G button
12 августа 2024 г., 22:24
***
Сёко просто нужен партнёр для шоппинга. Именно так она узнаёт, что Гето расстался с Годжо. Первое время Сатору не выходит на связь, и по привычке Иейри забивает на это, но когда на связь перестаёт выходить и Гето, пазл складывается в картинку. Сатору перезванивает ей через пять дней, когда стены его квартиры начинают действовать ему на нервы. Сёко неохотно поднимает трубку — она уже знает, что её ожидает на другой линии. Шоппингу быть. Будучи геем, метросексуалом и просто любителем потратить деньги, шоппинг является лучшим антидепрессантом для Сатору. Он просто покупает безделушки домой, объясняя это ознаменованием новой необременённой отношениями жизни. Пальцами по сенсору своего айфона, губы потягивают холодный фраппучино. Первое время Сёко полностью вовлечена в методику damage control, пытаясь либо обойти тему Сугуру Гето, либо не быть в неё вовлечённой вовсе, чтобы не усугубить ситуацию. С Годжо в выборе слов как трусцой по минному полю. Что угодно на букву «с» говорить страшно. Вдруг бомбанёт. В его ситуации с Сугуру триггернуть может даже невинный разговор о погоде, и на Иейри выплеснется скопившаяся за пять дней волна негодования и недосказанности. А у неё с личными границами всё не так хорошо, как у Кенто. Он с ходу нахуй посылает, а Сёко ищет обходные пути. Хоть в Иейри по умолчанию ни грамма эмпатии. Между её пальцев дымится сигарета. Она думает, что Годжо смешно хмурится. Почему при виде грустного Сатору так хочется заржать вслух? Он так похож на ослика из диснеевского Винни Пуха. — Знаешь, что он мне сказал? О боги. Сатору хочется говорить, говорить, говорить. Сёко хочется, чтобы он замолчал. Она протягивает ему сигарету. Он отрицательно машет головой. Не сработало. — Что? — Что я его не слышу. И что я слышу только себя. Ты можешь представить? Я. Слышу только себя. — Да. Могу. Годжо смотрит на неё испепеляющим взглядом, кончик её сигареты словно тлеет от этого быстрее и пепел падает на стол. Он не согласен. Вчера его бросили. Нет, не бросили, а БРОСИЛ Сугуру Гето, его влажная шестнадцатилетняя мечта, на которой у него свет клином сошёлся ещё в школьные годы. — Ты моя подруга и должна быть на моей стороне. — Я не принимаю ничьи стороны. Вдохновение на роль медиатора у Сёко иссякло ещё несколько лет назад. Семейным психологам вообще платят это за деньги, а ей всё наглости не хватит озвучить свой почасовой рейт. Для Годжо он был бы двойной. За все его пиздострадания. Сначала по неразделенной недолюбви Сугуру Гето в старшей школе. Потом Годжо полгода находился в предобморочном состоянии потому что Гето решил с ним заговорить об отвлечённом. Периодически она выслушивала загоны Сатору на тему бытовухи. А теперь Сугуру решил его бросить. С таким раскладом, она могла бы накопить на однокомнатную квартиру на Манхеттене. В новостройке. Сёко знает, что у медали две стороны. И что за рассказом Сатору Годжо стоит его задетое всепоглощающее самолюбие, мешающее ему принять, что от него вообще можно уйти. Ещё — самая банальная обида. — …И если он тебе позвонит, ты ему так и скажи, что у меня всё охуенно. И вообще. У меня есть кто-то другой. — Вы буквально разошлись вчера. — И? — Это подозрительно. — Пускай. Мне до него нет больше дела. Да, конечно. Нет дела. Иейри фыркает. Сёко не верит в карму, пока она бумерангом не пролетает перед её глазами сообщением Гето на серебряный айфон Годжо. Он расплывается в самодовольной улыбке. — Видишь, да? Сам меня бросил, а теперь мне пишет. Ну да. Это же обычная реакция на бывших. Особенно тех, до которых нет дела. Он гордо демонстрирует сообщение Сёко, будто это его трофей. Так она узнаёт, что Сугуру Гето, записанный