ты меня напугал.       чонсон резко сокращает между ними расстояние и прижимается к младшему со спины, цепко окольцовывая тонкую талию и звонко чмокая парня в макушку, а секундой позже – в заднюю часть шеи. только теперь, кажется, младший выходит из своей прострации и тихим голосом лепечет:       – прости, хён, я... не специально. – на последнем слове голос яна дрожит и пак нутром чувствует что-то неладное.       – ничего, – хмурит брови в лёгком замешательстве. чонвон упорно игнорирует его поглаживания по животу и не хочет повернуться. – как ты себя чувствуешь? и почему ты здесь, плескаешь руки в холодной воде вместо отдыха, м?       голова младшего поникает. чонсон не видит ни одного сантиметра личика своего прекрасного парня, и он не может понять, что не так.       – я в п-порядке.       пак льнёт ближе, обнимает крепче и проходится успокаивающими поцелуями-бабочками от плеча к порозовевшему ушку.       – но ведь я тебя просил оставаться в постели.. – произносит старший тихо на выдохе. – почему ты такой непослушный?       никакого ответа не следует. через пару секунд до чонсона доносится тихий всхлип, тело в его руках внезапно содрогается, а на тыльную сторону паковой ладони, которая всё также покоилась на животе младшего, приземляется капелька влаги.       расширяя глаза в немом удивлении, старший тут же разворачивает заплаканного парня к себе и разглядывает мокрые карие глаза и влажные дорожки чуть ниже. похоже, плачет он уже не первые пять минут. мягко обхватывая одной рукой щеку возлюбленного, а второй – нежно сминая хрупкую талию, мужчина старается подбодрить размякшего чонвона на разговор. его взгляд мечется по полу, а зубы продолжают искусывать любимые паком розовые губы.       – детка, что с тобой?       чонвон, наконец, смотрит вверх.       – чонсон-и хён!.. – выдавливает он из себя еле слышное и зарывается покрасневшим носом в грудь парня, разрываясь в новых, более открытых и громких на этот раз всхлипах.       – да что же это... – чонсон немедленно реагирует, он прижимает ближе своего мальчика, хаотично поглаживает его подрагивающее тело и шепчет всякую всячину ему на ушко, только бы он успокоился. только бы не видеть больше слёз и печали на слишком дорогом ему личике.       чонвон слабо мечется в его руках, хватаясь то за пальто, то за ткань паковой водолазки, из-за которой он, между прочим, не может нормально коснуться желанной медовой кожи.       – придержись за шею, вон-и, – доносится сверху и чонвон послушно цепляется за него двумя руками.       он вздрагивает, когда крепкие руки аккуратно подхватывают его под бёдра и переносят чуть вбок, усаживая на кухонном столе и оставаясь меж его ног. он невольно вспоминает о том, как на этом же месте раскладывал продукты пару часов назад и радовался придуманному сюрпризу. слёзы оттого только тяжелее сдерживать и он тянется поближе к чонсону, устало укладывая голову ему на плечо и шмыгая. ощущение тёплых рук, медленно поглаживающих его по спине и ягодицам (любимейшие булочки пака во всём белом свете), немного успокаивает.       замечая это, чонсон заглядывает в глаза яну.       – что случилось? тебе плохо? – большой палец нежно оглаживает мокрую щеку и заправляет выбившуюся прядку чёлки за ухо.       – н-нет... ну, только если немного. – виновато улыбается парень. чонсон вскидывает бровь в ожидании.       – тогда что?       чонвон нерешительно опускает голову, рассматривая слегка загорелую руку на своей коленке.       – чонвон. – на этот раз старший звучит более серьёзно, и у вона от того мурашки бегут по коже.       он бесшумно кивает на духовку, мол, загляни внутрь, и пак слушается.       – о? – на его лице озаряется крайнее удивление.       чонвон снова шмыгает покрасневшим носиком, пытаясь объяснить.       – я хотел... хотел сюрприз для тебя сделать. но он вышел ужасным, так что...       пак достаёт небольшой торт и ставит его рядом с сидящим чонвоном. мельком глянув на возлюбленного, пак снова рассматривает с душой приготовленную выпечку. старший действительно растроган и польщён: его мальчик болен, но он постарался для него что-то сделать из последних сил.       – а... по какому поводу? – чонсон слегка растерянно моргает, краем глаза замечая и умиляясь с того, как чонвон мнётся и смущённо теребит края пижамной рубашки, слегка размахивая ножками туда-сюда.       – ну-у-у... – щёки заметно покрываются румянцем. – это в честь моей благодарности. ты много заботишься обо мне, а я ничего не даю взамен и... это должно было быть моим "спасибо". — уголки рта младшего поползли вниз, а подбородок слабо дёрнулся. – прости, хён.       "благодарность... ничего не даю взамен... благодарность..." и так по кругу эхом отдаётся тихий голос в голове чонсона. теплота и безграничная любовь наполняют всю его душу, и он со скоростью света оказывается снова меж ног своего парня, крепко прижимая его тело к себе за талию и жарко выдыхая тому в шею. оставляя бесчисленное количество поцелуев на ключицах, ушке и щеках яна, он неторопливо произносит:       – чонвон-и. детка, запомни одну вещь. ты никогда не должен беспокоиться о том, что ты делаешь для кого-то недостаточно много. особенно не в мою пользу. ты сделал достаточно много уже в тот момент, когда просто согласился быть моим парнем. и любой твой жест любви я очень ценю, как и знаю, что ты ценишь мои. мы же любим друг друга, так что забота – это обычное дело, верно?       чонвон с искорками в глазах внимает каждому слову пака и на всё болванчиком кивает, ведь то, что он говорит – чистая правда. и никак иначе.       – верно, чонсон-и хён. – младший доверчиво жмётся ближе и чонсон чувствует невероятный прилив энергии от его тепла. – я очень тебя люблю. – он смотрит неотрывно всё ещё заплаканными глазами и слабо улыбается.       пак расплывается в ответной улыбке и легко дотрагивается своими губами к губам напротив, сталкиваясь в немного солёном от былых слёз, трепетном поцелуе.       он лениво перебирает сухими губами давным давно знакомую плоть и чувствует, как тело под ним расслабляется, а на губах заметной вибрацией отдаётся тихий стон наслаждения. чонвон сжимает плечи своего парня и приоткрывает рот, позволяя ему проникнуть внутрь и творить там всё, что только его разуму вздумается. дыхание спирает, когда горячий язык мажет по десне, а зубы цепляют янову нижнюю губу в попытке поиздеваться над младшим.       ещё пара мгновений и чонвон первым разрывает поцелуй, пытаясь набрать в лёгкие побольше недостающего воздуха.       – я тоже тебя очень люблю, детка. – чонсон заключает яна в объятия, медленно проходится ладонями по спине и улавливает томный выдох под ухом, который не может не радовать пака. – кстати, почему ты вдруг посчитал, что торт вышел ужасным? пахнет ведь замечательно.       чонвон хмыкает.       – дело не в запахе. у крема консистенция неправильная, а бисквиты кривые. и он вышел не цилиндричным, а скорее многогранником каким-то. – следует тяжёлый вздох, на что чонсон только облегчённо смеётся.       – и это причина твоих горьких слёз? – он ласково щёлкает яна по кончику носа.       чонвон отодвигается от старшего, складывая руки на груди и недовольно морщится, косясь на своё изделие.       – но это важно. как можно дарить сюрприз, если он выглядит безобразно? он же на вид никому не понравится. – надувает губы, словно маленький ребёнок. пак не может сдержать широкой улыбки.       – да подари ты мне его хоть разломанными кусками, я бы всё равно был рад. я рад чему угодно от тебя, потому что для меня ценен не вид, а история и эмоции, которые в этот подарок вложены. понимаешь? – ян понуро кивает, не поднимая глаз. – тем более, я уверен, что на вкус он такой же невероятный, как и мой любимый мальчик. – чонсон игриво водит носом вдоль шеи вона, заставляя того поджимать пальцы на ногах от мурашек.       шутливо стукнув старшего в плечо, чонвон хмыкает.       – так, значит, ты признаёшь, что он на вид ужасный?       – эй, – недовольно цокает пак, играясь с мягкими прядями волос, – а ну перестань поясничать. иначе отшлёпаю твою капризную задницу, как только поправишься. – он медленно оглаживает мягкое полушарие, сжимая его и утягивая младшего на себя. чонвон пускает нервный вздох, краснея. он точно не откажется от такого.       – хм... ладно. но он всё равно мне не нравится. – довольно шепчет ян, касаясь губами покрасневшего уха и чувствуя, как хватка на талии усиливается.       – ну, во время первой нашей растяжки тебе мои пальцы в себе тоже не особо нравились, а сейчас ведь и за уши не оттянешь. – довольно хмыкает возлюбленный, пробираясь кончиками пальцев под резинку пижамных штанов парня и оглаживая нежную кожицу.       у чонвона дар речи отнимает. он звонко стукает пака по груди и пыхтит под умилённые хохотания старшего.       – хен, ты такой придурок!       утирая слёзы, выступившие от смеха, чонсон снова жмётся ближе к телу возлюбленного и подхватыет его на руки, унося в спальню.       – не послушал своего парня и встал с кровати, полностью вымотал себя, более чем уверен, что не съел мой суп, а теперь я ещё и придурок? абсолютно точно отшлёпаю.       чонвона небрежно кидают на постель и, пока он слишком растерян, чтобы среагировать, крепкое тело взбирается поверх него и жадно облизывается, прожигая взглядом. мальчик под ним дрожит и жарко выдыхает.       – приготовься сорвать голос, любовь моя.

○○○