Ты будешь меня любить таким?

– Игуро-сан! Как же это ужасно! Я правда не хотела этого делать, оно так неожиданно случилось! – бедная двухцветная волосами подошла к Обанаю. Бедная девчушка не уследила за тем, как подаренный элемент одежды случайно порвался. Она села на его колени и продолжала плакать, качая головой, как маленький ребенок. Мицури было действительно жаль, что так случилось, ибо она обещала, что будет следить за ними так, что они останутся сохраненными, пусть и до конца жизни. Но всему приходит конец, будь это так грустно не звучало. Успокоившись, ее лёгкие изумрудные глаза будто плыли, трясясь радужкой на месте от долгой обиды за себя. Пока та плакала, продолжая винить в подобном поступке, Обанай лишь обеспокоено наблюдал за этим не в силах что-то предпринять. Он знает, насколько она была милой хохотушкой, такой беззаботной и чудесной. – Прости, я не хотела, правда, Игуро-сан, – всхлипывая, Канроджи отвела взгляд покрасневших глаз, так же и скрывая розовый нос от того, что сильно долго терялась об чужую ногу. Она шмыгнула. – Ничего. Все можно исправить, а те выбрось, – посоветовал он. Но с последним предложением лучше не стоило выходить из уст. – Ты не так поняла, – он заметил, что накаляется новая волна обиды. – Я тебе говорил, что сделаю столько, сколько угодно. Осторожно поглаживая ее за волосы, он смог наконец ее успокоить. – Для тебя я и весь мир готов отдать, – тихо промолвил тот. Любовь такая странная вещь, от чего хочется в ней тонуть. Не всегда кто-то выживает или кто-то предпочитает убежать от такой опасной глубины. Ни единый нормальный человек не готов отдавать себя сполна этому чувству, этим взаимоотношениям. Пока Игуро делал новую пару для нее, он молча и даже серьезно был готов сделать лучше. Навыки позволяли сотворить что-то невероятное, но та попросила остановиться, продолжая себя уводить в неизвестном направлении, ища другой способ, как можно возобновить уже непригодную одежду. Мицури не могла сидеть на месте, даже когда наблюдала за тем, как он ловко переплетал полосы с помощью крючка, создавая ей что-то новенькое, но оставляя то, как должно выглядеть. Он не даст ей чувствовать себя из-за этого виноватой, беззащитной. – Ты сердишься? – спросила Мицури. – Зачем? – он ответил совершенно невозмутимо, даже спокойно. – Ты прибежала ко мне так неожиданно. А если бы я ещё не был здесь? – Не знаю, – она томно вздохнула, успокоившись. – Прости... – Не нужно, – мотнув головой, он коротко обратил на нее взгляд гетерохромных глаз. – Я же говорю, что все в порядке. Мне хочется заботиться о тебе, Канроджи. Девушка покачалась на месте, будто не могла терпеть что-то сказать. Он продолжал это игнорировать.

***

– Готово, – улыбнувшись глазами, Игуро протянул ей осторожно уложенную новую пару. – Теперь тебе лучше? Девушка вдохнула воздуха, от чего немного подавилась, но приняла столь ожидаемый подарок. На ее глаза поступили маленькие слезинки, которые не стали стекать по щекам – довольно лёгкие, чем те, что капали почти ручьями несколько минут назад. – Спасибо, Игуро-сан, я пообещаю, что с ними точно ничего не случится! – Мицури приобняла новинку к особенно пышной груди.

