Все оттенки сущего

      Утром Камакура казалась совсем не такой, какой встретила нас вчера. Я встала на рассвете и, не став ни о чём никого предупреждать, вышла в город, чтобы пройтись по окрестностям. Оба парня сегодня явно будут заняты собственным расследованием, так что я не хотела бы им мешать. Но в душном номере сидеть совсем одной тоже совсем не хотелось.       Маленькие улочки почти пустовали. Не было того количества машин, которому в Токио нет конца и края, в какое бы время ты не шёл. Конечно, всему виной плотность населения, ведь Токио в сравнении с провинциальной Камакурой можно назвать забитым людьми муравейником.       Я шла по тратуару, наслаждаясь осенним ветерком, который дул в спину. Хорошо, что прихватила с собой пальто, иначе бы замёрзла в сарафане, который сдуру надела. Я взяла несколько запасных комплектов одежды, поэтому могла бы переодеться во что-нибудь поприличнее. Однако, по правде говоря, вчера я так сильно вымоталась, что сегодня не хотелось ни с чем возиться, поэтому схватила первое, что под руку попалось.       Немудрено, но все магазинчики и кафешки были закрыты. У меня с собой была кое-какая мелочь, которую захватила из заначки, что всю жизнь откладывала, поэтому хотела заскочить куда-нибудь, чтобы позавтракать. Я упрямо искала хоть одно заведение, которое бы работало в ранние часы, и, пока продвигалась вперёд, не заметила, как очутилась уже довольно далеко от рёкана.       «Да ладно, всё равно никто не будет обо мне беспокоиться».       Небрежно отмахнулась я и, убрав длинный вьющийся локон за ухо, продолжила свой путь.       «И почему я сегодня не завязала их? Может, стоит подстричься…?»       Праздные мысли приходили в голову. Я отвлеклась, не заметив, как случайно врезалась в человека, который тоже куда-то спешил. Я ушиблась носом, впечатавшись прямо в его грудь, и попятилась назад, проскулив тихое: «Простите». Думала, что незнакомец начнёт браниться, назовёт меня неловкой дурой, которая совсем не смотрит, куда идёт. Но нет, этого не последовало. Непривычно мягкий, тихий голос взволнованно поинтересовался:       — Всё в порядке? Вы не сильно ушиблись?       Подняв голову, я обомлела. Дар речи покинул меня, так как это был человек, с которым я бы никогда даже не вознадеялась повстречаться в реальной жизни. Короткие чёрные как смоль волосы жидкими прямыми локонами струились вниз. Благородные глаза цвета чистого золота были прищурены. Под ними пролегали тяжёлые синяки на бледной, почти болезненной коже. Одетый в чёрное пальто, вязанную серую кофту и шарф в шахматную клетку, он казался ожившей фигурой с картины. Таким же, каким я запомнила его на фотографиях к сборникам.       «Такой же красивый…»       — Мисс, вам нехорошо? — поинтересовался он сухим тоном. Раньше я только представляла, каким глубоким, но тихим и спокойным словно штиль мог быть его голос. А теперь слышала его на самом деле, и от каждого слова сердце в груди замирало. Я чувствовала, что могла упасть в обморок от волнения.       — В-вы же…! Вы же Микаге-сан, верно? Микаге Рейдзи-сан!       — Вы меня знаете? — на его лице проявилось удивление, но то было лишь с секунду. Я успела разглядеть, как золотые глаза блеснули огоньком азарта, но затем потухли, снова покрываясь пеленой тумана. — Ах, простите. Вы, наверное, читали мои книги, верно?       Я активно закивала. Пульс ощущался прямо в горле. Передо мной стоял кумир, книги которого влияли на меня целые годы. Зачитываюсь ими, я с нетерпением ждала новые произведения. Каждая строчка отдавалась во мне не только интересом, но и глубоким пониманием. Как бы странно это не прозвучало, но истории Микаге-сана делали меня ближе к нему и помогали формировать ещё неокрепшее мировоззрение новыми убеждениями.       — Вы живете здесь неподалёку? — поинтересовался Микаге-сан, склонив голову в бок и с любопытством посмотрев на меня. Я покачала головой, думая, что, возможно, нужно было всё же ответить по-другому.       Хотя разве это было важно сейчас, когда кумир всей моей жизни был так непозволительно близко? Мы встретились взглядами.       Я заворожённо смотрела в его печальные, золотые глаза. Он же не отрываясь глядел в ответ. Пауза, повисшая между нами, нарушилась внезапным холодом, царапнувшим щеку. Я почувствовала, как капли дождя медленно окрапляли кожу, привлекая внимание к небу, которое затянуло тучами.       — Ого, как не вовремя дождь пошёл, — мрачно прокомментировал он, затем шагнул вперед и, приблизившись, снял с себя шарф. Мягко убрав мои длинные волосы, он повязал его на мою шею, свободно накинув слой за слоем.       — Не нужно, — тихо отметила я. Щёки запунцовели, когда Микаге-сан оказался так близко, что я могла ощущать его присутствие собственным телом. От него распространялся приятный аромат хвойи, смешанный с тонким едва уловимым телесным запахом. Боже. От этого человека так и веяло спокойствием, пыльными полками и уютным очагом.       — Вы дрожите. На улице становится довольно холодно. Далеко живёте? — голос Микаге-сана зазвучал так мягко, будто бы он и правда волновался о незнакомке, с которой впервые повстречался.       — Где-то улицы четыре отсюда, — прокомментировала я, прикусив губу, пока неловко отвернулась. На самом деле я прошла довольно большое расстояние от рёкана, так что дойти до него займёт минут двадцать, а то и тридцать. Дождь всё усиливался, теперь не накрапывая, а проливаясь на нас словно вода из душа.       — Это довольно далеко. Не зайдёте ко мне на чашечку чая? Я живу вон там, за углом, — он указал пальцем на роскошное имение и затем поправил воротник на моём пальто, посильнее укутав меня в шерстяной шарф, который одолжил. Невольно я приметила, что тыльная сторона его ладони была перепачкана кровью.       — М-микаге-сан… у вас идёт кровь! — я тут же дёрнулась, чтобы посмотреть на рану, но мужчина спешно одёрнул ладонь. Его золотые глаза окрасились непривычным для тёплого вида гневом, смешанным с тревогой. Я сделала шаг назад, отпрянув от него как можно дальше. Эта реакция была слишком импульсивной, и я не понимала её причины. Микаге-сан тут же прокашлялся, убрав обе руки в глубокие карманы чёрного пальто.       — Просто порезался. Приду домой и обработаю, — он пытался напустить на себя небрежный вид, но я слышала, как его голос дрогнул. Лишь затем, повернувшись ко мне вновь, он снова улыбнулся. — Давайте не будем стоять здесь под таким дождём, пока окончательно не околели.       Идти отсюда обратно в рёкан было бы глупо. Я и так надела этот практически летний сарафан и продрогла по пути. Теперь лило как из ведра. Я определённо заболею, если пробуду на улице ещё полчаса, а то и больше. Все забегаловки и магазины были закрыты, поэтому остановиться где-то не представляло возможным. А чего я хотела, встав и отправившись погулять в шесть часов утра. Конечно, соглашаться на предложение незнакомца тоже было рискованно, но это ведь был Микаге Рейдзи, мой кумир. Я не только доверяла этому человеку, потому что любила его творчество, но еще и была заинтересована в его компании.Поэтому кивнула, слабо улыбнувшись.       — Благодарю вас за то, что предложили остановиться у вас, Микаге-сан.

