Сбежать

Потирая ушибленную руку, Эдгар чихает из-за невозможного количества пыли вокруг, которая будто оседает не только на одежде, но и в легких. Солнце нещадно шпарит, пока шум от машин и рабочих сливается в один большой неразборчивый гам, из-за чего Эдгару кажется, что он скоро оглохнет. Скрипя зубами, он чувствует частички пыли у себя во рту, безумно хочется пить, но приходится терпеть. Не без цели, конечно же. День за днем, меняя подработки в поисках большей выгоды, Эдгар медленно вычеркивает пункты из своего списка. План, который должен привести к исполнению мечты, давным-давно желанной и предвкушаемой. Сбежать. Он точно и не вспомнит, когда эта мысль поселилась в его голове. Может, когда его большой и уютный дом продали, обменяв его на «перспективное» место работы, которое, как обещали, должно было сполна компенсировать затраты и приумножить доходы, но вместо этого его семья стала жить в неблагополучном районе на окраине города? Или может когда его невзлюбили одноклассники за акцент, который он привез с собой из маленькой деревушки? Может, когда его выбросили на улицу по достижению совершеннолетия, он понял, что взрослые, в общем-то, не обязаны хоть как-то помогать, а надеяться стоит только на себя? Причин можно было найти много. Их наличие помогало стерпеть то отношение, какое обычно получают перебежчики с подработки на подработку. Не человек, а расходная единица. Идя домой пешком, чтобы сократить траты на транспорт, Эдгар снова просчитывает в своей голове сколько он сегодня заработал и сколько осталось. Просчитывает шансы и сроки, вероятности и собственные силы. Он погружен в мысли, но это не мешает ему заметить чье-то приближение, причем довольно быстрое. Эдгар успевает коснуться складного ножа в своем кармане, как тут же надобность защищаться отпадает, стоит лишь услышать знакомый голос. — Хах, чувак, видел бы ты себя со стороны, ты весь в пыли, — Фэнг без спроса проводит рукой по волосам Эдгара, из-за чего пыль падает на лицо и он снова чихает. Глядя на то, как Фэнг добродушно посмеивается, Эдгару становится стыдно, что он чуть не навредил ему. Его рефлексы не раз спасали ему жизнь, но иногда они приносили неудобства. — Тоже идешь с работы? — Ага. Повезло, в этот раз у нас рабочий день в одно время кончился, — Фэнг выглядит довольным, и Эдгар не перестает удивляться, как он способен находить что-то хорошее когда все вокруг было ужасно. Они молча бредут домой, уставшие после бесконечно долгого рабочего дня. Эдгар не может заставить себя снова начать все пересчитывать, поэтому просто следит за окружением вокруг. Несмотря на измотанность, он старается быть внимательным, и в целом это дается легко, наверное, потому что Фэнг рядом. Эдгар, если бы мог, никогда бы не признал, что ему безумно приятно находится рядом с ним, ощущая потерянную давным-давно безопасность. Он не любит это чувство, потому что оно делает его слабым, чего допускать уж никак нельзя. Каждый раз, когда он думает об этом, он впадает в ступор, и видимо из-за этого упускает момент, когда они с Фэнгом начали держаться за руки. Эдгар, осознав что происходит, хочет выдернуть руку, но Фэнг не дает. — Брось ты, сейчас уже ночь, на улице никого нет, да и кто вообще нас сейчас увидит? Все в порядке, — Фэнг успокаивающе гладит руку Эдгара, затем ненадолго сжимает. — Но… — Но нас может увидеть кто-то из окна, да-да. Конечно, тебе ведь так часто хочется разглядывать улицу, ты ведь именно поэтому почти никогда не открываешь шторы? Пейзаж ведь невероятно красивый, особенно в одиннадцать часов вечера. Выбора, кроме как согласиться, не остается. Паранойя заставляет его нервно оглядываться, но тепло чужой руки согревает, преуменьшая тревожность. Свое отторжение к прикосновениям Эдгар списывает на гаптофобию, хотя на самом деле это не так, потому что каждое касание от Фэнга заставляет Эдгара трепетать. Он любит Фэнга, любит, когда тот нежничает с ним, когда они спят в обнимку и когда Фэнг убеждает, что они обязательно справятся. Но страх, в котором Эдгар увяз с головой, мешает наслаждаться редкими моментами, а внутренняя гомофобия не дает полностью принять свою ориентацию, урезая и без того то малое количество взаимодействий, которое Эдгар позволяет сделать. Фэнг говорит, что он может ждать сколько угодно, главное, чтобы Эдгар чувствовал себя хорошо, однако сам Эдгар почти не верит, что это «хорошо» наступит. За что ему безумно стыдно, однако парализующий страх он преодолеть не в силах. Наконец они заходят в свою маленькую квартирку, которую они снимают почти с того времени, как начали встречаться. «Встречаться…» — думает Эдгар. Так не привычно считать их парой, ведь ему с детства вдалбливали, что это неправильно. Фэнг замечает, что Эдгар опять в тисках неприятных мыслей, и, как только закрывается дверь, он обнимает его, не обращая внимание на слабое сопротивление. — Только не говори, что снова боишься, что нас кто-то увидит. Мы дома, в безопасности, слышишь? — тихо успокаивает Фэнг, гладя Эдгара по голове, зная, как ему нравится это незатейливое действие. Неизвестно, сколько они стояли так, однако дыхание Эдгара наконец выровнялось, и он наконец осознал, как сильно устал за день. Вечное напряжение не дает возможности оценить собственное состояние, и, когда оно пропало, все сделанное за день падает на плечи тяжелым грузом разом. Нехотя отстраняясь, Эдгар с радостью бы пошел спать не переодевшись, однако пыль, которой он вдобавок испачкал Фэнга, надо смыть. Хотелось лечь в теплую ванну, но пришлось ограничиться душем, в противном случае Эдгар из ванны бы просто не вылез, заснув там. Такое уже происходило, Эдгар четко помнил, как засыпал в ванной, а просыпался в кровати. Разгадка простая — Фэнг, и становилось неловко, когда Эдгар представлял, как Фэнг вытирал, одевал, а потом нес его к кровати. После душа Эдгар сразу плетётся в спальню, но сон, несмотря на усталость, не идет. Ужасное чувство, приходится тупить взгляд в потолок ровно до того момента, пока не приходит Фэнг. Он просто ложится рядом, будто бы зная, что лимит прикосновений у Эдгара за сегодня вышел. Однако гребанная бессонница побеждает, и Эдгар неуверенно кладет руку на бок Фэнга, что сложно назвать объятиями. Но этого хватает, чтобы уснуть. Просыпаясь среди ночи, Эдгар чувствует, что его зажали в крепких объятьях, и он совсем не против, снова отключаясь уже со слабой улыбкой.