в её телефоне Придурок #2 (Придурок #1 сейчас сидит перед ней), записан у Годжо как Daddy. И пусть это какой-то внутренний прикол (или не прикол, а их очередные ёбнутые извращения, в которые она практически всегда случайно посвящена), но Иейри хочется стереть себе память и больше никогда не узнать этого снова. «Ты сегодня дома? Мне нужно забрать кое-какие вещи». — Ему нужно, — кривляется Годжо. — Всегда думает только о себе. Эгоист. Кину его в игнор. Пусть помучается. Сёко думает, что потушенной в пепельнице сигаретой она ставит точку в этом разговоре, и что они просто продолжат шоппинг. В её соображении все счастливы: Гето в игноре, самолюбие Годжо удовлетворено, значит тема исчерпана. У Сатору другие планы: — Или нет? Как думаешь? — Годжо, я не знаю. Кинь в игнор. — Ну уж нет. Я отвечу. Чтоб знал. — Что ты им одержим? — Нет. Что я двигаюсь дальше. Без него в моей жизни. И всё у меня в ней заебись. Как драматично. Сёко хотела было заржать вслух, но неистовое желание удаётся подавить, закусив нижнюю губу почти до крови. Годжо человек тонкой душевной организации, сейчас засмеяться с его проблемы = разбить его кокоро вдребезги. Иейри плевать на его сердце, телефон, и пелену перед глазами, через которую он печатает эти обкуренные сообщения. Ей не плевать на свою репутацию, потому что быть человеком, который «ржал-с-Сатору-Годжо-когда-он-проходил-через-болезненный-брэйкап-и-жизненный-кризис» как-то не ахти. «Я сегодня не дома. У меня свидание». — Последнее предложение не обязательно. — Обязательно. — По-моему, как-то фальшиво. — Значит так. Хватит советов, — отмахивается он, блокируя телефон и отодвигая его от себя подальше. Хотела как лучше, получилось как всегда. Сёко закатывает глаза. Было бы легче, если бы к Годжо была инструкция. Ответ Гето не заставляет себя ждать. «Развлекайся ^_^ Я ненадолго заскочу пока тебя нет, ок? Хорошего вечера». Годжо выругивается вслух. Либо его раскусили, либо ему всё равно, и оба варианта его страшно не устраивают. Весь шоппинг он рассказывает Сёко о том, что он не скучает. И что ему в принципе наплевать. И что он теперь свой самый важный приоритет (будто раньше было как-то по-другому). Он покупает белые пионы и бутылку дорогого шампанского, и говорит Сёко в красках о том, как сегодня он проведёт целый вечер на свидании с собой. Будет смотреть сериалы, потом примет пенную ванную. Устроит распаковку. И вообще. Весь вечер он посвятит себе любимому. Сёко просто абстрагируется. От его звуковых волн не скрыться даже за ширмой примерочной, и ему абсолютно плевать, что на него ошарашено смотрят десять пар глаз, включая консультанта в магазине нижнего белья. Женского. Они возвращаются домой на такси. Годжо тащит в руках пакетов с тридцать, двадцать из которых его. Он даже купил новые декоративные подушки домой на диван. Гето бы они всё равно не понравились. Именно поэтому они должны у него быть. Чтобы представлять недовольное лицо Сугуру Гето. И нет, это совсем не токсическое поведение. Сёко живёт на два этажа выше. Сначала Годжо помогает ей занести её покупки. После её уставшего «чао» и его самодовольного «увидимся», за ним захлопывается дверь. Она думает, что его бывает много. Часто чересчур. Призрачная надежда на их с Гето примирение её не покидает. Должен же быть кто-то, кто может сдерживать всю эту неиссякаемую энергию, которую Сатору Годжо не может уместить даже в себе. Присутствие Гето его заземляет. Тем временем Годжо заходит в лифт. Переменчивый интроверт на максималках Сёко Иейри и общение с ней оставляет Сатору в приподнятом настроении, он в предвкушении завалиться в свою пустую квартиру, в свою новую жизнь, и первым делом вместе с ним в неё войдут его