Любит - не любит?

Обсуждение очередного задания явно затягивалось. Данных разведки было недостаточно и потому планировать хрен знает что, хуй знает как, в хер знает где - было сложно. Прайс с Гоустом уже и так и эдак прикидывали варианты, но куда ни кинь - всюду был клин. Остальные, усталые и раздражённые, внимательно слушали (Николай), тихо зевали (Газ) или втихаря гоняли игрушку на телефоне (Соуп). Когда обсуждение наличия дополнительных сложностей зашло на очередной, 150-тый, по ощущениям, круг, Николай, не выдержав, вскочил к карте, отобрал у Прайса карандаш и авторитетно-раздражённо гавкнул: - Ну шо ты её жамкаешь, шо ты её жамкаешь, а?? Ну вот заладил - будут - не будут, любит - не любит... Как целка с ромашкой на Ивана Купалу, прости, Господи!! И не заметив внезапно заинтересованного взгляда оторвавшегося от телефона Соупа, продолжил - Вот сюда прилетели, я вас высадил, полетел туда... Гоуст успел отметить напряженно выпрямившегося и озадаченно листающего что-то в браузере сержанта, но его окликнул Прайс, и мысль потерялась среди более важных. Николай оказался прав, и они отработали миссию быстро и на удивление чисто. Дойти до точки эвакуации оказалось и того быстрее, из-за чего по итогу им предстояло ждать вертушку не менее получаса. Группа устроилась в уютном тенёчке небольшого пролеска, не забывая отслеживать окружающее, но всё же понемногу расслабляясь. Минут через десять Соуп засопел и целеустремлённо отправился "до кустиков", где пели птички, шумел где-то рядом ручей и тихо шелестела листва... Гоуст забеспокоился первым. Осмотревшись внимательно и поняв, что напарника нет уже гораздо дольше, чем необходимо было бы для выполнения озвученной им цели посещения кустов, Гоуст тихо окликнул Прайса и кивнул в сторону пропажи. Прайс подсобрался и так же кивком дал "добро". Остальные пока ничего не заметили. Гоуст одним слитным движением поднялся на ноги и с совершенно незаинтересованным видом отправился в нужном направлении. Далеко идти оказалось не надо - буквально через полминуты он вышел на большую, залитую солнцем лужайку, сплошь заросшую какими-то белыми цветуёчками с ярко-жёлтой серединкой. Посреди этого пасторального умиротворения стоял "потерявшийся" Соуп, держа в руках выдранный с корнем цветок, и отрывая один за другим несчастные конечности вокруг жёлтого центра, чуть ли не отчаянно шептал что-то странное... и почему-то слегка знакомое. — Любит - не любит, плюнет - поцелует, замуж возьмёт или нахуй пошлёт?.. Чуть охреневший Гоуст, не понимая глубинного смысла происходящего, но удостоверившись, что напарник в безопасности (просто немного не в своём уме, что было в общем-то привычно), тихо отошёл и отправился назад к группе, успев отметить лежащие рядом с Соупом еще несколько выдранных и безжалостно кастрированных растений. Ничего спрашивать он не собирался, а Прайсу просто сообщил, что группе после возвращения будет просто категорически необходим полноценный отдых. Капитан оценивающе оглядел лейтенанта и скорбно возвращающегося "от кустиков" Соупа и уверенно кивнул, гарантируя озвученное. Здоровье бойцов было важнее всего... Обратно долетели быстро и с ветерком. Вылезая из вертушки Гоуст невольно отметил, как Николай что-то ласково объясняет розовеющему щеками МакТавишу. Разумно решив,что это не его дело, лейтенант задерживаться не стал, но царапнувшую по сердцу глупую обиду отметил. К вечеру, сдав снаряжение и заполнив кучу отчётов о прошедшей миссии, он устало завалился в холодную постель в своей комнате, и безрезультатно прокрутившись в ней пару часов, плюнул и полез в интернет, где завис очень надолго, а на следующий день отловил на площадке Николая и очень вдумчиво и серьёзно прослушал курс лекций о старославянских праздниках и гаданиях. А когда Николай что-то тихо сказал ему почти на ухо —засмущался так, что даже маска не смогла скрыть ни заалевших щёк, ни ошалело заблестевших карих глаз. Потом так же ошалело утвердительно кивнул и полез в вертушку. До вечера ни лейтенант, ни Николай на базе уже не появлялись. Закатное солнце ласково золотило уходящими лучами кроны деревьев и высоко летящие облака. Тишина и редкое спокойствие окутывали базу, провожая еще один летний день. В укромном закутке, куда не заглядывали посторонние и можно было безнаказанно покурить после отбоя, чуть вспыхивал огонёк сигареты. Гоусту не нужно было присматриваться, чтоб понять, кто там. Он поправил небольшой свёрток в руке, слегка нервно кивнул головой и уверенно направился к огоньку. Яркий летний месяц внимательно и чуть игриво смотрел с высоты, как две крупные яркие тени у стены слились в одну после протянутой ромашки с одним оставшимся лепестком и тихого "любит"...