***

Раньше Эдгар думал, что день, когда на его счете будет нужная для побега сумма, станет самым лучшим на счёте. Раньше, когда Эдгар составлял свой план, Фэнга для него не существовало. Сейчас же, это обстоятельство невероятно усложняет ситуацию. Эдгар забирает свою последнюю зарплату и увольняется с чертовой стройки, в надежде больше никогда сюда не возвращаться. Он ненавидит это место, однако покидая его, не испытывает радости. Предчувствие скорого расставания угнетает его. Эдгар догадывается, что на счете у Фэнга хватит денег хотя бы на билет, а с остальным они как-нибудь разберутся. И даже если бы пришлось ехать без ничего, они бы справились. Эдгар бы работал дни и ночи, ведь Фэнг был бы рядом. Если бы не… Если бы только Фэнг захотел уехать. Они поднимали эту тему косвенно, и почему-то Фэнг не хотел уезжать. Эдгар знал, что у него есть какие-то знакомые, может быть даже друзья, с которыми он связь не поддерживал. Какие-то невидимые причины, которые держали его здесь, в отличие от Эдгара, у которого кроме Фэнга никого не было. Ненавистные улицы, люди и даже стены собственной квартиры давят. Презрение и отвращение — те чувства, которые были верными и единственными друзьями Эдгара на протяжении многих лет. Совсем скоро это может закончиться. «Даже ад не вечен», — усмехается Эдгар, хотя ему вообще не смешно. Он проводит часы на кухне, пытаясь продумать слова, которыми он попытается переубедить Фэнга уехать. И когда тот приходит, слышится звук закрывающейся двери и шуршащей одежды. Фэнг идет в ванную, плеск воды, затем шаги совсем рядом, и вот он на кухне. — Я завтра уезжаю, — тихо, почти шепотом говорит Эдгар. В ответ тишина. Он продолжает, хотя ответ известен: — Ты… со мной? Жалобно, будто сейчас заплачет, но его лицо сухое, Эдгар спрашивает, нет, просит, просит Фэнга поехать с ним, сбежать из места, что принесло ему так много боли. Просит не оставлять его одного, просит опоры и поддержки. — …я провожу тебя. Бесполезно.