новые пушистые подушки. Которые Сугуру Гето ненавидел. Бы. Если бы продолжал с ним жить, да. Они бы ему точно остопиздели. Он бы сказал что-то типа «ну и уёбищные подушки». Подушки. Кстати, да. Где они? — Ебаные подушки. Стоя внутри Сатору вспоминает, что его очаровательный пастельно-розовый пакет с его белоснежными пушистыми подушками остался рядом со входом в лифт на нижнем этаже. Он раздражённо зажимает кнопку G. Надо же. Энергетика от вещей Гето в их квартире всё ещё выпихивает оттуда всё, что ему может потенциально не нравиться. Лифт останавливается на его этаже. Первое, что видит Годжо — средняя картонная коробка коричневого цвета. Внизу — ноги, облачённые свободные серые спортивки и чёрные Найки лоу данк, такие же, как он в прошлом месяце покупал для Гето. В Токио живёт 37 миллионов человек, из них около сотни человек живёт в их здании. Наверное, процентов тридцать обладают похожими Найками, и, скорее всего, в их здании они есть как минимум у четырёх человек. Каковы шансы, что это он? Парень повторно нажимает на G. Осознание приходит, когда они становятся друг к другу профилями. Была бы здесь Сёко, её сегодняшние открытия про карму точно бы укоренились в её голове навсегда. Конечно, из всех 37 миллионов, из сотни, из четырёх людей с такими же Найками, рядом с ним в одном лифте оказывается никто иной, как Сугуру Гето. Повисает самое неловкое молчание, которое им двоим доводилось испытывать. Ещё более неловкое, чем когда им двоим было по шестнадцать, они сидели на кровати в квартире родителей Гето, предварительно в СМС договорившись, что у них будет первый секс. Вместо него они сидели и молчали целый час, будто на спор: Годжо оттягивал край своего школьного пиджака, Гето сканировал стену перед собой. Ну, ничего. Эта поездка меньше чем на минуту. Конечно, у кармы другие планы на их вечер. Лифт резко останавливается. Этого ещё не хватало. Даже в этих обстоятельствах, они всё ещё не смотрят друг на друга. Конечно же, они застревают. Где-то между пятым и четвёртым этажами. В полном ахуе. Вдвоём. Была бы здесь Сёко, она бы не просто поверила в карму, а возможно и в бога. Потому что это не просто совпадение, это наказание. За что — пока не ясно. Они так и продолжают стоять молча боком друг к другу — Годжо стеклянными глазами рассматривает пустоту перед собой, Гето взглядом зацепляется за подсвеченную красным кнопку G. Он ставит коробку со своими вещами на пол. Первый поворачивается Сатору. Его терпение лопнуло ещё на подушках на девятом этаже. — Ну конечно. Ты его сломал, — говорит он. Три. — Я? Два. — Ну да. Ты постоянно всё ломаешь. Один. Либо где-то рядом ударила молния, либо это темпераменты Сугуру Гето и Сатору Годжо в очередной раз столкнулись между собой. — Я не разбивал твои бокалы, это ты поставил коробку с ними на край стола, — Гето поворачивается к нему. — Да, ты просто там стоял. И дверь в гардеробную тоже не ты пробил. Локтём. — Это было два года назад. И нет, не я один. — Это был твой локоть. — Мы трахались! — Твой локоть. — Твой зад, толкающий меня в дверь. — Заткнись. Годжо подходит к кнопкам и нажимает на злосчастную G. Клик, клик, клик. Раз двадцать подряд. Безрезультатно. — Твой фирменный подход, Сатору? Делать одно и то же сотню раз подряд, несмотря на то, что это не работает? Сатору метает в него воображаемые молнии, подушки, шкафы и что потяжелее. Это же не абьюз когда об этом фантазируют. — Достал умничать. Лучше предприми что-то. А не съебись как обычно. — Некуда. — Это всё, что ты можешь. — Это лучше, чем выслушивать нравоучения. — В фильмах они как-то через верх выбираются, кстати. — Мы не в фильме. Поэтому устраивайся поудобнее и жди. Мы тут надолго. — Почему ты так