очень странный трейлер

Когда ему говорили, что Хоукинс — аномальная зона, он насмешливо фыркал: ага, аномально унылая, аномально бесперспективная и аномально пуританская. Детвора из клуба при этом бросала на него странные взгляды, будто скрывая какую-то тайну, но Эдди не предавал им значения — что в головах у школьников? Одни ужастики, видеоигры и комиксы. Ведь Хоукинс идеальная декорация для мистической истории: густой лес с когтистыми высокими соснами, отбрасывающими зловещие тени на хрустящую при малейшем дуновении ветерка листву, липкие болота, глубокое озеро, над которым бессменно висит непроглядный туман. Осталось лишь добавить мужика с мачете, терроризирующего тупых подростков, приезжающих развлечься на берегу, парочку привидений с заброшенных ферм и монстра, вылезшего из школьного подвала (хотя, Эдди считает, что такой там уже давно есть — по имени миссис О’Доннелл, чтоб эту чёртову ведьму), и готов шедевр на все времена. Классика жанра никогда не умирает. Хоть природный антураж занятный и, чего скрывать, не единожды вдохновивший на классную кампанию, Эдди не видел в городе ничего особенного. Место делают люди, — а местные, к большому сожалению, не годились даже на статистов на убой. Слишком зашоренные, слишком любящие совать носы не в свои дела, потому что иначе помрут не от мачете, а от скуки. Ну какие привидения в этих чистеньких домишках с белым штакетником, зелёными газонами и табличками «За Рейгана» на них? Это скучно. Будь Эдди привидением, он бы убился снова — от всепоглощающей от одного взгляда на эти запыленные улочки тоски. Да и маньяки сюда редко захаживали — видимо, раскисшие от дождей дороги не способствовали хорошей охоте. А монстры, скорее всего, заблудились в канализации под трейлерным парком; Эдди до сих пор помнит, как неделю не мог выспаться, потому что прямо напротив них шли зубодробительно громкие работы и несло дерьмом за мили. Так себе для шедевра Карпентера, откровенно сказать. Да. В Хоукинсе нет ничего аномального в классическом смысле. Ничего сверхъестественного. И жить здесь однообразно, серо, и в целом бессмысленно. Так он полагал. Пока дремлющее, ползучее проклятие этого места не добралось до их с дядей трейлера и не приобрело масштабы, которые Эдди бы посчитал комическими, если бы это не было таким отвратительно раздражающим каждый чёртов раз. Он не берёт отсчёт с себя и Крисси — это совсем не одно и то же, ясно? Она — его девушка (и это тоже отдельная аномалия в размахе её маленькой очаровательной головы, но лучшая аномалия из возможных), и трейлер — его дом с конца семидесятых, когда папашу отправили по этапу далеко и надолго, так что он имеет полное право развлекаться здесь и с ней. Всё началось с Билли Харгроува. Эдди клянёт его, его наглость вкупе с каким-то ненормальным талантом заговаривать зубы. И собственную ангельскую доброту, естественно. — Итак, заказ подан — всё как всегда, ваша фирменная двадцатка за тридцатку, — жизнерадостно пропел Эдди, выбегая из узкого коридора трейлера в прихожую и протягивая Билли пакетик на манер официанта, держащего поднос. — Бон аппетит! С тобой приятно иметь дело, приятель. Билли кивнул, скручивая товар, засунул его в задний карман узких джинс, но вот тянуть в ответ руку с вложенной в неё купюрой не спешил. Он как-то странно замялся и свел брови на переносице, и небрежно кинул: — Вообще-то, Мансон, у меня к тебе есть ещё кое-какая просьба. Тон показался слишком уж несвойственным прямому как остроконечное копьё Билли. Эдди поднял бровь. Если бы он не знал Билли, решил бы, что тот чего-то смущался. Харгроув? Смущаться? Ну да, а ещё свиньи летают. Эдди в тон ему отозвался: — Валяй, старик. Только, если что, ничего крепче нет. Рика снова повязали, и я на мели, распродаю остатки… — Нет, я не об этом. Это касается твоего трейлера. — Моего трейлера? — теперь обе брови Эдди поползли вверх. Харгроув поднял глаза. Выражение его лица было абсолютно каменным — только в глазах льдисто-синего оттенка читался вызов, а за ним непонятная, сбившая Эдди с толку уязвимость. Билли Харгроув никогда ни на кого не смотрел с подобной мягкостью. Впрочем, прежний наглый засранец вернулся уже через секунду, не дав Эдди слишком сосредоточиться на перемене, и выпалил в лоб: — Освободи для меня трейлер в эту субботу. На всю ночь. Эдди молчал, казалось, вечность, напряжённо следя за Харгроувом — у того на лице и мускул не дрогнул, — прежде чем озадаченно уточнить: — Это шутка? С какого собачьего хера я должен это делать? — С того хера, который стоит сотню баксов, плюс бонус в виде последней коллекционной кассеты Металлики за молчание, — ответил Билли, переступая с ноги на ногу, занимая позу, в которой прослеживалось плохо скрываемое за бравадой напряжение. Эдди нервно облизнулся. Сотня баксов и кассета любимой группы звучали, чего скрывать, дьявольски соблазнительной взяткой, но несло от неё откровенно подозрительным запашком, а уж кому как ни Эдди, с его прошлым (да и время от времени настоящим) уметь чуять, когда дело пахнет жареным. На подкорке чувствовалось — что-то тут не так, из ряда вон; и почему он в тот момент проигнорировал своё предчувствие? Эдди оглядел приятеля ещё раз, внимательным пронизывающим взглядом — Крисси называла это взглядом телепата. Всегда в шутку жаловалась, что ему хватает пары переглядок, чтобы заподозрить, что творится в её голове. Вот только голова Билли Харгроува оставалась для него непроглядными потемками. И это беспокоило. — Что-то я не догоняю, мужик… К чему такая щедрость? Зачем тебе мой трейлер на всю ночь? Билли взглянул на него с ехидной улыбкой. — Эд, ты не маленький мальчик, и вы с