Лорд и сквиб

Десятилетняя Арабелла Фигг сидела на кухне и в очередной раз перечитывала «Историю Хогвартса». Лики, их домовушка, хлопотала над горшками с едой, от которых шел ароматный пар. Арабелле полагалось помогать, но старая эльфийка старалась ограждать свою любимицу от всей работы, не считая снятия пробы с блюд. Лики была старенькой, она няньчила еще маму Арабеллы, а потом вместе с ее приданым перешла во владение семейством Фигг. У домовушки с возрастом ухудшилось зрение, поэтому Арабелла потихоньку все же делала несложную работу по дому — вытирала пыль, чистила картины, мыла окна и застилала свежее постельное. Это были ее обязанности с тех пор, как окончательно выяснилось, что она сквиб. Читать на кухне, где лязгали сковороды, что-то булькало и шипело, стучали разделочные ножи, было не очень удобно. Но Арабелла считала это место более подходящим, чем библиотека, по двум причинам — во-первых, она имела неограниченный доступ к орехам и изюму, а иногда и к сладким пирожкам. А во-вторых, сюда не заходили сестры и не дразнили ее за чтение книг, которые, по их мнению, сестренке-сквибу были ни к чему. С сестрами отношения не складывались. С одной стороны, Арабелла с восхищением и немного с завистью слушала об их успехах в школе, смотрела, как они демонстрировали родителям новые изученные чары. А больше всего она мечтала, что когда-нибудь сможет с такой же непринужденной грацией делать все мелочи, на которые сестры не обращали внимания: взмахом палочки заплетали косы, застилали постели, призывали с полок нужные вещи. Вообще-то Арабелла любила их, таких красивых и веселых — высокую изящную Аделаиду, которая в этом году переходила на пятый курс, и хорошенькую, с лукавым личиком и пухлыми ручками Агату, которая будет учиться на третьем. Сестры же относились к ней снисходительно и обращали внимание в основном тогда, когда подначивали колдовать. Так, Арабелла уже падала из окна (к счастью, обойдясь вывихом плеча, которое мигом вправила мама), чуть не утонула в реке и была искусана осами. В конце концов мама запретила эти попытки вызвать спонтанное волшебство, и сестрам она окончательно перестала быть интересна. Когда Арабелле исполнилось семь лет, миссис Фигг настояла на том, чтобы пригласить целителя. Седой мужчина в лимонного цвета мантии произносил диагностические заклинания, Арабелла смирно стояла в центре их гостиной и смотрела, как перо само строчило что-то на повисшем в воздухе свитке. Затем целитель вздохнул, убрал палочку в рукав, а свиток упруго свернулся и полетел к нему в карман. Арабеллу попросили пойти поиграть. Она вышла из комнаты, но оставила в двери щель и приготовилась слушать. Родители были слишком напряжены, чтобы вспомнить о заглушающих чарах, поэтому девочка четко слышала каждое слово:       — Ее магическое ядро не развилось. В младенчестве с помощью зелий и чар его можно было бы немного укрепить, колдомедицина не стоит на месте. Если бы вы обратились раньше, возможно, удалось бы что-то сделать… впрочем, этого бы все равно было недостаточно для того, чтобы учиться в Хогвартсе. Мама всхлипнула. Отец молчал. Первые признаки магических сил проявлялись рано, до трех лет, и родители не могли не заметить, что что-то не так. Но отец настолько страшился, что о его позоре станет известно — он породил сквиба! — что запретил показывать Арабеллу целителям. В остальном она росла здоровенькой девочкой и необходимости обращаться в Мунго, где могли заметить проблему, не возникало. Но вряд ли отец мучился чувством вины. Совсем быть неспособной к волшебству или уметь варить простейшие зелья и вырезать руны — какая разница? А вот Арабелле, всю жизнь мечтавшей быть хоть немного причастной к магическому миру, было до слез обидно. Целитель получил оплату, распрощался. Арабелла услышала треск разгорающегося камина и последние слова целителя:       — На вашем месте я бы отправил ребенка в маггловскую школу. Затем он произнес «Мунго!», комнату осветила вспышка зеленого огня и наступила тишина. После этого визита ее отец, и так не баловавший младшую дочь вниманием, словно перестал замечать ее существование. Разумеется, Арабеллу не отправили в маггловскую школу. Отец просто решил сделать вид, что у него только две дочери. Арабелла знала, что раньше таких как она отдавали на воспитание маглам или вовсе убивали, поэтому не сильно удивилась такому поведению. Ее мама поначалу часто плакала, но со временем успокоилась и стала поручать дочке следить за домом, надеясь, что когда-нибудь сможет сосватать хозяйственную девочку какому-нибудь маглокровке или вдовцу с кучей детей. Альберт Фигг происходил из старинного, но небогатого рода. Это был благородного вида джентльмен с хорошими манерами, холодный и сдержанный. Он женился по расчету на девушке из семьи преуспевающих