думаешь? — Потому что в здании два лифта, и под вечер воскресенья особо никто на них не ездит. Заметят утром понедельника. Ну конечно. В здании два лифта, а их двоих угораздило попасть в один. И, конечно же, застрять. Годжо проверяет свой телефон. Четыре точки на экране символизируют отсутствие сети. — Пиздец, — Гето выдаёт универсальное слово, подытоживающее все их мысли и описывающее ситуацию в принципе. — Да, пиздец. Ты не мог подождать другой лифт? — Я же не знал, что в нём будешь ты. Тем более, так ты бы застрял один. — Ну и заебись. Сразу после этого гаснет основной свет и включается аварийный. Сатору охватывает лёгкая паника, они с Гето переглядываются. По привычке, он выискивает в его действиях успокоения и заверения, что даже в этой ёбнутой ситуации всё окей. Сугуру удаётся сохранять спокойствие. Указательным пальцем Гето жмёт на кнопку вызова диспетчера. Не работает. На этом его варианты действий заканчиваются, и он садится на пол, скрестив ноги, облокотившись спиной о зеркальную стену. За эти три минуты, паника Годжо перетекает в спокойствие, удивление, а потом злость на бездействие Гето. — Это всё, что ты предпримешь? — Что ты предлагаешь? — Помоги мне открыть дверь. — Как? — Ебу? Это ты всё ломаешь, сломай и её. — Может получиться, если ты встанешь раком, как тогда. Годжо закатывает глаза. — Ты ебанутый, ты знаешь? — Я ебанутый? Ты предлагаешь мне сломать стальную дверь. — В мои планы не входит торчать тут с тобой до утра. — Ничем не могу помочь, — Гето пожимает плечами. Чтобы окончательно успокоиться, Годжо убивает минут сорок. Гето наблюдает за ним. Первый раунд заканчивается ничьей. Повисает молчание, фоном нервные шаги Сатору по периметру лифта. Годжо думает, что тут неимоверно тесно, особенно для них двоих.***
Они сидят вдвоём на полу, друг напротив друга. Годжо так и уселся рядом с дверью, он рассматривает своё отражение в полумраке, стараясь не смотреть на Гето вообще. — Как прошёл твой день? — Гето нарушает тишину. — Охуенно. — Я знаю, что ты был с Сёко. — Она тебе рассказала. — Лифт ехал сверху, когда я в него заходил. Ты с шоппинга. Значит, ты помогал ей с покупками. Какой догадливый. План провалился. В идеале, Годжо ждал ревностную сцену. Не зря же он придумывал сюжетики в своей голове про воображаемого бойфренда, которого Сёко сходу забраковала. — Тебя разозлило, когда я тебе сказал, что с кем-то? Только честно. — Я знаю, что это твои манипуляторские замашки, так что нет. Ну блин. — Откуда знаешь? Смотри, мне даже цветы подарили. — Да, они совершенно случайно подходят под интерьер квартиры. И твои любимые. — Это совпадение, — Сатору выпрямляет ноги, и дистанция между ними двумя мгновенно сокращается, потому что лифт в их здании напоминает маленькую прямоугольную коробку. — Куда ты съезжаешь, кстати? — Недалеко отсюда. Снял однушку. — Ты же не всё забрал ещё? — Нет. Ты в следующий раз только предупреждай, как тебе удобнее это делать. — Честно? Всё равно. Приходи когда хочешь. Гето впервые улыбается. Годжо убирает чёлку с глаз, и они сталкиваются взглядами. Следующие пятнадцать минут проходят в тишине: Сугуру закрывает глаза и закидывает голову назад, Сатору пользуется этим, чтобы исподтишка порассматривать его. Гето до ужаса знаком паттерн поведения Годжо, поэтому он знает, что голубые глаза бесстыдно блуждают по его физиономии. Он смотрит на его волосы, небрежно спадающие на плечи, выпирающий кадык, дёргающийся каждый раз когда Сугуру сглатывает; взгляд скользит на руки, пальцы, переплетённые между собой. Они не виделись пять дней, а такое чувство, будто прошла целая вечность. А ещё — это самое длительное их расставание. — Скучно пиздец, — Гето вздыхает. — Всё