Другая сторона монеты

Зависть. Вязкое, неприятное ощущение, лезущее под ворот рубашки, хватая за горло. Горечью отзывающееся где-то в районе солнечного сплетения. Это чувство очень долгое время не было знакомо Джону; наоборот, почти все его окружение завидовало ему. А Харрису лишь оставалось смотреть на этих людей со своего воображаемого трона, на который тот сам неосознанно взобрался. Но с каким же трудом он это сделал. Всеобщее признание может легко смениться ненавистью, стоит лишь оступиться, свернуть не в ту степь. И даже самые верные фанаты исчезают с первым упоминанием твоей ошибки в новостной ленте. Тогда уж будьте добры объяснить, зачем вообще нужно чье-то одобрение, если оно такое хрупкое? Квантовая физика не способна объяснить природу зависти, и никакой эксперимент Шредингера не поможет от неё избавиться. И все что лишь остаётся Джону—так это бороться с своей слабостью один на один. Мироходец медленно сполз с кресла на пол. По всему паркету были разбросаны малозначащие бумажки и незаконченные чертежи, в которых не было особого смысла. Кто же знал, что даже ему, гениальному учёному, способному создать целую брешь в тканях реальностей, свойственно настолько приземлённое чувство? Это звучит смешно даже для самого Джона. Смотреть на то, как его собственное альтер-эго во всех существующих мирах окружают люди было невыносимо. И самое интересное, Лололошке было плевать, глупые это люди или нет! Неужели этот человек настолько неразборчив в отношениях? Улыбается всем одинаково, стреляет глазками кому ни попадя, и все в ответ стелят ему что-то про вечную связь. Нет, вы только не подумайте. Харрис никогда никого бы не приревновал! Правда же? Джон хихикнул себе под нос, теребя пальцами конец своего шарфа, выдергивая оттуда ниточку за ниточкой. На полу вокруг парня были повсюду разбросаны эти красные шерстяные нитки, которые одним своим видом мозолили взгляд. Лололошка иногда казался таким дурачьем, которое ещё надо поискать. Без труда наладит контакты даже с самыми неразговорчивыми, в каждой бочке затычка. Этот парнишка умудрился найти друзей даже в собственном сказочном кошмаре, с принцессами, замками и драконами. Ну разве это не умиляет? Да спасение миров, революции, мафия, все ему нипочём! Видимо поэтому они и являются противоположностями. Ведь запугать и найти общий язык—это явные антонимы. Но знаете, что-то в таком отношении к жизни даже есть. Какая-то своя изюминка. Было интересно наблюдать за этими горящими голубыми глазами, упрямостью, с которой Лололошка пытался добиться своего. Даже если это касалось изменения собственного сознания. Харрис поднялся с пола, паралельно отряхивая свой плащ от пыли. Раз уж ему не суждено стать таким дружелюбным как обладатель несуразного голубенького шарфика, значит будет делать то, что у него лучше всего получается. Быть отборной занозой в заднице. Джон широко улыбнулся, сделал шикарное сальто и одним рывком открыл дверь. На потолке замигала лампочка, предсмертно затрещав. —Пернатик, у меня появилась чудесная идея! Если ты её не выслушаешь, потеряешь многое! Поэтому держи свои ушки востро и внимай, иначе все пропустишь! Он ещё устроит Лололошке такие американские горки, которые ему даже не снились. И пусть только попробует умереть при очередном взлёте, иначе так будет слишком скучно! И сильно грустно. Да и потерять такую красотку почему-то не хотелось. Что-то не давало погубить этого неказистого шатена. Но почему? Надо будет подумать об этом,когда выкроится свободная минутка.