***

      — Присаживаетесь. Я принесу кофе, чтобы вы отогрелись.       С такими словами Микаге-сан оставил меня совсем одну в просторной гостиной, выполненной в европейском стиле. Мрачные оттенки коричневого, в которые были окрашены мебель и стены, сочетались друг с другом, варьируясь от матово-бежевых до оттенков красного дерева.       Я уселась на просторную угловую софу, возле неё стоял стеклянный кофейный столик. На стене подле двери в просторный коридор, куда сейчас ушёл Микаге-сан, висела картина, безусловно, знакомая мне. Это была легендарная «Бездна», о которой он упоминал во многих книгах. Репродукция? Оригинал был безвозвратно утерян, так что, думается, это одна из копий.       В другом углу гостиной я наткнулась на книжный шкаф, на котором в ряд стояли книги, разные по толщине и размеру. Наверняка, некоторые из них художественная литература, а вон те толстые, стоящие на нижней полке, энциклопедические издания.       Я развернулась назад, пытаясь разглядеть комнату полностью. На тумбе, прислонённой к стены, стоял старый граммофон, которым уже никто не пользовался, и огромное зеркало, стекло которого было начищено до блеска. Жуткую тишину в гостиной нарушало лишь мерное тиканье настенных часов.       Теперь могла живописно представить, как Микаге-сан задумчиво читал книги здесь каждый день, полностью отрезав себя от окружающего мира. Никому не нужный и такой эфемерный, он наверняка был таким же аутсайдером по жизни как и я. Слишком заносчиво сравнивать себя с великим писателем, но ведь одиночество не выбирает жертв по богатству или бедности.       — Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — произнёс Микаге-сан, вернувшись в гостиную и поставив передо мной кружку с горячим кофе. На секунду он нагнулся ближе, и я смогла разглядеть тянущиеся вверх по шее и прикрытые воротом вязанного свитера глубокие царапины, усеивающие бледную кожу. Его руки казались тонкими, будто даже женскими, ногти были выкрашены чёрным лаком. Невольно я опустила взгляд на его ладонь, где сегодня приметила кровь. Там тоже была заметна глубокая царапина. Решив это никак не комментировать, чтобы не портить атмосферу, я слабо улыбнулась, поклонившись.       — Благодарю.       — Редко в наше время можно встретить столь благовоспитанных молодых девушек, — я заметно покраснела, когда он выпрямился, тепло посмотрев на меня. Золотые глаза Микаге-сана были завораживающими и мистическими, что от них не хотелось отрывать взгляда. — Что ж, подождите ещё минуту, я принесу вам печенья. Глупо пить кофе на голодный желудок. Вы ведь ещё не завтракали?       — Нет, я ушла прогуляться, как только встала, — ответив это, я поняла, что говорила без запинок, прямо как с Кейске. Отчего-то общение с Микаге-саном казалось таким лёгким, будто мы были знакомы друг с другом всю жизнь.       — Понял вас. Подождите минуту.       Когда Микаге-сан снова удалился на кухню, я приложила руку к груди. Тепло разливалось по крови, ощущаясь приятной негой внизу живота, словно бабочки кружили. Но не было никакой неловкости. Напротив, я хотела, чтобы это приятное чувство никогда не заканчивалось.       Неожиданно тишину с тиканьем часов нарушил резкий звон посуды, доносящийся откуда-то из коридора, куда раньше ушёл Микаге-сан. Затем послышался грохот, будто что-то упало. Я тревожно подскочила с места и, не став медлить, побежала на звуки.       В кухне оказалось просторно и красиво, как и в гостиной. Но осматриваться было некогда, ведь на полу, сидя на коленях, был Микаге-сан, судорожно держась за голову. Его тонкие пальцы вплелись в чёрные пряди коротких волос. Он рвано дышал, склонившись к земле. Рядом с ним по полу лужей растекалось кофе, валялись разбитые осколки от кружки, которую он, наверняка, не удержал в руках, печенье тоже выпало из едва осколотой уцелевшей вазочки и раскрошилось.       — Микаге-сан, всё в порядке?! — я кинулась к нему, приобняв за плечи и всмотревшись в сгорбившийся силуэт. В таком уязвимом виде он казался хрупким; словно одно его существование было эфемерным, и он вот-вот мог сломаться… как и это песочное печенье.       — Я… в порядке. Голова закружилась, вот и всё, — он вздохнул, приподняв голову, и пальцами зачесал чёрные пряди волос назад. Его бледная кожа лица покрылась нездоровым румянцем, а золотые глаза были прищурены, когда он сильно хмурился, сведя тонкие изящные брови к переносице.       — У вас, наверное, поднялась температура, — я положила ладонь ему на лоб, проверяя, горячий ли он. Убедившись в этом, я тихонько присела рядом с ним, мягко погладив по спине, — Кажется, у вас жар. Вам стоит прилечь. Я сама уберу здесь.       — …ты права, — он тяжело вздохнул, постаравшись встать на ноги, но чуть не рухнул обратно на колени, если бы я не поддержала его за плечи, — прости за это…       — Ничего, не переживайте. Просто отдохните, хорошо?       — Так и сделаю, — Микаге-сан слабо улыбнулся и, позволяя мне поддерживать его за руку, пошёл в коридор, скорее всего, пытаясь добрести до собственной спальни.