равно это интереснее, чем то, что ты собирался делать. — Ты не знаешь, что я собирался делать. — Представлять меня и дрочить в душе. И жалеть, что ты меня бросил, — Сатору самодовольно усмехается. Гето улыбается в ответ. — Очень конкретно. Проэцируешь? — А если серьёзно? — Что? — Дрочил когда-нибудь, думая обо мне? — Думаю, ты знаешь. — Нет. — А ты? — Не переводи стрелки, — ухмыляется Годжо. — Ты первый. — Было пару раз. Твоя очередь. — Ты знаешь. — Нет. — Да, потому что ты видел. Он видел. Это было в их спальне, Сатору сидел на краю кровати. На лице красный румянец в контраст его молочной коже, сбитое дыхание от недостатка воздуха. Внутри него — вибрирующая анальная пробка фиолетового цвета. Правой рукой он медленно водит по своему порозовевшему возбуждённому члену, оттягивая кульминацию, наслаждаясь ощущениями. Гето оказывается в этой ситуации совершенно случайно. Но от этого вида у него просто срывает крышу. Прежде чем войти в спальню и раскрыть своё присутствие, он терпеливо выжидает пока Сатору кончит, а потом… Они вдвоём думают об одном и том же. Годжо поджимает ноги обратно. Тело слишком честно реагирует на воспоминания о том, как не так давно Сугуру вытрахивал из него дурь в спальне их квартиры. Теперь у него упёрто стоит член. Охуенно и замечательно. Гето обращает на это внимание, но не подаёт виду. — Видел. Мне понравилось. Особенно когда ты кончал, закусив губу, — Гето улыбается. — «Сугуру, Сугуру», — он закатывает глаза, и его лицо расплывается в поддельном удовольствии. Затем он смотрит с издевкой. Годжо хочет разозлиться. Он пытается изо всех сил выдать хоть что-то подобное недовольству или хотя бы изобразить безразличие. Вместо этого правый уголок его губ предательски ползёт вверх. Сукин сын. Почему от него веет высокомерием, и у Сатору Годжо на это ебанутый кинк? — Классно у тебя получается имитировать оргазм. — Кстати, знаешь, ещё не приходилось. — Да ладно? — С тобой точно. — Я польщён. Годжо отворачивается в сторону. Если их не достанут как можно скорей, он точно сойдёт с ума.***
— Что ты делаешь? Гето снимает футболку. В любой другой ситуации Сатору был бы не против, и даже за. Но не в сейчас, когда они без двух дней неделю друг другу бывшие, застрявшие в лифте партнёры по неудаче. Если бы они застряли в лифте в прошлый понедельник, Годжо бы сам стянул с Гето его чёрную футболку оверсайз. И не только футболку. Но тут не позволяет ситуация, положение и самолюбие Годжо, которого в этом лифте им хватит на двоих. — Мне жарко. Сугуру Гето, конечно, хотелось бы постебаться, но не в этом случае. В стальной зеркальной коробке накаляются атмосфера и температура воздуха. Тусклый аварийный свет, подсвеченная красным кнопка вызова диспетчера и отключённая вентиляция просто вишенкой на торте во всём великолепии Вселенской несправедливости. Пот прозрачными бусинами выступает на спине Гето, пятнами просачиваясь на футболку. — Оденься. Годжо упорно стоит на своём. Два часа назад они обсуждали совместную дрочку (и вытекающие из этого последствия, когда ловят на горячем, с вибратором в заднице и членом в руках). А теперь Сугуру Гето решает устроить стриптиз. Принудительный. Рот наполняется слюной, Сатору сглатывает. У него плохо с силой воли. Он несколько раз в год зарекается завязать со сладким, а потом спустя два дня со столовой ложкой в руках добирается до Нутеллы в кладовой, и жрёт её прям из банки под восклицания Гето, что так можно заработать себе диабет. Ему плевать на последствия процесса, содействующем выработке эндорфина. То же самое касается члена Сугуру Гето. Это вторая зависимость Годжо, и она говорит сама за себя. Сатору бы сорвал с него остатки одежды, даже плевать, что он