Их объединило кое-что

Тихий осенний вечер в Британии. После всех жестоких воин здесь относительно спокойно. Дождь тихо стучит по зонту, фонари слабо освещают улицу, легкая бледная дымка тянется вокруг зданий где-то вдалеке. И запах... Свежий, лëгкий, отдающий перегноем листьев. Иногда слышны пьяные голоса с соседней улицы, но в целом сейчас всë закрыто, а люди погружены в сон. Лишь магазинчик, напоминающий библиотеку, слабо освещает этот мрак своим теплым светом. Томас ухмыльнулся, поднимая чëрные вороные пëрышки на голове от восхищения картиной. Будь он художником, с удовольствием бы запечатлил эту красоту на полотне какой-нибудь воздушной акварелью, да только мало что в этом понимает. Владелец этой лавки знает толк в том, как привлечь своих клиентов подобным уютом... Ладно, горячий чай дома можно отложить на потом, этот променад не собирается кончаться так быстро. Пускай Томас и не сможет прочитать ни одной книги самостоятельно, зато насладится приятной десятиминутной передышкой. Всë-таки атрофия лапы дала о себе знать, трость не помогает, а дистанции для прогулок заметно сократились, что, несомненно, удручало такого гуляку, как Томас... Том подошëл ближе, шагнул под козырëк и сложил прелестный бордовый зонт, оттряхнув его от воды. Без внимания не остались и крылья, тоже попавшие под морось: Винтерхальд немного расправил их и всколыхнул перьями, избавляясь от неприятного чувства сырости. Тем временем из лавки потянулся аромат жасмина... Уже нетерпелось окунуться в чудную атмосферу старых книг и тепла, оставив безусловно прекрасную, но недружелюбную и холодную улицу позади. Томас открыл дверь, слабо пошатнув колокольчики на карнизе сверху, разнеся громкий звон по всей библиотеке. Сразу у входа стоял стол с объëмным журнальчиком, пером, скляночкой, полной чернил, книжкой с изображением анатомии человека, догорала аромопалочка в подставке, пара горшочков с зелëными комнатными гвоздиками совсем у края. Смотря вглубь помещения, невольно появлялось удивление. С виду такая маленькая, а хранит в себе столько книг на высоких полках! На полу постелен ковер прямо посреди библиотеки, а вдалеке виднеется столик со свечами, печально пустующий ввиду отсутствия посетителей. И вдруг, рассматривание всех объектов интерьера переключилось на мелькнувший хвост в лабиринте книг, выглялывающий почти под потолком. Белый, неряшливый хвост, с трудом балансирующий на такой высоте. Скорее всего его обладатель стоит на очень неустойчивой лестнице. Этот библиотекарь однозначно увлечëн своим делом... Совсем не заметил звона этих, казалось бы, оглушающе громких колокольчиков. Помощь этого незнакомца уж точно пригодилась Томасу... Дислексик совсем беспомощен здесь, в окружении сотни книг. — Извините, сер, — Вежливо начал Винтерхальд, откладывая зонтик в угол между столом и входом, к стене. Он пошëл в сторону неизвестного, опираясь на трость. — Вы не могли бы помочь? Юноша выглядел совсем обычно, даже немного серо: собачьи лапы, уши и хвост, кудрявая макушка с ярко-белой шерстью, скромная рубашка, жилет, брюки, монокль на груди. И ведь было же что-то странное... Совсем необычное в его манерах. Лестница стояла устойчиво, а парнишка всë равно держался на ней с заметным трудом: шатался, дрожал, как осиновый лист. И улыбка... Такая, будто мысшцы рта свело. Однако, выглядел он совсем не несчастным, наоборот, довольным и расслабленным, будто неспеша собирает икебану из переплëтов. — Сдлавствуйте, — Поприветствовал библиотекарь Томаса, заставив того вскинуть бровями в недоумении. Вроде как этому юноше будет больше 12-ти, не староват ли он для подобных дразнилок? — Простите? Вы поясничаете? — От недоумения перья на голове поднялись выше, но пëс пропустил эти слова мимо ушей, будто ничего и не происходило. — Секундотьку... Сейтяс... — Продолжал тот расставлять книги