Дело было в Оймяконе

Оймякон, Сибирь — Ты уж прости меня, Питер, что привёз тебя в это место. — голос барона Земо звучит ровно, беспристрастно, даже можно было бы подумать, что с неким сожалением. Он стоит позади и хищно вглядывается в спину взволнованного юноши, который даже дышал так, что это было заметно по плечам, напряжённо ходящим то вверх, то вниз. Земо чувствовал, что парень сейчас в шоке, пытаясь осмыслить обстановку, которая его окружает: в самом деле, здесь действительно угнетающая атмосфера. Вокруг темно, мрачно, холодно и пусто, здесь нет ни уюта, но интерьера, а только аппараты для пыток, криокамеры с толстенными стёклами и лабораторией на верхнем этаже. Что сказать, русские товарищи из Гидры были весьма изобретательны в выборе своего штаба. Мальчишка Паркер даже не догадывается, зачем он здесь, и в ряд ли осознаёт свою роль в изощрённом плане мести, которую сам барон разрабатывал все эти бесконечно долгие годы. Что ж, всего знать ему и не нужно, самое главное — это только направить в необходимое русло его мысли и настроить на правильные действия. — Это уже неважно, мистер Земо. — дрожащим, срывающимся голосом, ответил Питер, в оцепенении приближаясь к трём криокамерам, в которых находились двое мужчин и женщина в некоем подобии анабиоза. — Вы говорили, что вам известны подробности о моих родителях… — он повернулся, с надеждой вперившись взглядом в стоящего позади мужчину, который ни одним мускулом на лице не дрогнул. — Верно. Мне кое что известно о том как именно ты появился на свет, спасибо ныне покойному полковнику Карпову, благодаря которому я нашёл нужные материалы. — Земо подошёл ближе. Его вполне удовлетворило то, как мальчишка поддаётся его влиянию, готовый слушать и сделать все, что полагается приняв за чистую монету любое его слово. — Питер, ты знаешь, что я воспитывал тебя с самого твоего детства. — он склонил голову к плечу, вполне невинно полуулыбнулся уголком рта, желая усыпить бдительность парня. Дождавшись согласного кивка, он слегка сжал плечо Питера и продолжил: — По этой причине, ты знаешь, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить или расстроить. Я могу, и считаю себя обязанным быть с тобою честным, искренним в абсолютно любых вещах. — он сделал паузу, будучи вполне довольным нетерпеливым напряжённым ожиданием, которое исходило от Питера волнами. — Не буду томить тебя. — миролюбиво вздохнул Земо, невесомо касаясь щеки Питера. — Мы здесь, из-за твоего отца. Питер пораженно выдохнул, на инстинктах осмотрелся по сторонам, не зная что именно это значит, а внутри все сжалось от неожиданности. — О, нет нет. Он не здесь. — ухмыльнулся Земо. — Вернее, уже давно не здесь. Но во время пребывания в этих стенах, он натворил очень много всего ужасного, скверного. Питер слушал не в силах унять дрожь, которая охватила всё его тело, вместе с холодным потом, окутывающим от загривка до самых пят. За всю жизнь он впервые слышал от кого то о своем отце, и это отнюдь не вселяло оптимистичного настроя. Против воли взгляд обращался на людей в криокамерах, а в затылке стучало нехорошее предчувствие. Все никак не хватало сил произнести ни слова. — Что он сделал? — единственный вопрос, который пришёл в голову. Гельмут внимательно смотрел ему в глаза, словно пытаясь загипнотизировать, изучал, сканировал, просчитывал. Как же легко запудрить ему мозги. Как просто переманить на свою сторону, лишив возможности воссоединиться с самым родным и близким человеком на свете. — Многое. На нем много грехов, в частности убийство твоей мамы, Питер. — словно ножом по сердцу, отрезал Земо, наблюдая как глаза юноши наполняются слезами. — Здесь, в этой лаборатории. Он самый настоящий монстр, и если его не остановить, убийства закончатся ещё очень нескоро. Без тебя, мне не справиться, мой мальчик. — Гельмут покачал головой, когда Питер в полном шоке, раздавленный, опустился на корточки и закрыл руками лицо. — Я дам тебе почитать все, что смог найти за три года поисков, ещё дам тебе время на то, чтобы все обдумать. Он знал, что после услышанного, Питер согласиться на все, но не стал давать понять что на сто процентов в этом уверен. Он вовсе не собирался давить на него, ему нравилось чтобы все шло к нему в руки само по себе.