Каннингем явно не в эту задротскую поебень из твоего клуба рубитесь, когда ты забираешь её после школы к себе. Дальше догадайся сам. Эдди вытаращился на него, обескураженный таким поворотом. Конечно, он не был ребенком и всё понял. Харгроув же следил за его реакцией с почти скучающим выражением лица. — Что?.. Нет, чувак, какого хрена? Мой дом тебе не мотель! Води своих девок в другое место. — Моя тачка в ремонте, а эта… красавица, из, эм, строгой семьи, та ещё пуританка, так что завалиться к ней или отвести куда-нибудь в толчок в Hideout не вариант, — объяснял Билли, и Эдди буквально слышал орущий в голове глас интуиции — этот скользкий мудак что-то слишком недоговаривает. — Да ладно, слушай, обещаю, мы ничего не тронем из твоих вещей или вещей Уэйна. Всё уберём после себя, выстираем простыни, смоем гандоны, готов даже иконку Божьей Матери на тумбочке оставить в знак уважения перед тем, как уйду. — Очень смешно, Харгроув. Нет. Это место, может, и не выглядит как отель Хилтон, но это, блять, наш с Уэйном дом, а не… — Двести. — Чего? — Двести баксов и кассета. И без лишнего, блять, балабольства. В ушах звенит. Эдди нахмурился. Либо Билли сейчас рассмеётся ему в лицо, либо он сошёл с ума. Но ни смеха, ни безумного взгляда, — от Харгроува было просто ноль реакции. Он стоял, сложив руки в карманы большими пальцами наружу, и только крепко стиснутые зубы выдавали его внутреннее состояние. Билли не просил — он настаивал. Потому что вечер, который ему требовался в уединении стен этого трейлера, был для него крайне важен. И ради этого вечера он готов был переть до последнего, как танк. Надо же. Интересно, что это была за зазноба, ради которой Билли с готовностью ринулся на подобные, по его же старым словам, унижения? Его никогда нельзя было назвать человеком, способным на серьёзные отношения. Не говоря уж о чувствах. Эдди вздохнул. Они с Уэйном многажды обсуждали правила поведения, особенно с тех пор, как у Эдди и Крисси завязались отношения. Ночёвки, девчонки, пьянки — всё это лучше оставлять вне их скромного жилища, которое и так доставалось им не последними трудами. Для Крисси Уэйн сделал исключение, поскольку она была почти что членом семьи, а ещё воспитанной и чистоплотной, но вот всё прочее обложили ограничениями. Билли не был ему чужаком, но и не являлся кем-то, ради кого можно было бы пренебречь дядиными правилами. Но, черт его побрал, двести баксов! Это ни много ни мало ремонт фургона, счета за свет, новая краска для гитары, браслет для Крисси… Блять. — Откуда у тебя вообще столько? Не жалко отдавать? — Сдал кое-какие старые побрякушки, и нет, не жалко. Этот вечер… важнее. — Ага. Эм, ну… — Блять, Мансон, губу закатай! Две сотни твой предел, и это я ещё не посчитал с травкой. — Да не в деньгах дело. Я просто… не знаю. Почему именно ко мне? У тебя наверняка есть друзья, ну, чьи родители располагают как минимум гостевой спальней. Почему не к ним? Потому что, если Эдди что-то и понял о Билли, так это насколько последнему важен имидж. Но тот смотрел серьёзным, как никогда взрослым взглядом, — взглядом человека, которому просто хотелось сделать что-то важное и нужное для кого-то, а не только для себя. — Потому что ты — не трепло, Эдди. Потому что ты не кидок. И потому что ты не тот, кто станет лезть не в своё дело. Я… могу доверять тебе, даже если ты тот ещё придурок, тусующийся с детьми и играющий в игрушки. На этом загадочном полуоскорбительном ответе Билли закончил и теперь выжидал решение Эдди. Тот помялся, терзаемый между жаждой наживы и неприятным ощущением в животе, но в конечном итоге, первое победило — гены Мансонов оказались сильнее страха. Он потер затылок и, плюнув, кивнул: — Ну… Хорошо, трейлер твой на эту субботу. Но с условиями: никакого мусора, уйти до возвращения Уэйна в пять утра, и никаких чеков. И деньги вперёд. — Говоришь как опытная проститутка, Мансон, — ухмыльнулся Билли, но, блять, в самом деле достал свёрнутые купюры и протянул их ему. Эдди не поверил — пересчитал — и когда пересчитал, не поверил ещё сильнее. Твою мать, этот псих подготовился. Да что там за девчонка такая, что стоит всего и даже больше? Какая психопатка сумела накинуть на Харгроува столь крепкие вожжи? С другой стороны, теперь у него есть двести баксов. А следовательно, формальности вроде отношений Билли, он был прав, — его, мягко сказать, не парят. Не до такой степени, чтобы об этом думать или с кем-то обсуждать. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — пробубнил он, суя деньги в карман жилета. — Не перекручивай свои трусики. Всё будет отлично, — отозвался Билли, и, помявшись, неохотно добавил: — Эм, и, спасибо. Ты выручил. — Ага. В субботу Эдди остался на весь день и ночёвку у Джеффа, но уснуть не мог: ворочался, думая о том, что сейчас происходит в его трейлере. То, что Харгроув трахал кого-то на его постели — на их с Крисси постели, — казалось кощунством, и на некоторое время ему стало тошно от самого себя. Однако тошнота быстро прошла, когда он подумал о греющих карман баксах — и всём том, что получит с их помощью. В конце концов, простыни всегда можно постирать, верно? Да и Билли казался непомерно искренним, когда просил о помощи и обещал вести себя прилично. Может быть, под этой грудой мускулов всё же таится нечто человеческое. Может быть, Билли даже нашёл себе человека, ради которого постарается стать лучшей версией себя — той версией, что могла просить об услуге как друг, а не как король планеты, и умела бывать галантной и вежливой… Так или иначе, Эдди смирился. Разовая сдача комнаты на потрахушки приятелю не конец света. Уэйн ничего не узнает, а если узнает, оплаченные