всё ещё злится на Гето за то, что он его бросил. Эндорфин решает. — Я не хочу потеть. — А я не хочу видеть твои соски. Если бы Годжо посадили на детектор лжи, он бы с треском его провалил. — Тебе всё равно нравится. И Гето это знает. — И это я не слышу. Сугуру ухмыляется: — Пиздец тебя это зацепило. — Конечно. Это же была твоя цель? — Нет, цель была до тебя достучаться. Футболка отправляется на коробку. Да, жарко. Пока не ясно, от чего больше. — Который час вообще? — говорит Гето, усаживаясь обратно на своё место. Годжо смотрит на почти разряженный телефон: — Одиннадцать. — Я хочу пить. — У меня есть шампанское. — Плохая идея. — Других предложений у меня нету. — Тогда открывай. Когда их вытащат, Гето напишет пособие о том, как не нужно застревать в лифте. Первый пункт: не делать этого с бывшими. Второй: не делать этого с Сатору Годжо. Третий: пить шампанское со своим бывшим, кто по совместительству является Сатору Годжо, в застрявшем лифте, тоже не надо. Годжо закатывает рукава белой рубашки до локтей. Не будет он раздеваться перед Гето. Обойдётся. Они пьют прям с горла по очереди. — Интересно, тут есть камеры? — Годжо оглядывает лифт по углам. — Ситуация говорит сама за себя. Действительно. — Это самая идиотская ситуация, в которую я когда-либо попадал. Более идиотская, чем то, что ты меня бросил во вторник. — Я тебя не бросил. Я ушёл. — Это одно и то же. — Бросают — это когда полностью обрывают контакт, — Гето передаёт ему бутылку. — Я ушёл от тебя, чтобы ты переосмыслил своё поведение. — Ты не уточнял, — Годжо отпивает шампанского. — Как ты себе это представляешь? — Гето вопросительно поднимает одну бровь. — Вообще, я не должен тебе этого говорить. А то ты так нихрена и не поймёшь. — Что я должен понять? — Видишь? Ты не слушаешь. — Я уже слышал тебя во вторник. — Это потому что накипело. — Окей, как насчёт для начала ты начнёшь общаться со мной о своих переживаниях? Я не телепат. — Я общаюсь с тобой о своих переживаниях. — В последнюю очередь. Шампанское оказывается в руках у Сугуру, он смотрит на Годжо и пихает его под бок: — Помнишь, когда ты забыл про нашу годовщину? Годжо закатывает глаза. — У меня был дэдлайн на работе. — Ты всегда принимаешь оборонительную позицию, и дальше диалог невозможен. — Хорошо, я согласен, это был пиздец. Я уже извинялся за это, — Годжо потирает виски. — Самое смешное во всей ситуации то, что ты даже не сразу понял что случилось. — Знаешь почему? — Годжо поворачивается к нему всем телом и кладёт ему руки на плечи. — Потому-то ты просто перестал со мной разговаривать, а когда начал на следующий день, то на пассивно-агрессивном. А потом тебе «накипело». — Я согласен, что можно было помягче. — Общайся со мной, короче. — Я понял. Со стороны, будто никто никуда и не уходил. Сатору расстегивает пуговицы на рубашке, оголяя глянцевитый от пота торс. Ужасно жарко. Гето заинтересовано наблюдает за ним. Полупустая бутылка шампанского стоит в углу. В ней — слегка подсохший букет цветов. Это была идея Годжо, а Гето просто хотелось посмотреть, выживут ли белые пионы до утра, если их держать в игристом. Дистанция постепенно сокращается. Двенадцать градусов в шампанском придают смелости и пофигизма, двенадцать часов ночи — усталость и сонливость. Годжо кладёт голову Гето на плечо. Сатору улавливает ненавязчивый аромат кедра и эвкалипта парфюмом на его шее, тонкий запах пота сквозь него. — Мы можем жить тут, — говорит Годжо. Ему уютненько. Потому что с Сугуру. Гето с ужасом оглядывает лифт. — Не шути так. — …Если тебя заебала наша квартира. — Я люблю нашу квартиру. — Да, у нас классно, — говорит Годжо. — Самое, блять, смешное… — Что? Годжо поднимает голову с его плеча. — Дурацкие