***

      Занявшись кухней, я сначала убрала осколки от разбитой кружки, подняла упаковку, в которой ещё уцелели остатки печенье, и вымела крошки с пола. Затем затерла пролитый кофе и, удовлетворенно улыбнувшись, оглядела идеально чистый пол.       Было приятно быть полезной. Несмотря на то, что мыть пол или убираться по дому для кого-то казалось зазорным делом, я всегда уважала тех, кто занимался этим и гордилась собой, когда вычищала отцовское додзе. Разве не приятно знать, что кто-то оценит твои труды, обрадуясь такой чистоте.       Наскоро допив уже успевший подостыть кофе, я выспросила у Микаге-сана, были ли у него таблетки от температуры. Покопавшись в аптечке, я нашла их и, налив стакан чистой воды, поспешила к нему в спальню.       Неожиданно, но я не ожидала, что Микаге-сан окажется болен чем-то серьёзным. По его мрачным книгам я подозревала, что у него может быть затянувшаяся депрессия, но никак не думала, что это касалось и физического здоровья.       Я плохо разбиралась в медицине, однако не думаю, что жар может возникнуть так спонтанно. Да, он помёрз под дождём, но прошло только минут пятнадцать с тех пор, как мы пришли с улицы, и ему вдруг внезапно поплохело. Мог ли жар возникнуть так быстро? Может, у него какое-то аутоиммунное заболевание или ещё чего пострашнее?       А ещё эти царапины… Честно говоря, они тоже пугали. Он носил свитер с длинным воротом и рукавами, чтобы скрыть их. Для чего? Почему вообще он расцарапывает кожу до таких отметин? Быть может, у него какая-то аллергия?       Я тихонько приоткрыла дверь в его спальню и зашла внутрь со стаканом и таблеткой в руках. Микаге-сан устроился на кровати, подложив высокие подушки под спину, и сидел, устало прикрыв глаза. Когда он услышал скрип, тут же обратил внимание на меня. В его выражении я увидела смятение, так как Микаге-сан тут же отвернулся, отвлечённо смотря в сторону окна, занавешанного шторами. В спальне было темно и мрачно. Только сейчас я поняла, что весь мир Микаге-сана был пронизан такими монохромными цветами.       — Спасибо за помощь, — отчеканил он, вновь повернувшись ко мне, когда я подошла к его кровати, протянув стакан воды. Наши пальцы соприкоснулись всего на секунду. Его руки были такими холодными, несмотря на то, что он страдал от жара. Это было так странно, — пригласил тебя переждать дождь, а вместо этого только заставил поволноваться.       — Пустяки. Не переживайте так, Микаге-сан, — я подавила импульс взять его за руку и, покачав головой, прошла к окну, рассшторив его. На улице была пасмурная погода, но дождь уже кончился, смазав асфальт грязью.       — …я так и не спросил. Как тебя зовут?       Обернувшись, я замерла, смотря на Микаге-сана. В золотых глазах все ещё было смятение, тёмные круги под глазами делали его таким усталым и несчастным, чёрные волосы падали на лицо, контрастируя с бледной как слоновая кость кожей.       «Он выглядит хрупким».       — Сайто Каори, — ответила я на автомате, не отрывая взгляда. Выдавив слабую улыбку, Микаге-сан кивнул и, положив в рот таблетку, запил её водой. Затем, поставив стакан на прикроватную тумбочку, он перевернулся на бок.       — Ты очень красивая. Особенно твои глаза.       Я ожидала всего, что угодно, но не смущающего комментария. Меня никто никогда не хвалил так прямо, поэтому я зарделась, прикусив нижнюю губу и тут же отвернувшись. Невольно рука сама потянулась к волосам. Я принялась теребить кончик пряди, чтобы унять смущение, которое обуздало каждую клеточку тела.       — Не смущайся так, я всего лишь констатирую факт. Ты привлекательная девушка и должна ценить это.       Микаге-сан устало вздохнул, и тогда я вновь решилась украдкой посмотреть на него. Он прикрыл глаза, явно уставший после приступа лихорадки. Я открыла форточку, чтобы проветрить спальню, затем, когда воздух освежил пространство, спешно закрыла окно и вновь подошла к кровати.       