***

Прошло пару дней. Ночь. Обанай напевал какую-то спокойную песню, пока Мицури расслабленно сопела у него на коленях. Он пока не был уверен, что может касаться ее волос, но смотрел на нее. Лунный свет выражал милое спящее лицо сильной девушки. Его умиляли ее родинки под глазами. Немного осмелевшись, парень протянул руку к волосам девушки, ведь гладил же ее ранее, почему не может сейчас – он не знал. Остановился, нужно ещё несколько сантиметров, чтобы коснуться до первых входящийся волос из косички. Неуверенно зарычав про себя, Игуро отстранил руку. Нельзя ее будить. Тем временем Канроджи видела третий сон. Покрутив голову, удобно уложившись на нем, девушка даже и не сразу поняла, что он – не подушка. Луна мешала. Черноволосый все же прикрыл ладонью пропуск к глазам девушки освещение, она тут же расслабилась ещё больше. Могла проснуться? Сам Игуро уже давно хотел уснуть, но теперь позволить себе этого пока не мог; хотелось продолжать защитить ее хоть от чего-то, пусть и жизни им пока ничего не угрожает. Если бы это случилось – он сам лично разобрался бы с ними. – Что же тебе снится? – тихо задумался он, задавая вопрос спящей. Ответа не последовало. – Нужно будет перенести тебя в другое место, видно же, что спать из-за луны не можешь. Положив руку под колени Мицури, а другой приложил к ее плечам, Обанай старался подняться. Это получилось, конечно, не с первого раза, но успех был ожидаем. Она все так же спала. Пройдя по узкому коридору боком, он смог найти хорошее затемнённое место и положить девушку уже на футон, оставляя ее со своими снами, пока он сидел у двери и изредка посматривал на окно. Он был готов ее защитить. Снимая повязку бинтов на своем лице, чуть ниже носа, он обнажил разорванный рот, которым никогда не гордился. Сейчас, пока она спит, милая Мицури не видит этого. Она точно не будет уверена, что сможет дальше с ним общаться. Он знает о ней все – она сама рассказывает, болтает много и очень энергична. Он слушает ее... Хочет слышать ее дальше, больше и длиннее... Расскажи же что-нибудь еще, Мицури... Два изумруда светились на уровне глаз самой Канроджи. Она не спала? Когда проснулась? Мгновенно среагировав, Обанай закрыл рот рукой, так же и прикрывая рукавом. Она не увидит. Здесь очень темно! – Игуро-сан? – голос Мицури был сопливым и дрожащим. – Чего ты прячешь? – Ничего, – сипло прозвучал голос в ответ, мотая головой, но все так же закрываясь. – Я уже видела... Тебе больно? – Мицури приподнялась и поползла к нему на четвереньках. – Я смогу тебе помочь, Игуро-сан? – К-канроджи, не стоит! – он отошёл от нее. – Ты мне ничего на счёт этого не говорил... Я думала, что это такое украшение. Возможно, я была слишком наивна или обманывала себя, чтобы тебя не беспокоить... – Никто уже об этом не узнает, – тяжело вздохнул в ответ темноволосый. – Прости. Когда Мицури старалась протянуть к нему руку, тот схватил ее за запястье, отталкивая осторожно от себя. Но девушка на этот раз оказалась не робкой, поэтому схватила другой рукой за локоть того и сильно надавила. На ее глазах поступили слезы обиды и презрения. К кому же? К нему... – Почему ты ничего об этом не говорил? – шмыгая носом, спросила та. – Я теперь за тебя беспокоюсь ещё сильнее. А ведь всего вчера я случайно схватила тебя за щеки, тебе наверняка было очень больно! Я так глупо надеялась, что у тебя ничего нет... – Эй... Все нормально, – он отпустил ее, но не брался за руку, которая продолжала сильно сжимать его. – Канроджи, мне уже давно не больно. Что-то с этим сделать уже не выйдет, но твои прикосновения на этих шрамах будто шелк по камню. Девушка улыбнулась сквозь горькие слезы, постичав это сравнение чем-то интересным. Она успокоилась. Приблизившись к Обанаю, зеленоглазая провела рукой по волосам парня, а после подтолкнула к себе, обнимая, заставляя того сильно покраснеть от стыда. Но он не отстранил ее. Слишком милая. – Люблю тебя, Канроджи...

***

– Канро... Нет... Эм, Мицури, – он взял девушку за руку, пока они гуляли. – Называй меня по имени, если действительно меня любишь. – Хорошо, Мицури, – он улыбнулся глазами, покраснев. Девушка, скрывая свое смущение за волосами, не могла сдержать визг счастья от необычного обращения к ней. – Прошу так же называть меня по имени, – ответно пошел на нее Игуро. Он остановился, держа ее уже за другую руку. Бедная не могла найти себе места. – Хорошо, Обанай! – она кивнула. Она любит его не смотря на эти ужасные шрамы? Он любит ее не смотря на ее силу за двоих? Даже если в чем-то ты кажешься неудачным по жизни, не значит, что тебя не примет хотя бы один человек и не станет для тебя миром...