счета помогут его переубедить. Всё было в порядке. Что вообще такого может приключиться?.. ** Спустя неделю, когда он мыл фургон на улице, обливаясь потом и покачивая головой в такт новообретенной кассете Металлики, сзади подкрался голос: — Эй, Эдди. — Господи Иисусе! — дёрнулся он и чуть не выронил тряпку. Обернувшись, его взгляд с удивлением окинул Робин Бакли — девчонку из оркестра, подругу Харрингтона, с которой они вместе торчат в видеопрокате за прилавком. Насколько он помнил, она жила неподалеку от центральной улицы. Какого чёрта она забыла в Форест Хилз? — Бакли? Ты что, мечтаешь довести меня до сердечного приступа? — Я не виновата, что у тебя так плохо развита зрительная зона в задней части коры головного мозга! — невинно вскинула ладони Робин. — Зрительная зона?.. Чего?.. — Слушай, я по делу. Точнее, по просьбе. Точнее, с предложением. Точнее, с пожеланием. То есть… — затараторила Робин, не давая ему и слова вставить, и он знакомо поморщился: у этой девчонки был талант заставлять твою голову вздуваться за рекордно короткое количество времени. — В общем, неважно. Мне рассказали, что… что ты можешь помочь с… местом на ночь. — Не понял? — Твой трейлер, — она махнула рукой влево на его родное жилище. — Ты сдаешь его на ночь, да? Эдди захлопал глазами, растерянно всматриваясь в её веснушчатое лицо, на котором эмоции менялись, казалось, ежемоментно: от тревоги до нетерпения до наглости до страха, и так по кругу. Что несла эта придурошная?.. А потом мозг услужливо подкинул обрывки воспоминаний: протянутые купюры, странный блеск в глазах Харгроува, «эта ночь важнее», и удивительная чистота, встретившая Эдди утром в воскресенье на месте его некогда захламленной комнаты. Прямо как в мотеле после горничной. Осознание её просьбопредложения дошло стремительно и заставило покоситься на Робин неприветливее обычного. — Тебе Харгроув рассказал? — Что? Причём тут Харгроув?.. — недоумевала Робин, а потом извилины в её голове завертелись, словно добавляя недостающие кусочки одному ей известного пазла, и она, покраснев, ахнула. — Не-ет… О мой… Нихрена себе! Нет! Ну и ну! Неужели… — и расхохоталась, ошеломленно, но с невероятным весельем глядя на трейлер. Эдди посмотрел на неё, как на умалишенную. — Добрый совет, дорогая — проверься у доктора, пока не поздно, — выгнул бровь Эдди. — А мой трейлер оставь в покое. Никому я ничего не сдаю, и Харгроув, что бы он тебе ни сказал, получил своё, сама знаешь… ему тяжело отказать. — О, да, я знаю, — со странным сарказмом ответила Робин и вновь хихикнула. Что её так отчаянно смешило? — А тебе отказать довольно просто. Прямо сейчас и продемонстрирую — нет, Робин Бакли, — и повернулся к ней спиной, наклоняясь к ведру с грязной водой, чтобы смочить тряпку. Улыбка спала с её лица, сменившись тревогой. — Эдди, но… Это правда важно для меня, — взмолилась Робин. — Очень жаль, птичка. Но нет. — Я… Слушай, я не буду делать там ничего… что делал Билли! Наверное. То есть, нет! То есть, не знаю, мы были только на двух свиданиях с Ви… Кхм, неважно. Короче, мы будем вести себя намного приличнее, чем Харгроув и его… кто бы там ни был, — усмехнулась она и помотала головой, старательно строя серьёзное выражение лица. — Честное слово! Пожалуйста, Эдди. — Нет. — Пожа-алуйста! Я же знаю, что ты добрый парень! Ты никогда никого не бросишь в беде! — Ты меня с кем-то спутала, Бакли. Я злой и страшный сатанист, и если ты не прекратишь меня доставать, следующая на стол Владыке отправишься ты. — Ха-ха, ты такой забавный, — покривлялась Робин и надулась. — Ну правда, Эдди! Пожалуйста! — Господи, вы что, из одной компании? — фыркнул Эдди; Харгроув и Бакли в одной тусовке, ну да, что ещё расскажете. — Я сказал, нет. Почему нельзя найти другое место? — Я не могу! Мои родители постоянно дома, её… то есть, его родители тоже, а друзья сами, похоже, теперь прячутся по комнатам, — закатила глаза Робин. — Твой трейлер — идеальное место! Тихое, уединенное, маленькое, немного кривое… — Эй! — рявкнул он. Робин быстро поправилась: — Я в хорошем смысле! Он отлично подходит для тихих уютных семейных вечеров, такое… классное бунгало посреди необитаемого острова, где можно спрятаться от тяжб мира и предаться праздности. Нам всем в этом мире так не хватает любви, тепла… — Боже. Меньше лирики. Мой дом — не дом терпимости, работающий круглосуточно по выходным для всего несчастного Хоукинса, понятно? — Но ты ведь знаешь меня! — драматично развела руками Робин. — Две недели назад ты брал у нас в прокате «Леди и Бродягу» и до сих пор не вернул! И знаешь что? Я закрыла на это глаза! Потому что я — хороший человек! Следовательно, хорошие люди вроде меня никогда не посягнут на чужое имущество, не станут разбрасывать мусор, скорее всего, не воспользуются душем, хотя, если всё дойдёт до этого, нет, всё-таки не дойдёт, не хочу торопить события, не станут использовать твою посуду, о, и сендвичи надо захватить с собой, только не с тунцом, от тунца меня пучит… — болтала Бакли, загибая пальцы, уже даже не с Эдди, а скорее с самой собой. Или с Эдди и с собой одновременно. У этой дамочки бушевал настоящий ураган в голове. Эдди провёл тряпкой по оконной раме и лениво отозвался: — Бакли, я ценю твои положительные качества, честно, и очень восхищён твоей способностью действовать людям на нервы за считанные минуты — потом расскажи, как ты это делаешь, мне бы пригодилось — но я не стану менять свое решение. Даже для девушки, даже если ей нужно очень-очень. Харгроув был разовым исключением. Если хочешь, могу подкинуть адрес одного неплохого мотеля, там дешёвые комнаты и не проверяют паспорт, когда просишь