Микаге-сан, скорее всего, очень хотел спать. Я задумалась, должна ли оставить его одного и уйти. Но его состояние очень беспокоило, и сомнения мучили меня. Вдруг за ним больше некому присмотреть…       Капелька пота скатилась со лба Микаге-сана, огладив его щеку и оседая на подбородке. Чёрные волосы казались спутанными и слипшимися. Кажется, он сильно пропотел из-за высокой температуры.       — Микаге-сан, вам лучше переодеться, — тихо произнесла я. Он приоткрыл золотистые глаза и, устало вздохнув, покачал головой.       — Не хочу. Спасибо за помощь, но можешь идти. Я и так сильно тебя задержал.       Я поспешила открыть рот, чтобы возразить, но тут же поняла, что тоже не хотела навязываться. Микаге-сану наверняка было неприятно, что незнакомая девушка видела его в таком уязвимом состоянии. Я понимала это чувство. Чувство стыда, смешанного с тревогой и желанием абстрагироваться от других. Микаге-сан тоже был таким и не любил, когда кто-то закрадывался глубже в слои его личности.       — М-микаге-сан, — начала было я, стушевавшись, и вцепилась пальцами в свой сарафан. Под пристальным взглядом хотелось отвернуться, но я заставила себя смотреть на него, чтобы Микаге-сан заметил, насколько мне небезразлично его состояние, — можно я завтра приду проведать вас? П-просто на всякий случай… хочу убедиться, что вы в порядке.       Микаге-сан удивлённо раскрыл глаза, смотря на меня с изумлением, затем тихонько хохотнул, прикрыв рот ладонью. Чёрные окрашенные ногти так и притягивали взгляд вместе с его бледной тонкой кожей. Он был воплощением аристократии, таким, каким я и представляла его в жизни.       — Давай завтра встретимся на том же месте, где столкнулись сегодня, — предложил он. На его губах играла лёгкая улыбка, что невольно ободрила меня. — Там есть хорошая кондитерская. Пирожное, которое там продают, просто тает на языке. Или, может, ты не любишь сладкое?       Я покачала головой, улыбнувшись ему в ответ. И всё же я чувствовала с ним себя так расслабленно. Только рядом с Кейске была открытой, и вот сейчас, ощущая трепет в груди, я думала о том, как не хотелось возвращаться в рёкан.       — Нет, люблю, — произнеся это, я повернулась, чтобы выйти из спальни, но остановилась у двери, добавив напоследок, — до завтра, Микаге-сан.

***

      — Где шлялась?       Вернувшись в номер, я только сняла с себя пальто, как тут же вздрогнула, услышав скрип двери за спиной. Резко развернувшись, я столкнулась взглядом с Годжо Сатору, который выглядел так, словно только недавно встал. Его пепельные волосы были взъерошены, сам вид казался небрежным — чёрная футболка лонгслив облегала его худой, но подтянутый торс, длинные ноги прикрыты свободными штанами белого цвета, а на ногах надеты домашние тапочки. Прислонившись к стене и стоя возле проёма, он деловито скрестил руки на груди, выжидательно глядя меня. Его удивительно голубые глаза сейчас не были скрыты солнцезащитными очками, и мне казалось, что от одного взгляда на них можно было сгореть как на солнце.       — Я тебя вроде спросил. Где была?       Он решительно прошёл в номер, и я сделала два шага назад, невольно испугавшись. Его тон сквозил холодом, вместе с тем вопрос словно не терпел отлагательств. Я должна была что-то ответить, но ни звука не выходило из горла от тревоги, обуздавшей всё тело.       — Не заставляй меня повторять, Сайто Каори, — приблизившись ко мне, он схватил меня за плечи, встряхнув, и, делая паузы между словами, настойчиво повторил, — где. ты. была?       — Я-я просто… х-ходила прогуляться. Это… плохо? — дрожащим голосом поинтересовалась я, потому что этот холод и жёсткий напор явно свидетельствовали о том, что поступила глупо.       — Вот я всё никак понять не могу — ты действительно дура или только притворяешься?       