у тебя стратегии. Они встречаются взглядами. — Как ещё вбить в твою голову, что мне не нравится, когда ты игнорируешь то, о чём тебя просят? — Не надо в голову вбивать, — Сатору улыбается. Гето смотрит в его глаза, при таком освещении они кажутся синими. — Лучше трахни меня. Сработает, обещаю. Это говорит Сатору, и выпитое игристое в нём. Гето не надо повторять дважды. Он целует его. Изначально это кажется неправильным. Они обнимаются. Их липкие от пота тела прижимаются друг к другу. В паху тесно у обоих. И оба думают об одном — лишь бы их не начали спасать. Не сейчас. Как-нибудь потом. Гето пальцами цепляет ремень Годжо, расстёгивая его. Вообще плевать, что никто из них не принимал душ, и что время час ночи, и что в этой железной коробке жарко как в сауне, и они на твёрдом полу. И что они оба устали, что они вообще расстались. Это ещё более неудобно, чем гардеробная в их квартире. Годжо приспускает спортивные штаны вместе с бельём, его взгляду предстаёт член с чёрным островком волос вокруг. Он облизывает головку, а потом заглатывает её, причмокивая. Гето закатывает глаза от кайфа. Он держит его за волосы на макушке, насаживая глубже. Это лучший и почти единственный действенный способ заткнуть Сатору Годжо. Гето облизывает палец и просовывает вовнутрь. Тесно. Сатору мычит в его член, Гето чувствует это вибрацией. Он смотрит на их отражение в зеркале — как это горячо видеть со стороны Сатору, старательно сосущего его член. Он делает это так пошло, виляя задом и постанывая. Сугуру просовывает второй палец. Это сопровождается очередным сдавленным мычанием в его член. Нужно чтобы их не услышали. Мало ли. Вдруг спасут. Гето добавляет третий палец. По подбородку Годжо стекает слюна вперемешку с предэякулятом. Он отстраняется с громким чмоком, от головки члена Гето и до его губ тянется тонкая нить слюны. Годжо смотрит на него снизу, его глаза туманные от возбуждения: — Я хочу сверху. — Не получится здесь. — Получится. Годжо бесцеремонно толкает его в сторону дверей лифта. Алкоголь и усталость замедляют реакцию, Гето впечатывается в плотно закрытые двери, ударяется затылком, но перед глазами пелена, и он не обращает на это внимания. Годжо целует его, нажимая на плечи, символизируя, что он должен сесть. Если бы Гето ему не поддавался, у него ничего бы не получилось. В силу большой любви к себе, у Годжо достаточно спортивное телосложение. Но Гето всегда больше и сильнее. Сатору сам насаживается на его член, рукой держа его за основание. Сугуру обеими руками держит его за ягодицы, слегка их раздвигая и одновременно помогая ему держать равновесие. Годжо всегда хотел попробовать эту позу. Конечно, было бы удобнее делать это дома. Кровать у них чересчур мягкая для этого, но диван подходит идеально. Трахаться на полу в застрявшем лифте в позе обратного наездника с не до конца бывшим — другой пилотаж. Благо, пол относительно чистый. Они вдвоём сидят перед зеркальной стеной в полумраке аварийного света, и это рвёт крышу, потому что только от одного вида члена Гето в Годжо можно кончить. Движения Сугуру максимально ограничены, ему пиздецки хочется вдолбиться по основание вовнутрь Сатору и кончить прямо сейчас. Он ставит ему засосы на спине, покусывает его кожу, намекая, что нужно быстрее. Годжо постанывает, поэтому Сугуру ладонью накрывает его губы. Какой будет пиздец, если их найдут вот так. Лучше пускай не находят. Им и тут заебись. Второй рукой он щипает его сосок. Годжо двигается вертикально по члену Сугуру, они оба рассматривают, как горячо это выглядит в отражении зеркала, когда член Гето растягивает покрасневшее и глянцевое от слюны и предэякулята члена Гето анальное кольцо Сатору. Как пошло