водку со льдом. — Я заплачу тебе. Две сотни, — выпалила Робин и захлопнула рот, круглыми глазами уставившись на него — видимо, сама не ожидала, что ляпнет такое. Эдди медленно повернул на неë голову и прищурился. Провел по ней медленным взглядом, оценивая её откровенно не дизайнерские вещи, и фыркнул: — Вы что, ограбили банк всей командой? Уроды. Почему меня не позвали? — Я серьёзно, Мансон. У меня есть две сотни. Я умею откладывать деньги и распределять их согласно структуре, она несложная, нужно только… — Короче, Робин. — Две сотни и трейлер на эту субботу мой и… и того, кого я приведу, — она сжала губы, краснея по всему лицу пятнами, отчего её веснушки стали ещё заметнее. Ясно. Очередная успешно попавшая стрела Купидона — и какого хрена всех его жертв заносило нынче к трейлеру Эдди? Иногда Эдди действительно ненавидел быть тем, кем является. Если бы он был хотя бы ребёнком типа Карвера, который никогда не знал лишений и экономии на чем угодно, он бы даже не раздумывал — послал бы сейчас Бакли далеко и надолго. Он бы и так это сделал, наверное… но ему и Крисси предстояло уехать в ближайшем будущем. А ещё снять квартиру на первое время, что в новом городе станет той ещё задачкой. А ещё она хотела на день рождения туфельки из той новой рекламы, а Уэйну на юбилей нужна была новая рубашка, а у акустики опять лопнула струна… Он кинул тряпку в ведро и застонал, потирая переносицу. Он так сильно любил мать, упокой небеса её душу, но Боже, почему она не вышла замуж за кого-то, кто не был бы его нищим дерьмовым папашей? Тогда бы ему не пришлось сейчас унизительно раздумывать над любой подобной сделкой. И пускать в свой дом, их с Уэйном дом, неизвестно кого. Поколебавшись две минуты, он устало выдохнул: — Кто? — Что «кто»? — Кого ты собираешься притащить? Я не пущу в трейлер кого попало. Робин сглотнула, заливаясь краской ещё пуще, и промямлила: — Это, эм… Мальчик… из оркестра. Ви… Винс. Ты его не знаешь. — Винс из оркестра. Угу. Курит, пьёт, разбрасывает презервативы по полу? — Ты говоришь прямо как мой отец! — хихикнула Робин, но, заметив его серьёзный взгляд, осеклась. — Нет, он приличный и чистоплотный человек. Всё будет в порядке. Точно никаких презервативов! В смысле, не то чтобы я выступала против безопасного секса, просто мы… — Избавь от подробностей, ради Бога. И деньги вперёд. У него чуть не закружилась голова, когда Робин, копируя Билли недельной давности, не попросив даже отсрочки на поиск денег, с готовностью вытащила из кармана скрученные резинкой купюры и протянула ему, всё ещё краснея от стыда. ** Его маленький, уютный, неказистый трейлер, как сказала Робин, не трогали целых две блаженных недели. За это время Эдди почти смирился с двумя ночами посторонних в своей комнате — счета были оплачены на месяц вперёд, новая обтяжка сидений в фургоне скрипела как только что с конвейера, а Крисси улыбалась до ушей, получив красивый блестящий браслет с маленьким брелоком в виде гитариста. Возможно, не всё так плохо, как кажется по началу. Жизнь шла дальше, и шла довольно неплохо даже для его неудачливой задницы. А у кого какие отношения — не его дело. До тех пор, пока это не происходит регулярно и у него под носом. — Это было потрясающе, джентльмены. Но не слишком расслабляйтесь из-за своего триумфа — в следующий четверг нас ждут леса, сплошь занятые мятежниками королевской стражи, — зловеще улыбнулся Эдди, оглядывая постоянных участников клуба. Едва отправившиеся от победы парни застонали, понимая, что их ждёт. — Серьёзно? — Чувак, дай передохнуть! Мы потратили всё на этот бой! — А мне интересно повстречать мятежников. Может, удастся совершить набег на их припасы, — прервал недовольства Уилл. — Вот, берите пример с Байерса — там, где вы видите тупик, парень видит перспективы, — улыбнулся Эдди и подмигнул ему. Уилл робко улыбнулся в ответ. При этом Майк, стоящий рядом, закатил глаза и что-то ворчливо сказал себе под нос. — Не дрейфь, воины. У вас будет возможность набраться сил и отлично провести время… может быть, недолго, учитывая, какими бывают лесные ловушки… — Да ладно! — заныли все. Эдди только рассмеялся — держать в тонусе этих сопляков было не меньшим удовольствием, чем смотреть, как их лица переполняются восторгом после каждого удачного броска дайса и его, Эдди, лихого сюжетного поворота. Участники клуба по одному тихо покидали комнатушку для сборищ; задержался только Гарет, странно поглядывая на Эдди, собирающего фигурки и записи, исподлобья. Сделав вдох, он широко, но несколько криво улыбнулся и подпрыгнул ближе, беспечно воскликнув: — Эй, чувак! Кампания что надо. — Да, Гарет Великий, ты сегодня был в ударе. Но не забывай, что это лишь начальные этапы. Дальше будет ещё круче, готовься, — хмыкнул Эдди, складывая многогранники в мешочек. — Знаю, да, как всегда, самое худшее впереди. Это будет разнос, но я готов, — кивнул Гарет и, облизнув губы, как бы невзначай бросил: — А ты сейчас домой? — Нет. Забираю Крисси с тренировки и поедем с ней к озеру. — К озеру? На ночь глядя? Зачем? — изумился Гарет. Эдди взглянул на него как на идиота, и Эмерсон спохватился, сконфуженно кашлянув. — Да, точно, эм… Ну, хорошего вам вечера. — Ага. — Значит… сегодня трейлер, типа, пустует? — неопределенно протянул он, ковыряя ногтем край стола. Эдди смерил друга взглядом; он уже успел позабыть повышенный интерес людей к его трейлеру, и не вспомнил и сейчас, слишком охваченный азартом и адреналином минувшей игры. — До пяти, как обычно. А что? Гарет помолчал, переминаясь с ноги на ногу, явно на что-то со скрипом решаясь, и когда наконец решился, плавно подплыл к Эдди ближе и закинул ему руку