Ночь темна и полна ужасов

      Очередной снаряд заставил содрогнуться улицы Сарадуша. Услышав визги местных жителей с улицы, Джем довольно усмехнулась: там, где остальные рисковали превратиться в обугленную воронку на мостовой, она и ее сопартийцы находились в относительной безопасности. Под наложенными защитами бояться было нечего… По крайней мере, пока.       Хексат оказалась не там, где Джем ее искала. Вместо того, чтобы запереться в просторных покоях, которые они выбрали себе на эту ночь, она застыла у окна в какой-то из общих комнат, видимо, наблюдая за бомбардировкой. Стараясь не шуметь, Джем подкралась со спины.       — Новое платье? — промурлыкала она, привстав на цыпочки, чтобы быть на одном уровне с лицом Хексат. Руки, на этот раз без привычных воровских перчаток, скользнули по талии: ощупывали материал. И не только его.       Хексат скосила глаза на высовывающуюся из-за плеча физиономию, затем — на более чем фривольно расположившиеся на ее боках ладони. По выражению лица сложно было сказать, нравятся ли ей подобные действия, однако отстраняться Хексат не стала.       — У Гронмира оказались симпатичные магички, — усмехнулась она. — И моего размера.       — Ты сняла его с трупа? — наигранно пораженно спросила Джем, как следует выпучив глаза и раскрыв рот.       Пародия на Аэри оказалась настолько удачной, что холодная ухмылка Хексат превратилась в веселую. В черных, как ночь, глазах засверкали искорки.       — Как и положено приличному кровавому чудовищу, — хмыкнула она. С новым упавшим снарядом довольство в ее глазах сменилось усталостью. — Какое счастье хоть один вечер побыть без этой поборницы добра и света.       — Да уж…       Из всех сопартийцев с Аэри отношения у Хексат складывались сложнее всего. Даже Налия, делающая вид, что почти трехсотлетняя вампирша путешествует вовсе не с ними, а то и вообще является частью интерьера, раздражала их обеих не так сильно. А вот стоило Аэри в очередной раз обвинить Хексат в излишней жестокости и аморальности… Однажды Аэри даже заявила, что Хексат недостойна быть частью отряда. Джем тогда еле успела спасти эльфийку, буквально загородив ее собой. Хексат сбила ее с ног, да так, что Джем хорошенько приложилась затылком о древние плиты дороги. Аэри с тех пор помалкивала, но ее взгляды были красноречивее слов. И все же она боялась. Джем видела это по резким движениям и тому, как на привалах она стала садиться еще дальше. Привыкшая к сдержанным и холодным ответам, Аэри явно не ожидала от кажущейся безразличной Хексат такой ярости. Не ожидала и Джем: влажно блестящие на закатном солнце клыки еще долго стояли у нее перед глазами… Как и обжигающие алым зрачки, через несколько мгновений вновь потухшие и принявшие цвет землистой мглы…       Из размышлений Джем вывело ощущение чужого взгляда на себе. Хексат и правда продолжала наблюдать за ней, скосив глаза. И как не устала? Хотя вампиры не устают и от больших нагрузок…       Напряжение между ними почти можно было почувствовать на ощупь. Джем все так же застыла вплотную к Хексат с прижатыми к ее талии руками, подбородком почти опираясь на ее плечо. Выражение лица вампирши оставалось нечитаемым. Джем не была уверена, что сейчас не получит в челюсть. Но Хексат ошеломила ее своей реакцией:       — Нравится? — спросила она и провела ловкими изящными пальцами по ткани платья.       Еще бы! Морская волна удивительно оттеняла кофейного цвета кожу, и даже могильный холод, исходящий от тела Хексат, не мешал ей казаться в платье теплее и мягче. Но вместо прямого ответа Джем задала встречный вопрос:       — Серьги ты тоже у магичек взяла? — Не одной же Хексат ставить ее в тупик!       Но вампирша только вывернулась из ее рук, садясь на каменный подоконник так, чтобы их лица были на одном уровне.       — Понятия не имею, у магички или нет. — Ее глаза блеснули озорством. — Бывшая хозяйка моей комнаты не подписалась.       Джем хихикнула. Хоть Аэри и Налия и настаивали, что лучшие комнаты стоит отдать освобожденным узникам, она не поддалась на их уговоры. И, похоже, правильно сделала. Полуживые заключенные будут рады любому ночлегу, а вот увидеть Хексат в тонком платье вместо пусть и облегающей, но все же кожаной брони, определенно стоило. Особенно учитывая, что по замку она могла спокойно ходить без плаща, не боясь солнца.       И вновь напряжение, почти осязаемое, повисло между ними. Джем не таясь изучала лицо Хексат, а та смотрела куда-то ниже, в область шеи и ключиц Джем, как раз не скрытых Человеческой Плотью.       — Джем, тебя когда-нибудь кусал вампир? — внезапно спросила она.       Хоть Джем и пыталась не показать этого, вопрос ее удивил.       — Почему ты спрашиваешь?       