подёргивается и бьётся о живот его собственный стояк, по которому обильно стекает его смазка. Гето просовывает ему в рот три пальца. — Представь, что это мой член, — томно шепчет он на ухо Сатору. Годжо жадно сосёт его пальцы, не останавливая вертикальных движений. Гето покусывает мочку его уха, второй рукой придерживая его за ягодицы, помогая двигаться. Их обоих кроет. Гето достаёт пальцы из его рта и перемещает руку на его стояк, делая несколько вертикальных движений. Сатору замедляется. Круговыми движениями таза он плавно ездит на члене Гето. Сугуру знает, что он играет с ним. По его пошлой улыбке в отражении. Не выходя из него, Сугуру становится на колени. Он приподнимает Годжо, не выходя, и толкает его на четвереньки. Это происходит слишком резко, Сатору ударяется локтем и подбородком об твёрдый пол, разбивая локоть в кровь. Годжо настолько возбуждён, что помимо удовольствия от тела Гето, у него полнейшее отупение, и он не ощущает больше ничего. Красное пятно расползается по белой рубашке, Сугуру загибает его руку на спине, от этого вида член становится твёрже. Гето знает, что Годжо ещё долго будет ему это припоминать. Годжо тоже это знает. Особенно когда нужно будет выиграть в споре. Гето входит в него резко и быстро. Он сжимает его ягодицы, раздвигая их. Капелька белой слюны стекает по ложбинке к анальному кольцу, Сугуру добавляет к своему члену ещё один палец. Годжо закусывает кожу на руке, в попытках заглушить стон. Гето не церемонится. Он просто долбит, и долбит так, что это вибрацией ощущается по всему телу. Сатору нравится. Он закрывает глаза, позволяя себе полностью поддаться настойчивости Гето. Тело накрывает волна оргазма. Он кончает. Его сперма у него на животе и на полу. Лифт наполняется их вздохами, заглушенными стонами Годжо, и липкими звуками ударяющегося таза Гето о его ягодицы. Сугуру достаёт палец. Он переворачивает Годжо на спину, чтобы рассмотреть. Сатору в экстазе, он пьяно смотрит на Гето. Его лицо покрасневшее, на животе пару смазанных капель спермы, его белоснежная льняная рубашка вымазана кровью в районе локтя. Покрасневшее анальное кольцо под мошонкой податливо и полностью принимающее в себя до конца член Сугуру. Гето загибает одну его ногу в колене, а другую забрасывает себе на плечо. Ещё несколько глубоких толчков. Гето кончает вовнутрь. Годжо бесит, когда он так делает. Он даже успевает открыть рот, чтобы возразить, но Гето его опережает, и затыкает его поцелуем. Это второй действенный способ заткнуть Сатору Годжо.***
Они спят друг на друге. Одетые, чтобы не вызывать вопросов. Гето в сидячем положении, Годжо — на нём. За несколько часов до они в суматохе заметали улики своей ебли, потому что ещё не хватало осуждающих взглядов соседей. Им по горло хватает Сёко, которая, с горем пополам, с ними общается, и то невольно кринжует. Ну и в принципе белое пятно спермы Годжо посередине лифта хоть и смотрится прозаично, но многие не поймут. Особенно собачники. Страшно представить. Их будит звук открывающейся двери и чужие голоса в восемь утра. Они настолько вымотанные этой ночью, что вдвоём уходят обратно к себе в квартиру на седьмой по пожарной лестнице, и, по-быстрому приняв душ, отмыв себя от пота, слюней и остатков засохшей спермы, заваливаются в прохладную постель спать. Тоже вдвоём. Подушки остаются у консьержа внизу. К чёрту их. Коробка с вещами Гето стоит в коридоре. Когда-нибудь дойдут руки её разобрать. Годжо вальяжно забрасывает на Гето ногу во сне. Сугуру всё же решает остаться. Годжо звонит Сёко во вторник и договаривается поужинать вместе. Она ничего не спрашивает, но догадывается по его голосу, что резервацию нужно делать на троих. Можно выдохнуть.