на плечи. Его круглое лицо опустилось ниже, глаза, как у милого щеночка, заискивающе уставились в глаза Эдди. Эдди знал этот взгляд: детвора всегда так пялилась на него, когда просила подкинуть до аркад или школы, клиенты смотрели так, когда пытались выбить скидку за травку, а Крисси смотрела так, когда хотела, чтобы он помыл посуду, даже если он очень не хотел мыть посуду. Он скривил губы, приготовившись к порции лапши на своих ушах. — Чувак… я же твой лучший друг? — елейно затянул песню Гарет. — Нет, — ровно ответил Эдди. Эмерсон закатил глаза: — Ладно, один из твоих лучших друзей. Правильно? — Допустим. Чего тебе? — Почему сразу… Господи, к чёрту, когда ты так смотришь, мне сразу вспоминается восьмой класс и мой первый вечер в клубе. В дрожь, блин, бросает, — Гарета передёрнуло. Выпрямившись, он засунул руки в карманы, изображая уверенность (довольно жалко), и сказал: — Буду прямым. Я никогда ничего не просил у тебя, но сейчас дело чертовски важное, чувак. Это буквально вопрос жизни и смерти. Эдди напрягся. Он знал, что его бяшек преследуют спортсмены и прочие мудозвоны из школы, но, как он думал, Крисси, пользуясь своими связями и статусом, давно это уладила. С другой стороны, даже королева не могла всё контролировать. Он осторожно подтолкнул Гарета продолжать: — Что-то случилось? Тот отрывисто кивнул, отчего русые кудри пружинисто подскочили. — Да, случилось. Или случится, если я правильно себя поведу, — он выдохнул, казалось, весь воздух из лёгких, и, прижмурив один глаз, скороговоркой пробормотал: — Мне нужно сегодня занять твой трейлер на несколько часов. Потому что у меня… у меня появилась девушка. Мешочек с дайсами, лежащий в руке Эдди, выскользнул из его руки и стукнулся об пол. Он посмотрел на приятеля так, будто у того выросла вторая голова, и протянул: — У тебя, Гарет Великий, появилась… девушка?.. — Да. Девушка. Всё верно. И она… — он вдохнул опять, оглянулся, будто в любой момент их могли подслушать, и приблизился, шепча, словно волшебное заклинание: — Её зовут Джейн Хоппер. — Дочка шерифа? — обалдел Эдди. Мысли превратились в кашу — и от того факта, что у его друга, с которым девушки не разговаривали примерно никогда, которого никто никогда не видел с кем-то кроме друзей и его барабанных палочек, появилась подружка, и от того, что ею была дочка сурового шефа полиции, и от того, что… — Ты шутишь? — Нет! Пару месяцев назад она порвала с Уилером, и вот, недавно согласилась пойти на свидание. Мы встречаемся уже неделю, охренеть, да? Но ты, это… Только никому! — прошипел Гарет. На вруна он не походил, но менее невероятной новость от этого не становилась, тем более глаза его светились непомерным восторгом человека, отхватившего джек-пот. — Погоди. Тогда зачем тебе мой… — осознание пронзило ледяным ветром. — Нет. Блять, кто тебе рассказал? — Рассказал что? — Что мой трейлер… — Эдди сжал зубы, но увидев честный ничего не понимающий взгляд Гарета, качнул головой — вряд ли друг что-то узнал от Бакли или Харгроува. — Неважно. Нет, в мой дом вход воспрещён, тем более с дочерью Джима Хоппера. Он и так отпустил меня в прошлый раз только потому, что я дал ему хороший сорт, но взял с меня слово, что я завяжу с этим дерьмом как можно скорее, и поверь мне, Гарет, если ты не самоубийца, ты не хочешь вести кампанию против Хоппера. Там не поможет даже максимальный уровень харизмы и, честно говоря, броня тоже. — Я знаю, мужик, поверь, я знаю, во что ввязываюсь. Но она… — он мечтательно улыбнулся, и Эдди невольно задумался, выглядит ли он со стороны так же по-идиотски, когда думает о Крисси. — Она особенная. Серьёзно, она самая особенная на свете. Она стóит… того, чтобы пройти через это испытание. И я хочу, чтобы всё прошло спокойно, и чтобы нам никто не помешал, а с моей бабушкой и её острым слухом это точно не вариант. А её дом, из-за её отца, абсолютно точно не вариант. Эдди знал Джейн очень мельком: видел пару раз, как отец подвозил её до школы и как она гуляла с пацанами из его клуба и его рыжей соседкой, Мейфилд. Девочка показалась ему тихой и непримечательной. Странный выбор для Гарета, у которого в комнате висел постер крутой и могучей Сигурни Уивер из «Чужого», но не ему судить. Его девушка тоже не смотрелась с ним рядом как кто-то соответствующий его стилю, и тем не менее одна мысль о ней заставляла его черствое сердце позорно трепетать. — Если Хоппер узнает, от тебя останется мокрое место. Как ты вообще умудрился её подцепить? — У меня свои методы, — самоуверенно фыркнул Гарет и зачесал волосы назад, но встретив скептичный взгляд Эдди, возмутился: — Что, теперь только тебе позволено встречаться с крутыми девчонками? Получил Крисси Каннингем и всё, можно надувать задницу и ходить среди нас, как павлин? — Легче, сопляк, я ни слова не сказал о том, кто кого заслужил, а кто нет. Я просто поразился твоей жаждой умереть молодым, но не могу не признать, что уважаю это, — ухмыльнулся Эдди и застегнул сумку с вещами, закинул её на плечо и развернулся к Гарету. — Что ж, удачи с мисс Хоппер, да благословят тебя силы святых духов, — он положил крупную ладонь на макушку Гарета и потрепал, на что тот вывернулся и ворчливо забубнел, поправляя волосы. — Постой, а… трейлер? — Что трейлер? А, трейлер. Трейлер недоступен, я же сказал. — Но, Эд! Я… это важно! — заканючил Гарет и выбежал впереди Эдди, преграждая ему путь до двери. — Послушай! Эдди устало вздохнул. — Чувак, хватит, я спешу. — Ты не можешь просто послать меня нахрен вот так, Эдди! Это не по-дружески! Мы же всегда собираемся репетировать у меня в гараже, и я никогда не против! Моя семья приняла тебя, Джеффа и Пита, а моя