классиков, пока в конце концов не отстранился от полки, желая взглянуть на свою кропотливую работу. Парень гордо ухмыльнулся, а после глянул через плечо на Томаса. — Вам тьто-нибуть подскасать? Оу... Незнакомец устало вздохнул, будто встретился с давно осточертевшей рутиной, что сидела у него в печонке. Повесив монокль на жилет, пëс пополз вниз по лестнице, шатаясь. — Тлавма головы, я не говолю так налосно, — Юноша вскоре ступил на пол, встал поуверенее и поправил платочек, повязанный у него на шее. На макушке, которая ранее скрывалась за весьма экстравагантным ракурсом, выглядывал до безобразия огромный шрам. Пускай библиотекарь и пытался скрыть его за кудрявыми волосами, пригладив локоны будто по рефлексу, всë равно изъян видно из-за пушистых кудрей. — Винсент Новак к васим услугам. — Оу... Извините, если напомнил или обидел, — Небольшая вина подступила к сердцу. Новак такой же инвалид, как и Винтерхальд, это было очень грубое замечание по отношению к такому вежливому парнишке, которого и так могли задирать из-за... Кхм, особенности. — Ну тьто вы, на меня касдый день так смотлят, не стоит исвиняться, — Понимающе кивнул Винсент, сложив руки вместе перед собой. — Вы нусдаетесь в помоси, так? — Именно, — Добро улыбнулся Томас. — Я Томас Винтерхальд, приятно познакомиться. Моя дислексия не даëт мне самостоятельно справиться с выбором книги и я был бы очень рад вашей помощи. — Ого... Я титал про этот диагнос в статьях совсем недавно... — Любопытство блестнуло в чëрных глазах, впрочем, как и у всех знакомых, узнающих про такую интересную деталь. Пëсик без стыда заглянул в чужие глаза и встал на носочки, наклонив голову в бок. — Я понимаю, тьто плоблема не в гласах, но мне так тлудно повелить в мою неодинокость следи мносества "нолмальных" людей... — Винс деловито выпрямился и встал ровно, стараясь скрыть радость от встречи с человеком, у которого тоже есть нарушения в работе мозга. — Влотем, мосет, вам тьто-то подскасать? Или вы плосто уклыться от досдя? Потихоньку, Томас начал проникаться интересом к Новаку. Даже не из-за миловидной внешности, нет, смазливые парни и девушки уже давно наскучили Винтерхальду, дело совсем в другом. Хотелось подружиться с ним, узнать получше. — Я был бы не против совета от эксперта. Какой у вас читательский вкус? — Том наклонился к Винсу, рассматривая чужие черты. Винсент был заметно озадачен чужим любопытством, так как уже привык к насмешкам, но не возражал. Кому будет неприятно внимание к своей персоне? Очевидно, Винс не из этой категории людей! Но Новак определëнно ценит своë личное пространство, потому отдалился назад. — Пликлютения, психология, соология, медицинские сплавотьники и необытьные слусаи в медицине. В целом люблю стланности в фисиологии и мыслении, — Важно сообщил Винсент. — А какие кни... Ах, сабыл. — Истории и что-нибудь не сильно замысловатое. Романтику и юмор. У меня есть тот, кто прочитает мне это, — Слова про наличие личного чтеца определëнно являлись ложью, но возможность слушать интересный говор и провести время в комфорте стоят сказанного вскользь вранья. — Отлисно, я снаю, тьто вам нусно! — Пëс улыбнулся, слабо загнув уголки рта в крючке и зашагал вглубь библиотеки, а ворон за ним, разглядывая любопытную фигуру. Хрупкое пухлое тело немного пошатывалось и было весьма неловким. Удивительно, как он только не падает с лестницы, роняя на себя все книги, бедняжка... Травма головы очень серьëзно повлияла на него. Будет ли это достаточно тактично спросить, с чем ещë сталкивается Винсент кроме тетизма и нарушения координации? — Не сочтите за панибратство, но... Позволите ли вы узнать, что помимо заметных дефектов речи гложит вас? — Ворон вновь наклонился к кудрявой макушке, заглядывая через плечо в лицо Винсента. Ни один мускул не дрогнул, разве что озорливый взгляд коснулся чужого. Такое очень