Что ответить на такой вопрос я не знала. Даже не подозревала, почему он злился на этот раз. Может быть, мне просто нужно сидеть на привязи, чтобы он лишний раз мог поиздеваться надо мной?       — Точно не понимаешь, — Годжо Сатору шумно вздохнул, резко отпустив мои плечи, так, что от нервов я даже пошатнулась. Так и не отойдя, он произнёс сквозь плотно сомкнутые зубы, — мы приехали сюда развлекаться, шляясь по улицам? Я взял тебя с собой под свою ответственность, чтобы ты училась магии, а не для того, чтобы творила всё, что вздумается, ясно?! — прорычав это, он снова повернулся ко мне, наклонившись вперёд. — В Камакуре, чёрт возьми, каждый день умирают люди! Их находят растерзанными в переулках, в скверах и даже на улицах. И ты, ничего не умеющая, как ни в чём не бывало слоняешься по окрестностям в одиночку! — я видела, как желваки заиграли на его лице, и это ещё больше напугало меня так сильно, что слёзы хлынули из глаз. — Как думаешь, если с тобой что-то случится, кому первым делом придётся взять ответственность за это? Мне, чёрт подери! — громко цыкнув, когда заметил, что я не сдержала слёз, Годжо Сатору снизил тон, но говорил всё так же с нажимом. — Знаешь, мне, наверное, стоило ещё тогда рассказать семье о твоей способности. Да, надо просто сплавить тебя обратно… и плевать я хотел на репутацию клана Сайто!       — С-сатору-сан… Пожалуйста, подождите! — я бросилась, схватив его за рукав, и, не поднимая взгляда, дрожащим голосом произнесла. — Мне очень жаль за то, что сделала. Пожалуйста, не рассказывайте никому…! Если вы этого сделаете, моего отца…       Годжо Сатору резко выдернул рукав из моей слабой хватки и фыркнул, глядя на то, как я склонила голову перед ним, украдкой глядя на его реакцию и в душе молясь, чтобы он перестал так злиться. Я поняла, что сотворила, поставив себя под угрозу. Когда приехали в Камакуру, отчего-то я расслабилась. Может потому, что впервые путешествовала куда-то, я искренне заинтересовалась окрестностями, и из-за этого глупого любопытством забыла, что здесь происходили серийные убийства. Ему и без того приходилось возиться с той, кого навязали. Так если бы со мной ещё и что-то произошло, ответственность за это бы повесили на Годжо Сатору. Я и правда была обузой, о которой он не просил.       Но я тоже чувствовала себя здесь как птица, запертая в клетке. Никогда не ощущала себя так даже в четырёх стенах додзе, а вот сейчас была узницей.       Как бы не сдерживалась, больше не смогла. Я унизительно разревелась у него на глазах, опустив голову вниз и сильно кусая внутреннюю сторону щеки. Холодные капли рушились на татами, когда я стиснула руки в кулаки, пытаясь хотя бы не хлюпать носом. Большего позора я не переживала никогда в жизни.       «Слабачка. Бесхребетная дура. Позорище».       — Чёрт, — выплюнул Годжо Сатору, всё ещё стоящий рядом. Его ядовитый тон заставлял меня содрогаться ещё больше и, как бы не старалась, позорная слабость всё никак не уходила, — ненавижу женские слёзы…       Пробурчав это себе под нос, он неловко положил ладонь мне на плечо, горько вздохнув.       — Успокойся уже. Признаю, я перегнул палку. Просто в следующий раз думай хоть немного перед тем, как что-то делаешь, лады?       Я невольно хлюпнула носом, потому что плач практически душил меня. Я сдерживала эмоции долго, поэтому их прорвало словно плотину. Резко вытирая щёки рукавом белой блузки, я постаралась отвернуться, чтобы не попадаться ему на глаза. Годжо Сатору же, словно поняв, что мне нужно было побыть одной или же просто не зная, как себя вести, молча вышел из комнаты, больше ничего не сказав и оставив меня в полном одиночестве.       Рухнув на кровать, я схватила подушку и уткнулась в неё носом. Затем укуталась в одеяло и, свернувшись калачиком, проплакала ещё какое-то время, прежде чем окончательно успокоилась.