бабушка всегда оставляет тебе тарталетки, с кремом, как ты любишь! — Вот как только твоей бабушке понадобится завалиться с кем-нибудь на ночь, тогда и обращайся, приятель. А сейчас — прочь с дороги. — Во-первых, то, что ты сказал, просто омерзительный пиздец, — поморщился Гарет, упрямо не сходя с места. — А во-вторых, почему ты не хочешь помочь мне всего раз, один единственный раз? Мы с ней проведём у тебя не более часа. Я не хочу… делать что-то… что-то полноценное, понимаешь? Мы просто немного… потусуемся, вдали от лишних ушей и в тепле. Ничего не тронем, ничего не оставим… Эдди понимал, каким-то задним участком совести, что Гарет прав — он вёл себя, как мудак, пользуясь местом друга, но отказывая ему в помощи с укрытием для него и его подружки. Но где-то он уже слышал все эти песни: о том, что всё останется в порядке, что они там «ненадолго», то, это… И дело было даже не в том, что кто-то из уже побывавших в его трейлере оставил грязь после себя, вовсе нет. После Харгроува простыни лежали нетронутыми и пахли кондиционером для белья, после Бакли и вовсе остался приятный аромат женского парфюма в воздухе (но пришлось очень долго проветривать помещение перед приходом Крисси, чтобы она не подумала ничего лишнего), унитаз никто не засорил, а в мусорке не валялось упаковок из-под презервативов. Это успокаивало, но не слишком, потому что изначальная проблема и не думала уходить: отчего окружающих всех, как по команде потянуло трахаться именно у него дома? — Потому что мой дом существует не для того, чтобы сдавать его всем парочкам Хоукинса для свиданий. Единственная голая женская задница, которая должна периодически бывать на моей кровати — это задница Крисси, и меня целиком и полностью устраивает такое положение вещей, — сухо ответил он Гарету. — А как же долг дружбы? Участники Hellfire — один за всех, все за одного? — взмолился Эмерсон. — Нет, Гар. В этот раз, с глубоким прискорбием, я вынужден отказать. Но, посмотри на это с другой стороны, — он ободряюще хлопнул его по плечу. — Скорее всего, я спасаю тебе жизнь своим отказом, потому что храни тебя боги металла, если Хоппер прознает, что ты планируешь пялить его дочурку. Гарет сжал зубы так сильно, что его челюсть четко выделилась поверх его обычных мягких черт. Друг был таким только в самые ответственные моменты партий, когда на кону стояло буквально всё, и страх боролся с желанием выбить шанс на лучшее и победить разгромнейшей победой. В такие моменты Эдди безудержно гордился своими овечками и их сумасшедшей храбростью, воспитанной в них им же. Но сейчас ему хотелось треснуть Гарета чем-нибудь по голове, потому что друг вдруг раскрыл рот и с вызовом заявил: — Я дам тебе 50 баксов, если ты согласишься уступить нам трейлер на два часа. — Господи Иисусе, я сейчас свалюсь с ног от такой… — И не расскажу Крисси, что тот раз в марте, когда ты не пришёл посмотреть на её выступление, был не внезапным гриппом, а похмельем после трёх бутылок старого вина из подвала отца Джеффа. Эдди уставился на него, шокированный и почти восхищённый его дерзостью. Гарет принял его взгляд, высоко задрав нос, хоть и пальцы его нервно одергивали фланелевую рубашку; всё же хамить мастеру подземелий — равно быть отчаянным психом. Очередная жертва любовной лихорадки, распространившейся по Хоукинсу. — Ты… — Давай, Эд. Что тебе дороже: спокойный сон Крисси Каннингем или, — он жестом фокусника выудил из-за пазухи жилета деньги, — какая-то комнатушка? Между ними воцарилась накаленная, противная тишина. Они дружили давно, состояли в одной группе, и Эдди бы без колебаний помог своим парням в чем угодно. Если бы они пришли до Бакли, Харгроува, до всей этой кучи народа, которая постепенно превратила его жилище в проходной двор! Это всё походило на какой-то глупый розыгрыш, на злую иронию судьбы. Почему к нему? Почему всегда с какими-то тупейшими оговорками и, главное, совершенно точно не подстроенными, судя по воинственному виду Гарета. Он взглянул на деньги в протянутых руках и, поджав губы, выхватил их и прошипел: — Тебе конец в следующий четверг, ублюдок. — Так бы и сразу, Эдди. Спасибо! — заулыбался разом подобревший Гарет. — Ты настоящий друг! Я возьму запасные ключи из-под коврика! Подхватив сумку со стула, он нахально подмигнул Эдди — так, как делает обычно сам Эдди, ага, довоспитался, — и рванул на всякий случай побыстрее из комнаты. Эдди смял банкноту в кулаке. Это блядство просто уму непостижимо. Да это просто… проклятие какое-то! ** — Мне кажется, с трейлером что-то не так, сладкая, — монотонно пробурчал Эдди, глядя на захламленный журналами и обертками кофейный столик. Он курил на диване, голый по пояс, нервно стряхивая пепел в кружку с Гарфилдом; пальцы ходили ходуном, колено тряслось в неровном ритме. Крисси на кухне прекратила вилять задницей под Blondie из радиоприёмника и оглянулась на него, с блюдцем и венчиком в руках, отвлекаясь от замешивания теста для печенья. Её тонкая бровь поднялась, а мягкий голос сквозил интересом: — О чем ты, Эдди? О, опять крыша, да? — Что? — он нахмурился и поднял голову: следы протечек бессменным родимым пятном украшали потолок, сколько он себя помнил. — Нет, я не о физическом состоянии. Здесь… здесь как-то поменялась атмосфера, тебе не кажется? Она задумчиво склонила голову, как хорошенький попугайчик, и оглядела маленькое помещение. Оценив обстановку, уверенно сказала: — По моему, всё в порядке. Что ты имеешь в виду под сменой атмосферы? — Я… я не знаю. Но тут… тут что-то не так, — он сделал затяжку и, выдохнув дым, комично угрожающе пробасил: — Тут происходит слишком много секса. Глаза Крисси широко распахнулись, а