В тишине...

      С губ сорвался крик. — Саньлан! — Гэгэ!       Они оба стояли у маленького храма наследного принца, не разрывая объятий ни на миг. Миг, которого небожитель ждал год. Миг, которого бедный мальчишка и благородный господин жали восемь сотен лет. Миг, ради которого они переписали судьбу, изменили историю и свергли Небеса.       Небожитель целовал своего самого преданного и верного последователя, его тонкие губы скользили по бледному лицу, в то время как крепкие руки крепко сжимали его талию, иногда перехода на спину или плечи. — Я так, так, так скучал!       Такой красивый, родный, с мягкими волосами и повязкой на глазу, с одеждой красной, как клён, кожей белой, как снег. — Гэгэ…       Поцелуи, страсть, любовь, нежность, преданность, восторг — всё смешалось воедино!       «Я так рад тебя видеть!» — думал Се Лянь. — «Так, так рад!»       И всё то же самое высказывал вслух. Всё то же самое получал в ответ. — Мой бог, я обещал вернуться… — прошептал Хуа Чэн, целуя любимого в губы.       Наслаждаясь поцелуем, принц прикрыл глаза… Темнота… Темно… «Саньлан…» Больно. Саньлан… Он ушел?.. С ним… С ним не должно быть больно… Саньлан… Сань…» «Я все ещё сплю…» Се лянь резко раскрыл глаза.

Темно

Это не потолок его хижины, это не роскошные покои в резиденциях его любимого, это… Тут тесно. Страшно. Ничего не видно. А в груди так, так… Больно. Что-то на лице, что-то на его лице… — Саньлан… Саньлан!.. Тишина. Ой, да ладно, ты все понимаешь, не так ли? Просто не готов смириться- — С-сань… Лан…

Ты жалок

Принц попытался вытянуть руку, но едва смог поднять ее. Тело совсем его не слушалось, конечности были вялыми и тяжёлыми. Тем не менее, спустя ещё несколько минут (точно ли минут? Время идёт так медленно, так медленно, казалось, что прошла вечность… Или на деле всего несколько секунд? Часов? Как всё сложно… Ничего, ничего, ничего не понятно! Помогите!) ему удалось это сделать, и… И ладонь уткнулась в нечто твёрдое. Деревянное.       Дерево? — C-саньлан!       Тишина.       Се Лянь стукнул по крышке, раздался совсем глухой стук. Стукнул ещё раз, ещё, ещё, ещё ещё ещё ещё ещё ещё ещё- — Саньлан!       Тишина. Никто не ответит. Никто не придет. — Саньлан! Хуа Чэн!

Ты жалок, наследный принц

Ты жалок, советник

Ничтожество

      Что-то на лице… Что-то находилось на его лице.       Болит всё тело, но больше всего грудь, словно её раздробили и… И… — Больно…       Се Лянь попытался успокоиться. Глубокий вдох, тяжёлый выдох… Вдох. Выдох. Вдох.       Что произошло? Где он сейчас? Куда подевался его самый преданный последователь? Надо… Надо прийти в себя. Понять, что произошло. Больно, больно, больно, но надо потерпеть, он должен, нет, он обязан успокоиться, чтобы понять происходящее.

Дух поветрия, ты действительно настолько туп?

Горите в Диюе, советник!       Он был с Саньланом, всё было хорошо. До этого он занимался… Кажется, собирал мусор? Странно, мысли так смешались, непонятно, что и когда произошло.       Он был с любимым… До этого терпливо ждал его… До этого… До этого он победил Цзюнь У, который прятался под маской Безликого Бая… До этого он столько лет был в странствиях, как одинокий бродяга.       А что было в начале? Жизнь во дворце, в храме, спасение маленького мальчика на празднике. — Саньлан…       Война, падение Сяньлэ, ужасная жизнь и…       Юнъань.       Новый правитель, князь Аньлэ, юный принц…

Кровь на руках

      Он добил несчастного, ранненого государя, чтобы избежать ещё одной гражданской войны. Убил своего последнего живого родственника с той же целью. Его драгоценный ученик вознамерился отомстить за родителей и поданных, за предательство, как он считал. Принц принял это, понимая, что то единственный вариант для мирной жизни всех жителей страны.

      БОЛЬНО

      Лан Цаньцю воткнул в его грудь гвоздь и…

      Внезапно всё стало на свои места

      Этого… Этого не может быть. — Саньлан…       Тишина. — Саньлан!

Никто не ответит

— С-саньлан!       Наследный принц Советник Фансинь принялся бить крышку гроба руками и ногами, не в силах вынести случившегося. — Саньлан! Саньлан! Саньлан!       С губ вместо очередного крика брызнула кровь. Точно… Он ведь ранен…       Этого… Этого не может быть!       Восемьсот лет скитаний, третье возвышение, множество приключений…       …Хуа Чэн.       Его самый преданный последователь. Маленький мальчик с множеством синяков на лице и в бедной одежде, спасённый им во время праздника. Умин… Умин, пожертвовавший своей второй жизнью ради него.       Всё… Всё не могло так закончиться!       «Может. Может ли быть, что это кошмар? Или… Или вещий сон! Точно! Я ведь всё ещё небожитель, пусть и падший, я-»

      жалок

      Невозможно, невозможно, невозможно!       Это всё дурной сон. Кошмар. Такое уже случалось, множество раз случалось. Всё будет хорошо… кого ты обманываешь?

      так глупо…

      Дрожащей рукой Се Лянь провёл по деревянной крышке старого гроба. Нет, ощущения слишком, слишком реальны для сна…       Воспоминания начали возвращаться.

      нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет

ПОЖАЛУЙСТА НЕТ!

— Я… Я не хочу… Не хочу…       Дыхание участилось; с глаз потикли слёзы, скатываясь под маской ниже и неприятно капая в уши; тело, и без того грязное и израненное, покрылось потом. Мерзость.       Сердце всё ещё отказывалось верить в происходящее.       Это не могло быть сном, не могло быть иллюзией! Нет, нет, нет!       Саньлан.       Хуа Чэн.       Умин.       Хунхунэр. ты шутишь? он сгинул, сгинул из-за тебя

думаешь, маленький бродяжка способен стать князем?

это работает только в обратную сторону, ха!

Вы действительно дух поветрия, наследный принц — Нет! С-саньлан!       Сердце бьется, словно сумасшедшее. — Саньлан!!!       С губ сорвался крик.