лоботомия

      — ты не возражаешь, если я запишу это на камеру? — не дожидаясь ответа, несса уже настраивала объектив старой камеры, поворачивая ее к противоположной стороне от прибывшей гостьи — место, где она собралась сесть. девушка перед ней, будто забитый зверёк, сидела в кресле, которое, по ощущениям, казалось слишком неудобным, чтобы на нем не ерзать. алитта сжимала юбку своего платья, драла ногтями кожу на пальцах, пока доктор не видит. — в целях дальнейшего медицинского эксперимента и последующей диагностики, разумеется.       — если это так важно, — она заставила себя улыбнуться, но это была скорее вымученная улыбка. ее зелёные глаза выглядели устало, сонно и неестественно пусто. как у неживой куклы. — я совсем не против. кабинет доктора ванессы был небольшим и серым, с опущенными жалюзи, и света в него почти не пробивалось, не считая, конечно, лампы на ее письменном столе, за которым она обычно сидела. кабинет она арендовала в одной из ничем не отличающихся друг от друга пятиэтажных квартирных домой. У алитты не получалось должным образом осмотреться. почему-то было страшно показаться слишком навязчивой и озабоченной, ещё более больной, чем есть на самом деле. сбоку от нее пространство, скрытое за ширмой, несса, стоящая напротив нее, стол с книгами и медицинской карточкой. много странных пузырьков и склянок, внушающих ужас. она могла бы сказать, что здесь было достаточно грязно или неубрано. повсюду осела пыль; вероятно, ничья рука давно ни к чему не притрагивалась, и пахло в этой комнате хлоркой и спиртом. чем дольше алитта сидела в этом кресле, тем больший страх она ощущала при мысли, что совсем скоро, после этой консультации, на которую ей пришлось из отчаяния решиться, она будет лежать на кушетке под хирургический скальпелем. ванесса, готовящаяся одеться в медицинский халат, обернулась на девушку в последний раз, с особым воодушевлением защебетала. — тогда начнем!