характерно для тех, кто желает заключить сделку. — А тьто вас, господин? Не все мои тусы ласклоются слазу, но этому опледелëнно поспособстует вас ответ, — Юноша остановился у одной из полок и принялся читать корешки, слабо наклонив голову в бок и отталкивая ненужную литературу пальцем. Не только же языком трепать - пора заняться делом. — Храмота и боли в спине. Иногда воспоминания о передовой, но я стараюсь не думать об этих ужасах. Насчëт дислексии... порой бывает стыдно из-за того, что я, ввиду отклонения, не могу поддержать диалог на тему новостей, потому что не читаю газеты... — Вам бы опледелëнно плигодился помосник, титаюсий и освутиваюсий плотьтëнное. А что касается моих странностей, то их просто уйма. Тлавму я получил в свои 12, а что было до нее - я понятия не имею. Моë детство вплоть до 10 лет исчезло, оставив за собой только бесфолменные сгустки воспоминаний, я немного тугоух и плохо вижу одним глазом, ещë... — Винсент развернулся с книгой в руках. — Гоголь, "Левизол", комедия с лëгкой социальной исдëвкой над ленивыми тиновниками. — Отлично, откладывайте и продолжайте рассказ, — Отмахнулся Том, наслаждаясь вечерними откровениями больше, чем неожиданными покупками — Так о тëм это я?... У меня усасная память. Помимо этого пли сильных пелесиваниях всë тело хватает судолога. А об остальном... Вам знать не обязательно на данном этапе этого знакомства, — Юноша усмехнулся, ненадолго отвлëкшись на свои мысли, а после встрепенулся, глянув на голубоватую книжонку. — "Тлое в лодке", новая классика блитанского юмола. Истолия о том, как тлое палней с фокс тельелом по клитьке Монтмоленси сплавляются по Темзе, — Винсент нахмурился, услышав тихий смешок. Он оглянулся назад. — Потему вы хихикаете? — Извините, меня очень умиляет буква "ч" из ваших уст, — Томас вытянулся, выпрямился, важно сложил крылья и попытался скорчить самое серьëзное лицо на всëм свете. — Я не считаю это вашим недостатком и не собираюсь издеваться над вами по этому поводу, наоборот, мне кажется это... — Я понял, тьто вы не имели нитего плохого ввиду, — Винс вернулся к книгам. — Скажите "чашка", пожалуйста. — Таска. — А "чрезвычайный"? — Т... Тлезвы... Тлезвытяйный. — А... — Пелестаньте посалуйста, у меня ясык натинает болеть, — Пëс немного расстроенно глянул на ворона через плечо и Томас отвëл взгляд, ощутив вину от осознания того, что выглядело его бесхитростное любопытство как издëвка. — Будете есë тьто-то смотлеть? — Извините... А что ещë есть? — Уже без прежнего энтузиазма спросил Томас, оглядывая полки с заметным нейтралитетом. — "Голе от ума" Глибоедова. Мусик лсëт над длугим мусиком в плисутствии его дефки и дальсе натинается сюсет. Есë сдесь есть вот это — "Пликлютения Тома Сойела" Малка Твена. Плосто сболник ласскасов пло маленкого мальтика. Литьно мне нлавится, люблю сболники ласкассов с незамысловатым сюсетом. Есë Оскал Уайлд, "Кенте... Кен... " — Винсент аккуратно вытянул книгу с полки, придирчиво протëр еë салфеточкой, и надел монокль на левый глаз. — "Кентельвильское пливидение". Скаска, пло янков, плиеха... — Кхм... Извините, а кто такие янки? — Там долгая истолия, но в целом это люди, лодившееся в Амелике. Не люблю я этих лебят, по этому такая пленеблесительная клитька. — Оу... — Так вот, амеликанцы плиес... сают в Великоблитанию и саселяются в самок. Сам... Ты понял, тьто я имел ввиду. И... Постепенно слова стали белым шумом. Конечно, иногда забавные "самки", "лыбы" и "моляки" доходили до мозга, но в основном извилины были заняты выискиванием интересных деталей в Винсенте. Шрам, монокль, забавный большой нос с горбинкой, торчащий из-за кудрей, клыки и волшебные чëрные глаза... Хвост прилежен, расчëсан и подстрижен, слабо мотается из стороны в сторону будто балансир неловкого тела, лапы выглядят очень опрятно и пострижены по моде. Даже подушечки лап