Хексат продолжала смотреть на ее лицо из-под полуприкрытых век. Этот пристальный взгляд нервировал Джем, но он же вызывал внутри сладкое томление, природу которого она понимала слишком хорошо.       — Вы, люди, отчего-то склонны романтизировать укусы вампиров, — медленно проговорила она наконец. — Не хочу, чтобы ты обманывалась на мой счет. Когда я кого-то кусаю, этому кому-то больно.       — Ты что-то предлагаешь? — вздернула бровь Джем. Она даже проглотила выпад о своей человеческой природе и не стала указывать Хексат на ее собственное происхождение до обращения. Поздний вечер становился все интереснее.       Хексат пожала чуть костлявыми плечами.       — Всего лишь предупреждаю, Дитя Баала. — Джем поморщилась от столь пафосного и будто отдаляющего их друг от друга обращения. — Я вижу, что тебя влечет ко мне, как мотылька к масляной лампе. И я хочу, чтобы ты наверняка уяснила: наши укусы не вызывают ничего, кроме слабости в теле. Болезненной… нехорошей слабости. — На слове «нехорошей» она помедлила, вспоминая подходящий эквивалент своему родному языку. — Ни наслаждения, ни страсти, ни удовольствия. И особой связи тоже нет. Только боль и немощь. И что бы тебе ни говорили до или после меня — не верь.       — После тебя?.. Что ты имеешь в виду? — Джем переступила с ноги на ногу, не отводя взгляда.       Хексат оперлась ладонями на широкий подоконник. Теперь она откинулась назад, задумчиво изучая Джем в ответ.       — Жизнь непредсказуема. Я могу умереть в бою… или по другой причине. Или в отряде может появиться еще один вампир. Кто знает… Не буду скрывать, я хорошо к тебе отношусь. Будет обидно, если ты по незнанию вляпаешься в неприятности.       — А я похожа на ту, что верит в подобные небылицы? — Джем придвинулась ближе, теперь почти нависая над Хексат. Она сама удивилась своей смелости и не знала, как отреагирует на такую дерзость вампирша.       — Ты много на кого… похожа. — Хексат, казалось, забавляло ее поведение. — Но не на легковерную дурочку. И все же… Тьма бывает убедительной. Очень убедительной.       Из-за акцента «очень» у нее прозвучало как «отщень». Джем усмехнулась. Ее одновременно умиляла и раздражала эта опека.        — Я близко знакома с тьмой, — промурлыкала она, с прищуром глядя на Хексат. — Дамочки вроде Мелиссан или местной жрицы даже сказали бы, что я — ее часть.       — Не обольщайся. Превращаться в монстра по желанию — лишь толика того, что может ждать таких, как ты, — качнула головой вампирша. — Ты видела прихожую и считаешь, что видела весь дом.       Снаружи на город обрушился еще один снаряд, но никто из них не обратил внимания. Джем даже ощутила привкус каменной крошки на языке, но сейчас ее занимало другое.       — И что же скрывается в доме? — спросила она. — Приведи пример.       Хексат горько улыбнулась и провела жестом вдоль своего тела.       — Этого примера тебе мало? Я не могу появляться на улице днем без плаща Драгомира. От палящего солнца Сарадуша не спасает даже он: мне больно, но недостаточно больно, чтобы умереть. И мне нужно постоянно подпитываться кровью. Так себе деликатес. — Еще одна безрадостная усмешка коснулась ее губ. — Повезло, что у тебя так много врагов. Хотя не все из них… употребимы в пищу.       Джем понимающе кивнула. Если у огненных великанов еще можно было чем-то разжиться, то нежить была для Хексат абсолютно бесполезна. Как и освобожденные пленники, изможденные и иссушенные подобно хлебу, зачерствевшему до каменного состояния.       Внезапная догадка заставила Джем отстраниться и заглянуть Хексат в глаза.       — И когда ты в последний раз как следует питалась?       Выражение лица Хексат — как будто она хотела уйти от ответа — ей не понравилось.       — В Священной Роще вкусные кролики, — наконец проговорила она.       Джем словно толкнули в грудь.       — В Священной Роще?! Мы были там в последний раз Баал знает сколько дней назад! А как же маги Гронмира?       Хексат отвела взгляд.       — После Минска и Джахейры от них мало что осталось. Я же не собака, чтобы лакать с пола.       Несколько секунд Джем молчала, мысленно проклиная себя за невнимательность. Как она могла не заметить, что щеки у Хексат ввалились, а в глазах появился нездоровый, лихорадочный блеск? Что сейчас Хексат гораздо больше похожа на оживший труп, чем обычно?       — Это не так страшно, как ты думаешь, — сказала Хексат, дотронувшись ледяными пальцами до плеча Джем. — Я терпела и дольше.       Джем уперла руки в камень подоконника по обе стороны от нее, нависая еще больше. Правда, ради этого пришлось встать на цыпочки. Увидь их кто со стороны, картина получилась бы комичная. Но Хексат видеть ног Джем не могла, так что продолжала смотреть серьезно, лишь слегка вскинув брови.       — И все же ты не должна доводить себя до истощения, — сказала Джем неожиданно низким голосом. — Тем более когда есть альтернатива.       — Я не буду пить кровь местных жителей, — твердо ответила Хексат. — Не люблю шум. А акустика здесь… хорошая.       — А я и не предлагаю местных жителей, — улыбнулась Джем. Она откинула копну густых волос неопределенного цвета набок, оголяя шею. — Быть может, пора уже мне высунуть нос чуть дальше прихожей.       — Ты думаешь, я за этим только что предупредила тебя? — мрачно спросила Хексат. Но Джем видела, как на секунду ее взгляд заинтересованно метнулся к жилке на ее шее.       — Мне тяжело видеть твои мучения, — прошептала Джем, внимательно следя за глазами вампирши. — И я хочу хоть немного облегчить их. Я доверяю тебе, Хексат, — добавила она после небольшой паузы. — Я знаю, что ты не причинишь мне вреда.       Взгляд Хексат темнел все больше. От вида Джем или от открывающейся перспективы?..       — Это в любом случае больно. И наутро ты не будешь чувствовать себя отдохнувшей.       — Я переживу, — ответила Джем. Кровь стучала у нее в ушах. Неужели… согласится?       Наконец Хексат переставила руки, сокращая дистанцию.       — Ты и правда не против? — спросила она.       — Если это то, чего ты хочешь, — ответила Джем любимой фразой Хексат. И сама не заметила, как ноги оторвались от земли и в мгновение ока она оказалась на коленях у вампирши.       — Лучше думай о чем-нибудь приятном, — посоветовала Хексат.       «Я уже», — мысленно отозвалась Джем, наслаждаясь ее гортанным акцентом.       Сидеть на коленях у Хексат было так же холодно, как и на подоконнике, разве что чуть мягче и с прослойкой из ткани платья. Но если Джем слабо замечала это вначале, то после того, как губы Хексат осторожно коснулись шеи, пробуя, примериваясь, ее тело охватил такой жар, что стало уже все равно. Стены вокруг смазались, вся комната сузилась до пятачка, на котором они сидели. До точки, в которую вонзились зубы Хексат. Это действительно оказалось больно, но какая разница? Какая разница, если Хексат ей доверилась и почувствовала ее доверие в ответ? Какая разница, если ее руки прижимают Джем так крепко, прожигают сквозь одежду, касаются обнаженной кожи, жадно хватают за шею?       Словно сквозь слой песка Джем чувствовала собственное дыхание, тяжелое и прерывистое. Что бы ни говорила Хексат, эта боль была сладкой. Знать, что с ее помощью Хексат станет бодрее, насытится… Что руки и ноги, и без того быстрее и сильнее, чем у любого мужчины, вновь обретут крепость и мощь… Что от нее вновь будет исходить молчаливое, угрожающее удовлетворение, словно от ядовитой змеи, готовой дать отпор любому обидчику… Для Джем не было лучшей награды.             Голова, казалось, была отдельно от тела, с этой стучащей в висках кровью, с каждым глотком убывающей из тела… Джем не знала, много Хексат взяла или мало. Да это и не было важно. Она хотела отдать столько, сколько нужно. Джем вжималась в холодное тело все сильнее, старалась быть как можно ближе. В голове у нее был лишь туман, клубок боли и наслаждения, такого сильного, что Джем даже вцепилась отросшими за время блужданий по катакомбам ногтями в колено Хексат. Джем ерзала на месте, подставляя шею и млея от каждого глотка, от каждого мгновения, что губы Хексат были на ее коже.       Наконец Хексат отстранилась.       — Я выпила слишком много, — хрипло прошептала она в ухо Джем. Ее отчетливое дыхание щекотало кожу, рассылая орды мурашек. — Прости меня.       Джем повернулась к ней и пристально вгляделась в нее. Губы Хексат блестели в лунном свете от слюны и крови, глаза остановились на лице Джем, но очевидно не могли сфокусироваться, хаотично блуждая от одного участка к другому.       Вместо ответа Джем поцеловала ее, почти что яростно приникнув своим ртом к ее. Хексат была холодная, но мягкая, и целовать ее было приятнее, чем всех, с кем Джем имела дело прежде. Особенно когда, подобно экзотическому цветку, ее губы раскрылись, принимая Джем, отвечая. Она ощущала во рту привкус собственной крови, с упоением, но и не без осторожности обводила языком остроту чужих клыков, внутренне дрожа то ли от интуитивного страха, то ли от предвкушения.       Прогремел еще снаряд, да такой, что стены замка содрогнулись. Пришлось разорвать поцелуй.       — Ты ввела меня в заблуждение, — проурчала Джем на ухо Хексат. Она даже набралась наглости и прихватила губами кромку ушка, словно вырезанного из темного дерева. — И наслаждение, и страсть, и удовольствие… И особая связь, мне кажется, тоже есть. — Она оставила на ухе невесомый поцелуй. — Хотя, возможно, все дело в одной конкретной вампирше…       В глазах Хексат заплясали чертики.