щеки залились краской. — Эм… Да, наверное?.. Тебя это беспокоит? — застенчиво спросила она и одернула пониже его футболку, накинутую на ее маленькое тело. — Кажется, ты не возражал, когда он… эм, происходил полчаса назад. Или… — Крисси отложила приборы и неловко потупилась, слишком привыкшая, что она должна занимать как можно меньше места, как можно реже заявлять о себе, потому что боялась навязаться и надоесть, — или я что-то не так… Ты, ты устал, да? Я… м, вымотала тебя? Осознав, что сказал, и как это могло на неё действовать, Эдди моргнул и тут же ринулся к ней, на ходу испуганно подбирая слова: — Нет, нет, принцесса, ты здесь ни причём! Господи, я хреново выразился, я не о нашем сексе! Этот секс происходит здесь, но не с тобой! — Что? — задохнулась Крисси, побледнев от ужаса, и он совсем оробел: — Я, я имею в виду, он происходит у меня с тобой, только и исключительно с тобой, больше ни с кем, никогда, клянусь, я имею в виду, что, что тут, как бы, как тебе сказать… Блять! Его несвязный бред (судя по вытянувшемуся лицу Крисси, с каждым новым словом роющий ему всё более глубокую могилу) как на зло прервал стук в дверь. Выругавшись, Эдди, уже на взводе до красных глаз, понёсся открывать дверь и едва не сшиб ею Майка и Уилла, которые замерли, пялясь на своего растрепанного и злющего, как, правда что, слуга сатаны, мастера подземелий. — Привет, Эд… — Уилер и Байерс, у вас две секунды, чтобы сказать, какого хрена вы забыли на пороге моего проклятого трейлера, прежде чем я отправлю вас на юг пинками под зад. Начали. — Ого, а он не в духе, — смущённо промолвил Уилл. — Одна секунда. — Нам нужно место на ваншот сегодня вечером. У меня в подвале ремонт, а у мамы Уилла свидание и дом занят. Это всего на час или два... или пять, — на одном дыхании выпалил Майк. При этом Уилл как-то странно посмотрел на Майка, словно прикидывая что-то в уме, а его уши порозовели. Но Эдди не хотел знать больше. Ему было откровенно положить, для чего, для кого, с кем сюда приходят люди. Раздражение напополам с совсем детским чувством собственничества переполнило, и в любой другой день, не повторяйся подобные просьбы систематически, он бы согласился и даже предложил ребятам составить компанию в их одноразовой игре — он никогда не упустит повода засесть за D&D. Но в этот день… нет. Не после того, как он чуть не поссорился с Крисси из-за всей этой истории. Не после того, как вчера Хоппер бросил на него крайне опасный взгляд, проезжая мимо его трейлера. Не после, блять, того, как он увидел Робин Бакли в столовой, показывающей ему большой палец, и Стива Харрингтона, почему-то толкнувшего её и густо покрасневшего. Происходила совершенно непонятная чертовщина. Видимо, дети были правы — Хоукинс проклят, и, даже не будучи суеверным фанатом ужастиков, Эдди не желал иметь дел ни с какими проклятиями. Особенно с теми, которые включают в себя чужой трах. — Нет. Никто из вас не должен подходить к этому крыльцу ближе, чем на милю. Вы меня поняли? — чуть ли не прорычал он. Сбитые с толку его агрессией, парни переглянулись, и Уилл неуверенно возразил: — Но… — Нет! — вскрикнул он и захлопнул дверь. Сделал глубокий вдох, затем развернулся, чтобы вернуться к Крисси и немного успокоиться, и как-то объяснить ей всё, чтобы не показаться в её глазах извращенцем, но следующий стук в дверь окончательно выбил его из колеи. — Эй, Эдди, — Макс Мейфилд, растолкав друзей, встала напротив и, зыркнув на ребят, среди которых возникли ещё и Дастин с Лукасом (видимо, ждали где-то неподалёку), спокойно, но настойчиво сказала: — Слушай, мы же соседи, и моя мама всегда оставляет вам с Уэйном пирог, верно? Так вот, дело в том, что мы с Лукасом и… — Никаких трахающихся детей в моём доме не будет! Валите отсюда к чёрту, каждый, вместе, друг за дружкой, и думать забудьте о том, чтобы попасть сюда! Ни за двести баксов, ни за пятьдесят, ни! Ког! Да! — проревел он и захлопнул дверь, на сей раз на ключ. За тонким деревом послышались изумленные перешептывания: «что это с ним?», «какие двести баксов?», «опять обдолбался», «вы же сказали, что хотите поиграть», «Макс, ты всё не так поняла», «Отвали, Синклер! Это все твои уловки, чтобы помириться со мной, да? Придурок!», и прочее, прерываемые вскользь недоумевающими причитаниями Дастина, который «просто хотел поболтать». Эдди провёл рукой по лицу и глубоко вздохнул. Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было… что-то с этим сделать, и быстро. Но что? Сходить к пастору? Спросить у него «простите, святой отец, а вода из какого источника помогает в освящении дома от дерьма, заставляющего всех знакомых и друзей воспринимать его, как личный траходром»? Или переехать как можно скорее? Окурить все углы шалфеем, обмазаться солью? Что там обычно делают в ужастиках, когда понимают, что в доме поселилась нечисть?.. Он убрал руку от лица — и столкнулся с очень недовольной, очень надутой и скрестившей руки на груди Крисси. — Объясни немедленно, что здесь происходит, Мансон, — потребовала она. Эдди нашёл в себе силы только измученно простонать. ** — Да, да, очень смешно. Умереть можно, — ворчал он, с пристыженным видом крутя кольцо на пальце, пока Крисси, сидящая рядом на диване, покатывалась с его экспрессивной истории до слез в уголках глаз. — Прости, детка, прости, я… — она не могла говорить — смех распирал её, до такой степени, что она задорно хрюкнула в конце, извинилась, и захихикала опять. — О Боже мой… Подожди, то есть, ты подумал… — А что мне ещё оставалось думать? Вдруг ни с того ни с сего вся молодёжь Хоукинса решила, что в трейлере Мансонов открылся мотель, и стала приходить сюда друг за