Буря в чайной чашке

      Новый рабочий день, полный вороха предстоящих задач, светлых надежд и других приятных и не очень впечатлений, встретил разведчиков ярким весенним солнцем и отличной погодой. Даже птицы пели с каким-то особым энтузиазмом, будто празднуя радость жизни и её красоту. Однако на элитный отряд Леви, утро которого традиционно начиналось с чаепития в столовой, у судьбы сегодня были свои планы.       Четверо друзей стояли в кругу и с мрачными лицами глазели на нечто, ещё пару минут назад бывшее чудесным фарфоровым сервизом, на днях подаренным капитану кем-то из горожан в качестве благодарности за тяжкий труд его и его лучших подчинённых. Красивые расписные блюдца, пару чашек с изящными тоненькими ручками и большой заварочный чайник — всё это, а точнее то, что уцелело из этого набора, сейчас красовалось на каменном полу, грустно поблескивая мелкими осколками в солнечных лучах.       Выше упомянутые лучшие подчинённые с видом нашкодившей мелюзги отчаянно пытались скрыть следы преступления, параллельно сочиняя более-менее приличное оправдание своей криворукости.       — Вот чёрт, — сокрушалась Петра, мельтеша туда-обратно вдоль стола. — Что нам теперь делать?       — Снимать штаны и бегать, — проворчал Оруо, старательно топя нотки страха в голосе напускным сарказмом. — Хватить перед глазами маячить, только панику поднимаешь, а толку ноль!       — Это от тебя толку ноль! Дебил криворукий, — огрызнулась Рал.       — Вот-вот. Кто просил доставать сервиз с самой верхней полки? — заступился за подругу Гюнтер, на что она благодарно закивала, беря его под руку и быстренько образовывая коалицию против Боссарда.       — Так ты и попросил, козёл!       — Так а зачем ты его уронил?!       — Я что, специально что-ли? Я сам чуть со стула не уронился, потому что в меня Петра врезалась! — начал возмущаться бедный Оруо, несправедливо ставший жертвой обстоятельств, невнимательности подруги и хреново сделанной мебели в бараках разведкорпуса. — И вообще, Эрд мог бы и поймать, он же рядом стоял!       — Вот именно! — поддакнула Петра, уже забывшая, против кого она была настроена изначально. — Эрд, это всё ты виноват!       Джин, на которого разом метнули все стрелки, остался крайне недоволен подобной претензией.       — Охуели? Я вообще ничего не сделал!       — А должен был, ты ведь за старшего! — выдал неоспоримый довод Оруо, за что тут же получил ещё более весомый аргумент в виде подзатыльника от товарища, да ещё и тычки в бок от Рал с Шульцом, которым тоже прилетело от щедрой руки Эрда.       — Обвинениями делу не поможешь, — после раздачи успокоительных люлей рассудил Джин. — Накосячили все, значит и отдуваться будем вместе.       — Согласен, — почесал затылок Гюнтер. — Только вот как? Не скажешь ведь капитану, что это мы разбили.       — А может, он нас простит? — со слабой надеждой предположила Петра.       — Ага, ещё и по головке погладит, — поддразнил её Оруо. — Как будто не знаешь, какой он возвращается после поездок в город!       И правда. Петра прекрасно знала, каким капитан вернётся сегодня после заката — злым, уставшим, голодным и раздражённым раз в десять сильнее, чем обычно. Накануне вчерашнего дня командор Смит уехал в Трост по какому-то срочно возникшему и не терпящему отлагательств вопросу, связанному с финансированием фонда разведкорпуса на ближайший год. Дело было важным, очень насущным, и, не договорись Эрвин с местными меценатами и спонсорами, готовыми за малейший прокол и порчу репутации выесть ему весь мозг по чайной ложечке, по возвращении на базу трёпка нервов ожидала бы его уже от собственных солдат, крайне расстроенных тем фактом, что и без того скромное жалование не то что не повысили, а то и урезали раза так в два.       Доводить своих верных подчинённых до депрессии и оставлять их без последних штанов не хотелось, а потому бравый командор, как истинный лидер и образцовый начальник, лишь получив письмо-приглашение, прямо в ту же ночь выдвинулся в путь за благами для легиона и заодно прихватил с собой капрала Леви для надёжности убеждения и хорошего впечатления на здешних феодалов — уж очень любили богачи хвастаться, будто диковинной зверушкой, личным знакомством с сильнейшим воином человечества. Сам Леви, разбуженный посреди и так беспокойного и чуткого сна, благодаря армейским привычкам наспех собрался и даже успел забежать в комнату к сонному, но довольно трезво соображающему Эрду и оставить тому инструкции для своих на следующий день, привычно назначив Джина за главного в своё отсутствие. Однако удивительнейшее разнообразие ругательств и многоэтажных нецензурных эпитетов, которые использовал Аккерман, когда узнал эту чудесную новость, ещё долго преследовало острый слух Эрвина по дороге в город.       Мда… Вариант рассказать Леви всё, как есть, отпал сам собой, как и желание разгребать последствия своей честности.       — Проще сказать, что это сделала Ханджи, — пожал плечами Оруо. — Она ведь всё равно всегда виновата.       — Ну уж нет! Мы не будем навешивать свои грехи на ни в чём не виновных, — возмутилась Петра, сметая осколки в одну кучу. Боссард недовольно цокнул, мол, «Тоже мне, святоша».       — Предлагаю сначала избавиться от улик, — вполне разумно предложил Гюнтер, приседая на корточки рядом с Рал и помогая ей убрать разлетевшиеся по полу остатки былой роскоши. — А там, гляди, и придумаем чего.       — Точно, — поддержал Эрд. — Капитан ведь только вечером вернётся, у нас ещё полно време-       Джин осёкся, прислушиваясь к шуму на улице и с ужасом узнавая в общем потоке звук открывающихся ворот, топот копыт и нестройный хор голосов, среди которого ясно прорезывался недовольный тембр их капрала.       Четыре пары глаз в панике уставились друг на друга.       — Твою мать, — одновременно вырвалось у солдат, как по команде вскочивших с места и принявшихся оголтело носиться по комнате в отчаянных попытках исправить безнадёжность своего положения.       — Живо убирайте здесь всё, а я пока его отвлеку! — прошипела Петра.       — Почему это мы убираем?! — шикнули ей в ответ голосом Оруо.       — А ну цыц! — из-под стола рявкнул Гюнтер, судорожно выгребавший осколки, и одним движением руки втащил туда и Боссарда.       — Мы так и не решили, что нам делать, если капитан захочет чай и попросит достать новый сервиз? — взволновалась Петра.       — Сымпровизируем что-нибудь, — заверил её Эрд, вооружившийся веником и совком. — Постарайся заболтать его так, чтобы он про него и не вспомнил. И не пускай его на кухню!       — Поняла, — полная решимости, Рал закивала, готовая блистать своим ораторским талантом, глубоко вдохнула, развернулась на каблуках сапог и пулей вылетела из столовой.