***

Они почти не разговаривали в их последний вечер. Они сидели на кровати в обнимку под тихо говорящий телевизор, просто чтобы не в полной тишине. Эдгар никогда так не прижимался к Фэнгу, никогда не был так жаден к прикосновениям, и, когда Фэнгу пришлось уйти на минуту на кухню, каждая потерянная секунда ощущалась как самая главная ошибка в жизни. Хотелось запомнить все: от запаха до тактильных ощущений, запомнить, каким теплым был Фэнг, как хорошо было спать в его объятиях и приятно ощущать его поглаживания. Эдгар рад бы был решиться на что-то большее, но не смог себя пересилить. Он поспал всего два часа. Остальное время просто отсчитывал секунды, ожидая когда наконец придет время собираться в аэропорт. Уже там, когда до посадки на самолет оставалось совсем немного, он решил спросить: — Мы же будем переписываться? Мы ведь не перестаем общаться, да? — голос предательски дрожал. — Да… Да, конечно! Обязательно напиши, как только появится возможность. Я буду ждать. «Он будет ждать…» — эхом раздалось в голове Эдгара. Ему все казалось, что это сон, и совсем скоро он очнется в кровати рядом с Фэнгом, а не здесь, в пыльном аэропорту. Пора идти, время поджимает, однако Эдгар просто стоит и смотрит, словно пытаясь запечатлеть каждую черту лица Фэнга, не в силах отвести взгляда. Пора идти, и последние минуты проваливаются в памяти.

***

Кажется, они даже поцеловались, наплевав на людей вокруг. Эдгару уже ничего сделают, он пересек не одну тысячу километров, а Фэнг… не факт что вообще существовал. Эдгар так и не понял, вырубился ли он в самолете или же просто впал в какой-то транс, но он ничего не мог вспомнить, а все эмоции исчезли. Так и прошло его приземление, таможня и паспортный контроль. Он пришел в себя, когда наконец услышал, что люди вокруг него говорят на другом языке, который хоть он и понимал, но воспринимался иначе. Идя в заранее выбранную гостиницу, Эдгар чувствовал себя странно, совершенно по-новому. И он находил это ощущение довольно… приятным. Все вокруг абсолютно другое, отвлекает внимание на себя. Он очнулся полностью, и на место опустошения пришло очарование. Сбежал. У него получилось.

***

Прошло несколько месяцев. Жить было тяжело, но гораздо лучше, чем до отъезда. Возвращаться пока не хотелось, да и… зачем? Фэнг ничего не писал. Эдгар тоже. Не потому, что ему было все равно. Нет, вообще нет. Просто это казалось неправильным. Их пути разошлись, пытаться удержать то, что должно было сломаться, — глупо. Однако Эдгар соврал бы, если бы сказал, что он полностью отпустил это. Он редко — потому что болезненно — заходит на страничку Фэнга. Был в сети недавно. А ещё иногда появляются новые фотки с незнакомыми людьми. Эдгар знает, что Фэнг не пропадет, слишком дружелюбный и понимающий. Эдгар любил это, значит, полюбит и кто-то другой. Все в порядке, даже если Фэнг нашел ему замену. По правде говоря, Эдгар думал, что не заслуживал таких отношений. Часы самокопания, приводящих в никуда, испортили немало ночей. И испортят в будущем. Все в порядке, ведь теперь Эдгар чувствует себя спокойно и без Фэнга. Все в порядке, ну или должно быть, по крайней мере, он же сбежал. Все в порядке. Точно. Эдгар напоминает себе, что покупать билет назад бессмысленно, там его никто не ждет, а в той обстановке он просто выпилится рано или поздно. Все в порядке. Это пройдет.