***

      — сегодня мы представим вам кое-что очень важное. у меня в гостях пациентка, которая нехорошо себя чувствует. позвольте мне представить ее вам, и она расскажет, через что ей приходится пройти. — будто по приказу, алитта встает и садится рядом с нессой. стулья обоих разделяет небольшая тумба с выдвижными ящиками, на которой стоит лампа, тускло освещающая пространство между ними. девушка пытается скрыть, что нервничает ещё больше. — вот и она, моя дорогая подруга. представься, пожалуйста. как твое имя? пока несса опускает глаза к записям в медицинской карточке, гостья в конце концов выдавливает, — алитта.       — как красиво, — доктор задумчиво улыбается, прежде чем снова взглянула на нее. будто подготавливаясь к тому, что девушка заплачет, ванесса ставит перед ней коробку с сухими платочками. — так что привело тебя сюда? в чем дело? вместо этого алитта берет один и медленно рвет его на кусочки. находит силы, чтобы заговорить четко и ясно, как доктор до этого просила. «очисть разум до того, как начнёшь рассказывать, сфокусируйся на чем-то, что хоть каплю поможет тебе успокоить себя или отвлечь. затем говори». — мое моральное состояние просто ужасно. и мои родственники меня ненавидят… на самом деле я едва заставила себя помыться перед этой встречей. не было сил залезть в ванну. горячую воду давно отключили за неуплату, так что мне пришлось греть кастрюлю, чтобы не посинеть от холода. я трачу оставшиеся сбережения на прописанные до этого транквилизаторы и пилюли, но они больше не помогают. скорее делают ещё хуже. не обходится и дня, чтобы меня не посетили кошмары. поэтому я боюсь засыпать по ночам. чаще всего оставляю свет в коридоре включенным. или телевизор. девушка не пытается повернуться к камере, только смотрит на врача. — раньше я лежала в клинике, в диспансере... та, что почти на окраине... с другими заболевающими. мои родители в конечном итоге отказались оплачивать лечение. пришлось вернуться домой. я живу одна и, знаете… иногда мне кажется, что я уже мертва, и я действительно не в порядке. все вокруг разочаровались во мне. общественность не воспринимает мои проблемы всерьёз. не знаю, куда ещё обратиться. алитта замолкает, и несса принимает это как знак, чтобы продолжить.       — господи. это звучит настолько ужасно, что мне хочется помочь тебе ещё больше. — она поворачивается к объективу и снимает очки, — это именно то, чем мы сегодня займемся. ни что иное, как лоботомия. я знаю, вы можете подумать, что это небезопасно, нехорошо, но не переживайте. это то, в чем она по-настоящему нуждается. разве не так? ванесса смотрит на пациентку, чьи глаза уже наполнились слезами. то ли от страха, то ли вовсе от осознания безвыходности своего положения, из-за которого ей пришлось пойти на это. словно две бусинки, они мечутся по комнате, гадая за что бы ухватиться. не иначе как подстреленный зайчик. — прошу…       — очевидно, мисс алитта скучает по своему ментальному здоровью. я встревожена, напугана. никогда бы не пожелала моему другу такой жизни. доктор слегка касается тоненькой руки девушки, осторожно и достаточно мягко, чтобы не напугать. она не акцентирует внимание на этих изрезанных тощих запястьях. глубокие шрамы, увечья и выступаюшие рубцы исполосали кожу от скрытых за руковом белой блузы плеч до самых кистей. — не переживай, я помогу тебе. это именно то, ради чего я здесь. девушка, конечно, кивает.       — первый шаг для данной процедуры — форма пациента. не могла бы ты переодеться? — ванесса протягивает подготовленную заранее больничную сорочку, и алитта принимает ее. — проходи за ширму, а я вернусь к тебе через несколько минут, после того, как переставлю камеру. алитта приоткрывает занавес грязновато бежевой ширмы, за которой обнаруживает операционный стол, хирургический светильник и инструменты на металлическом поддоне с фенолом и другими лекарствами. как она и думала, ее начало трясти. доктор возвращается к уже переодетой пациентке, натягивая медицинские перчатки и подготавливая рабочее место; дезинфицирует скальпель и остальные приспособления, регулирует свет, устанавливает в углу камеру. на кушетку стелится одноразовая простыня и, в конце концов, женщина позволяет больной забраться на стол. — следующий шаг — это, разумеется, подготовка нужных инструментов. металлическая «игла» — лейкотом, и такой же металлический молоточек. ванесса наглядно показывает на камеру, как выглядят приспособления, а затем достает ещё что-то. — повязка на глаз после проведения операции. марля, если вдруг что-то пойдет не так. после услышанных слов алитта чувствует, будто что-то не так. но она не успевает возразить, когда несса привязывает ее руки и ноги ремнями к больничной койке. она успокаивающе коснулась девичьего плеча, — не бойся, это необходимо перед уколом анестезии. как твое самочувствие сейчас, алитта?       — я чувствую себя очень нездоровой и очень больной. такое ощущение, что мой мозг и сознание с каждым разом ухудшаются все больше, чем было это этого. я хочу, чтобы все было хорошо.       — ты наверное нервничаешь? — психиатр надевает на себя маску и готовит шприц. алитта пугается, когда осознает, что хочет выбраться. вдох-выдох. все к лучшему. — да. очень. но я вам доверяю. вы доктор, а это значит, что все будет в порядке. ванесса опускается к девушке и, как мать своей дочери, ясно улыбается, — не переживай. я позабочусь о тебе. пациентка улыбается в ответ.       — мы не хотим, чтобы наш пациент страдал ещё больше. так что приступим к уколу анестезии. ванесса не предупредила ее, что во время вхождения в бессознательное состояние больные могут бредить. перед глазами алитты расплывается и тускнеет, и это по какой-то из причин кажется ей недостижимой соломинкой, за которую надо схватиться, чтобы выжить. будто что-то подсказывало ей, что нужно бежать отсюда не оглядываясь. что это не закончится хорошо. — наркоз… наркоз, в который вы меня ввели только что…       — никаких проблем.       — я же могу вернуться позже?..       — я хирург. я знаю, что делаю.       — я не уверена, я… — успевает сказать алитта, прежде чем ее глаза наконец закрываются. несса в последний раз обращается к воображаемыми зрителям, наблюдающим за ней. — теперь приступим к операции.       камера выключается.