другом. Клянусь, после Гарета я уже задумался насчёт приобретения книжки регистрации и уголка потребителей, сразу в комплекте с иконостасом, блять. Крисси засмеялась в голос и выдохнула: — О, мой бог… Эдди, родной, но в этом же нет ничего такого! — Это ты так говоришь, потому что это не твой дом, сладкая. Почему они все прутся сюда, а? То, что мой дом это не в полном смысле дом, даёт всем право считать это каким-то перевалочным пунктом? Мне уже достаточно знать, что местные считают его логовом дьявола, «бордель» в список характеристик мне не нужен, большое спасибо, — возмущался Эдди, взмахивая руками. — Это моё место! Наше с Уэйном место! Здесь мы прячемся от дерьма и отдыхаем, здесь всё… наше! Каждая соринка, каждое пятнышко от грибка на стене! Мы с удовольствием приютим кого-нибудь, кто будет нуждаться в этом, и мы всегда рады тебе, но это… Это уже слишком! Ладно раз, два… — А я знаю почему они приходят, Эдди, — мягко улыбнулась она, поглаживая его плечо. — Конечно знаешь, потому что мне только неоновой вывески на спине не хватает «этот мудак хочет денег, готов на многое, чтобы получить их быстро», — раздражённо фыркнул Эдди. Однако Крисси на его тираду только покачала головой: — Нет, детка, это не так. Просто ты добрый. — Что? — насупился он, застигнутый врасплох таким заявлением. — Да-да, ты добрый. Я всегда, всем вокруг говорю об этом, и люди видят это. Такими вот поступками: когда кому-то нужна помощь, пусть даже пустяковая, и ты идешь навстречу, или когда хочется высказаться и довериться и ты там — предлагаешь своё плечо, зная, что можешь ничего не получить взамен, — говорила, улыбаясь, Крисси, и нежно переплела вместе их пальцы. Её крошечная ладошка утонула в его руке, такая тёплая, мягкая… Ось всей Земли не могла сравниться с тем, как она сейчас держала Эдди в равновесии. — Я испытала это на себе и я знаю, что, хотя люди сперва сомневаются, они видят в тебе хорошего парня. Ты не предатель и не сплетник. Ты добрый, забавный и чуткий. Ты даёшь людям необходимое убежище, не обращая внимания на их… неординарные качества. Единственный, кто в это не верит — это ты сам, и я не понимаю, почему, — закончила она и положила голову ему на плечо. Сердце в груди защемило, будто кто-то стиснул его изящным наманикюренным кулачком. Эдди судорожно вдохнул и поймал её маленький подбородок двумя пальцами. Поцелуй вышел сладким-сладким, переполняющим перенапряженный организм нежной, успокаивающей щекоткой. Лучше любой травы. Отстранившись, он прижался лбом к её лбу и пробормотал: — Всё равно, это… было слишком. Надеюсь, больше никому не приспичит прятаться у меня. Может, ты и права, что я добрый малый, но этот трейлер — наша территория, принцесса. Ты, я, Уэйн. Пока мы не уедем отсюда к чертовой матери. — Думаю, насчёт гостей можешь больше не беспокоиться. Я слышала, родители Стива опять уехали в командировку, — весело сказала она. — Стоп, погоди, причём тут Стив? Что за Стив? — Стив Харрингтон. Теперь Билли не придётся вновь идти к тебе, — хихикнула она и резко замолчала, заметив, с каким шоком уставился на неё Эдди. — Ой… а… ты что, не знал? И про Вики с Робин?.. — Вики? — прошептал Эдди, пока шестерёнки в голове вертелись с таким скрипом, что, наверное, слышно было на улице. А когда до него дошло, он порозовел до концов кудрей. Харгроув и… А Робин… — Охренеть. — Как хорошо, что мы с тобой умеем хранить тайны, правда? — робко хихикнула Крисси, и он пораженно хохотнул в ответ: — Да уж, принцесса. Вот только эти чужие тайны однажды доведут меня до… не знаю до чего. До проклятия. Но точно до какой-нибудь из ряда вон выходящей херни. ** — Эдди? Он поднял голову от книги — дядя прошёл к дивану и сел рядом, потирая колени. Вид у него был неоднозначный: смурной и сдержанный. С детства это означало две вещи — либо Эдди где-то крепко накосячил, либо что-то стряслось, например, написал Ал из тюрьмы или опять надули со счетами. Он мысленно прикинул: вроде никаких косяков не было; Ал не писал с прошлого Рождества; а заначки под матрасом после последних… посетителей его трейлера у него оставалось ещё прилично, и деньгами, в случае чего, он мог подсобить. Он рискнул ответить: — Да, Уэйн? — Как у тебя дела с Крисси? Столь резкого поворота в разговоре он не ожидал. — Э-э, у нас всё отлично. Суперски, волшебно, идеально, — честно сказал Эдди и испытывающе посмотрел на дядю. — С каких пор тебе стала интересна моя личная жизнь? — Уже и спросить нельзя? — хмыкнул Уэйн. — Можно, просто… это странно. Обычно тебе, цитирую, "плевать что мы делаем, только не на столешнице, где мы готовим еду". Дядя на это ничего не сказал, только постучал огрубевшими от работы пальцами по колену. Пауза затянулась, и Эдди, было, решил, что это и есть весь разговор в стиле Уэйна — старик всегда был немногословен. Но внезапно он продолжил и, что называется, не ходил вокруг да около: — Ты не мог бы… пригласить Крисси куда-нибудь в эту субботу? Эдди выпрямился, чувствуя нехорошее шевеление в животе. — Зачем? — Я взял отгул… — О, ясно. Ну, мы просто потусуемся у меня в комнате, без непотребств — просто тихо посидим, почитаем комиксы… — И я буду не один, — прервал его дядя, и под ошарашенным взором Эдди впервые за все 20 лет его жизни Уэйн… покраснел, и прочистил горло в явном смущении. — Мисс… Хендерсон… придёт в эту субботу к нам в гости, Эдди. И мне бы хотелось… провести с ней вечер. Наедине. Книга выпала из пальцев на пол. Эдди мог поклясться, что услышал в эту секунду, как некто на опушке Хоукинского леса неподалёку, кто-то гаденький и очень извращённый, чëрт, небось, только что показал на него пальцем и громогласно захохотал.