коммерсантов, торговцев редкими ингредиентами. Поправив таким образом свое финансовое положение, он возжелал иметь наследника, но увы — одна за другой родились три девочки. Когда родилась младшая дочь, Арабелла, мистер Фигг даже не захотел взять малышку на руки. Луиза Фигг, в девичестве Браун, была сентиментальной, красивой рослой женщиной. Она могла бы стать блестящим зельеваром, но была воспитана в старомодных традициях, которые гласили, что главное для волшебницы — войти в хороший род. Юную Луизу, выросшую на любовных романах, такое положение дел не сильно огорчало, и она не противилась браку с выбранным родителями женихом. Брауны были чистокровными всего в трех поколениях и сколотили состояние не так давно, поэтому выбрали для дочери знатного волшебника, который откроет им двери в родовитые дома. Эти двое сначала неплохо уживались вместе, каждый получил от брака то, что хотел. Мистер Фигг был младшим сыном и не унаследовал титул, однако после преждевременной кончины его братьев стать лордом мог его сын. Миссис Фигг была готова родить столько детей, сколько потребуется, но после появления в семье сквиба мистер Фигг перестал заходить в спальню жены. Он винил в случившемся миссис Фигг, из-за ее дальней маглорожденной родни, а она смертельно обиделась на мужа. В такой семье росла Арабелла. Это была худенькая зеленоглазая девочка, с двумя смешными каштановыми косичками. На восьмой день рождения мама подарила ей книззла Мистера Лапки. Считалось, что у сквибов и книззлов есть особая связь, и умные животные помогали своим хозяевам. Сейчас Мистер Лапки проскользнул на кухню и посмотрел на свою маленькую хозяйку янтарными глазами. Махнул хвостом: «пошли гулять!». До обеда еще оставалось время, и Арабелла, захлопнув книгу, пошла с книззлом в сад. Их коттедж стоял на невысоком холме, окруженный разлапистыми елями. Внизу серым пятном виднелось море; день был прохладный, и солоноватый ветер разгулялся, раскачивая верхушки деревьев. Арабелла любила суровую красоту этого края. Взяв Мистера Лапки на руки, она прошла через калитку в глубине сада и начала спускаться вниз по едва заметным тропинкам. Она часто играла на берегу одна: магглы редко приходили на пляж с крупной галькой и резким спуском, а другие волшебные семьи жили далеко от этой скалистой местности. Но в этот раз, почти подойдя к воде, она услышала голоса. Арабелла остановилась за кряжистым дубом и осторожно выглянула. В десяти шагах от нее стояли трое детей примерно того же возраста. Говорил высокий темноволосый мальчик, стоявший к ней спиной, а мальчик и девочка помладше смотрели на него со страхом.       — Вы просто трусы! Я желаю, чтобы вы пошли со мной исследовать пещеру — мы проезжали мимо нее. Шевелитесь, или пожалеете! Мальчишка в штанах с оторванными пуговицами словно очнулся и с вызовом ответил:       — Ничего ты нам не сделаешь! Я расскажу миссис Коул, куда ты намылился! Арабелле показалось, что спор окончен, но вдруг услышала ужасные звуки. Она не видела рта говорящего, но была уверена, что звуки исходили от мальчика, стоящего к ней спиной. Громкое шипение, нечеловеческое, от которого зашевелились волосы. Она почувствовала движение рядом с собой, Мистер Лапки на ее руках напрягся, но они ничего не успели сделать: на берег выползла змея и устремилась к группе детей. Мальчик с девочкой дернулись было, но шипевший мальчик приказал уже по-английски:       — Стоять, или она вас укусит. Арабелла хотела побежать за кем-нибудь из взрослых, но зацепилась за торчавшие корни и чуть не упала. Мистер Лапки с шумом соскочил с ее рук. Темноволосый мальчик обернулся на шум:       — Кто здесь? Выходи! Арабелла вовсе не собиралась подходить к ним и особенно к змее, но книззл выскочил из их укрытия и побежал в противоположную дому сторону. Пришлось идти за ним, а перепуганные дети, воспользовавшись заминкой, убежали. Высокий мальчик смотрел на книззла, который ощерившись подходил к змее. Вблизи оказалось, что это безобидный уж. Арабелла перевела дыхание и посмотрела на мальчика. У него было красивое точеное лицо, очень бледная кожа и прямые темные волосы. Теперь он смотрел прямо в лицо Арабелле и снова зашипел. Уж поднял голову, словно внимательно слушал.       — Мистер Лапки, ко мне! Глупое животное, ну почему ты не слушаешься? Мальчик моргнул, и на лице, которое до этого напоминало ледяную маску, проступило недоумение. Но он быстро овладел собой и громко сказал:       — Кто ты такая? Но Арабелла не собиралась вести светские разговоры, она схватила книззла, который наконец-то подошел, недовольно фыркнув.       — Отвечай, или змея нападет на тебя! Арабелла скептически подняла бровь:       — Брось, он же неядовитый. Лучше скажи, как тебя, змееуста, занесло сюда, да еще и с маггловскими детьми? Ее собеседник выглядел сбитым с толку.       — Как ты меня назвала? «Мерлин, да он маглорожденный», — мелькнуло в голове девочки.       — Змееуст — волшебник, который говорит со змеями. Довольно редкая штука. А еще считалось, что змееусты — потомки самого Салазара Слизерина, она читала об этом в Истории Хогвартса. Но упоминать об этом не стала.       — Волшебник?       — Ну да. Тебе, значит, еще не пришло письмо?       — Какое письмо?       — Из Хогвартса, конечно. Ах да, ты же не знаешь — это школа магии, в ней учат детей волшебников. Письмо приходит к тем, кому исполнилось одиннадцать. Мальчик жадно слушал ее. Змея, оставленная без внимания, шмыгнула в ближайшие кусты.       — Так нас много? Ты тоже волшебница? Арабелла смутилась. Ей не хотелось ничего рассказывать мальчику, который запугивал других детей и угрожал натравить на нее змею, но альтернатив почему-то не виделось.       — Нет, я сквиб… Это значит, что я родилась в семье волшебников, но колдовать не могу.       — Ты инвалид, что ли? Девочка вспыхнула. По сути, сквибы действительно считались недееспособными у магов, и целитель что-то говорил про неразвившееся ядро… Но все равно, говорить вот так, в лицо — да что этот грязнокровка себе позволяет?! Она развернулась, собираясь уходить, но мальчик окликнул ее:       — Погоди! Я не хотел тебя обижать. Я — Том, а тебя как зовут? Арабелла повернулась и не поверила своим глазам. Где тот заносчивый, жестокий змееуст? Том обаятельно улыбался, выражение черных глаз смягчилось, перед ней стоял обычный мальчик, очень красивый и приятный к тому же. Такая резкая перемена насторожила ее, но любопытство победило.       — Меня зовут Арабелла Фигг.       — Красивое имя. Вот Томов пруд пруди, — поморщился он. — Ты говорила про какое-то письмо. Мне уже исполнилось одиннадцать, но я ничего не получал.       — Значит, скоро придет. Ты ведь делал что-то необычное, кроме разговоров со змеями? Вместо ответа Том протянул руку, и несколько камней поднялось в воздух. Это были плоские камушки с тонкими краями, которыми замечательно делать блинчики по воде. Он резко взмахнул рукой, и камни со свистом полетели к дубу, за которым до этого пряталась Арабелла. Они воткнулись в ствол, словно лезвия. Арабелла с удивлением и беспокойством смотрела на странного знакомого. Это не было похоже на стихийные выбросы ее сестер и даже на их первые опыты с палочкой. Этот мальчик управлял своей силой осознанно и вполне мог нанести увечья — если пожелает. Том, казалось, был доволен произведенным впечатлением. Арабелла решила перевести тему:       — Ты здесь с родителями отдыхаешь? Словно тень легла на лицо мальчика; он отвел взгляд, засунул руки в карманы коротковатых брюк. Помолчав, ответил ровным голосом:       — Моя мать умерла, а отца я не видел. Наш приют привезли в деревню на день. Арабелла сочувственно вздохнула:       — Так ты живешь с магглами? То есть, с неволшебниками. А как звали твоего отца, не знаешь?       — Так же, как и меня, — криво усмехнулся он. — Том Риддл. Девочка перебирала в голове знакомые семьи, но не вспомнила никого с такой фамилией. Значит, он и впрямь магглорожденный — вряд ли сына волшебницы забрали бы в обычный приют. Но парселтанг — она вспомнила это слово — и недюжинные способности этого мальчика не вязались с таким невзрачным происхождением.       — Том! Где ты? Пора обедать! Это послышался вдалеке хрипловатый женский голос. Арабелла встрепенулась — ее тоже могли хватиться дома.       — Мне пора домой. Я живу там, на холме, — она показала рукой на белый дом, едва видневшийся за верхушками вековых деревьев. Она вдруг поняла, что не хочет уходить. Это был первый в ее жизни знакомый — только ее, а не друзья и подруги сестер, приезжавшие погостить на каникулы. Те едва ее замечали, а если и обращались, то с плохо скрываемым презрением. В гости к знакомым семействам ее тоже почти никогда не брали, и у нее совсем не было друзей, не считая Лики и Мистера Лапки. А этот странный мальчик стоял и смотрел на нее с необъяснимым выражением на лице. Никто никогда не смотрел на нее так пристально, и она застеснялась вдруг своих веснушек и растрепанных кос.       — Можно мне пойти с тобой? О, как ей захотелось пригласить его пообедать, а потом пойти в библиотеку или сад и рассказывать все, что она знала о волшебном мире, только бы он продолжал так хорошо смотреть. Но это было невозможно — привести домой незнакомого мальчишку неизвестного роду-племени.       — Прости, родители не разрешают мне приводить гостей без спросу («не то чтобы я когда-то спрашивала», мелькнуло у нее в голове), — она увидела разочарованно поджатые губы и торопливо продолжила, — но я могу тебе писать, если хочешь. Том назвал адрес своего приюта и они попрощались. Арабелла с книззлом скрылись за деревьями, а Том стоял на берегу и смотрел ей вслед.