вычурно чистые! Томас стыдливо глянул на следы грязи и свои совсем неопрятные корявки. Ну разве богатый ветеран франко-прусской войны должен выглядеть так, когда обычный беженец из курляндии позволяет себе такой чистоплотный внешний вид? Очень опрятный, красивый вид... Такой, как профитроли с ванильным кремом. Или сладкие эклеры... Он же поляк, точно, его вид отсылает к ромовой бабе! Или... Вновь колокольчики звякнули и в открывшейся двери показалась пышная юбка, а за ней и аккуратное личико статной женщины с опущенными кошачьими ушами под весьма стильной шляпкой. Черты лица мягкие, нос широкий и длинный, жëлтые хитрые глаза расставлены далеко друг от друга, а узкие губы расплыты в улыбке. Выглядит она слижком богато как для владелицы даже сети библиотек, но других предположений не оставалось. Винс встрепенулся посмотрел на даму с заметным волнением, после обернулся к Тому. — Вы опледелились с выболом? Я совсем неляха, потелялся во влемени... — Вот Новак уже поглядывает на часы у стены где-то далеко в библиотеке. Ну точно хозяйка этого места! — Да, наверное, — Растерянно отвечал Том и вытянул чековую книжку. — Беру всë, дальше как-нибудь определюсь, что мне нужнее... — Отлитьно, — Винс принялся складывать книги в стопочку, а после понëс их к столу. — Вам выдать упакову, тьтобы книги не пломокли в дожде? А пакет? — Да, да, — Кратко ответил Том и наклонился над столом, взяв чужое перо и пару раз макнув им в чернилы. Одним лëгким движением Винтерхальд сорвал листочек из чекового блокнота и принялся медленно писать, оставив трость у стола. — Плекласно! Вам не нужна помось ну... С этим? — Новак глянул на чужое мучительно долгое правописание и принялся доставать всë нужное для упаковки книг. — Нет, спасибо, я довольно самостоятелен в подобных делах, — Хотелось гордо усмехнуться, но тут не до этого. То... Мес? Нет! Надо Томас! Незнакомка в это время неспеша пошла к Винсу, положив свой зонтик рядом с зонтиком Тома. Она легко коснулась плечей юноши своими пальцами и кокетливо ухмыльнулась, будто заигрывая с низким парнем. Винс немного нахмурился, смущëнно покраснел, скрыл своë недовольство от тактильной работодательницы и продолжил заниматься своими делами, пока в итоге не выдал красивый бумажный пакет с нарисованной стопкой книг на нëм и бережно упакованными книгами внутри. Томас проигнорировал жест развязной по меркам времени незнакомки, в сотый раз проверяя, правильно ли написал своë имя, фамилию и данные о банке на чековом листе — У наших библиотек работает форма регулярного списания средств, раз в месяц мы забираем энную сумму за пользование нашими книгами. До свидания, господин Винтерхальт! — Пëс дружелюбно улыбнулся и выпроводил гостя, помахав рукой на последок. И вот, снова улицы, снова Великобритания, снова дождь и желание поскорей прийти домой, чтобы попить чай. Да только появилось кое-что новое... Давно забытые тëплые чувства, трогающие струнки души даже после такого весьма короткого общения. Томас глянул на пакет с книгами и ухмыльнулся. — Неплохо ты меня развëл на эти книжонки, Винсент, — Беззлобно произнëс Том, вспоминая очертания лица и голос библиотекаря. — Винсент... Ох, Винсент... Что же ты делаешь со мной, Винсент? Оглянувшись через плечо на окно, отдалëнно напоминающее витрину, он увидел, как Винс спокойно общается с бизнес-леди о чëм-то своëм. Перебирает чеки, вытирает перо тряпочкой, смотрит на него пару секунд, задумавшись о чëм-то и вновь возвращается в диалог, иногда краснея и растеряно смотря по сторонам, желая избежать внимания женщины. Наблюдать за этим несмышлëнышем в естественной среде обитания очень приятно, но сон и чай всë равно стоят на пирамиде потребностей гораздо выше. — Мы ещë встретимся, Винс... Спокойного сна, — Сказал на прощание Винтерхальд, открыл зонт и неспешно пошëл к себе домой, иногда сонливо зевая.