Грязь

Сестра его девушки была чокнутой. Никого прежде он не видел. Она была... безумием воплоти. Грехом, огнём, опасностью. И Люциус старался обходить её стороной, честно. Вот только не всегда это выходило... Она постоянно смеялась над ним. Насмехалась над его тонкими, плавными линиями лица. Над слишком белоснежной кожей для юноши его лет. Над его манерой речи в конце то концов. Он безусловно такое не терпел, язвил, возмущался, но ждал, ждал того что произойдет дальше. С Беллой Блэк было интересно, он не мог этого отрицать. Она была начитана, умна, интересовалась политикой, в отличие от её меланхоличных сестёр. Она в конце то концов была чертовски красива. И она это знала. Лихо пользовалась, как своей харизмой, так и умом, из раза в раз получая желаемое. По началу, да, он признается в этом хотя бы себе, он хотел в жены именно её. Строптивую, бойкую, неукротимую. Его как и всех бабочек манило к её испепеляющему огню, тянуло, притягивало. Но как же он был благодарен своей неуверенности в тот момент. О, как ему повезло, ведь за маской кокетства, и в правду скрывался дьявол... В жены он взял младшую Блэк, — покладистую Цисси. В ней тоже был огонь, но намного тише, незаметнее, но был. Каждая из Блэк была огнём, безумием, дьяволом. Нарси была милой, потакала всем его изречениям, поддерживала во всех начинаниях, с энтузиазмом экспериментировала с ним в постели... Последнее всё же было куда приятнее политических разговоров у камина, с бокалом столетнего вина. Беллатрикс же досталась Лестрейнджу, как награда за все годы его терпения. Хотя ничего удивительного, Руди Лестрейндж во все времена хвостиком ходил за Беллатрикс, выполнял любую прихоть, потакал, и кажется никогда не ограничивал её свободу. То что и нужно было этой стерве. Хотя...можно ли запереть дьявола в четырёх стенах? А в том что Белла дьявол не сомневался никто. Милая Цисс наконец подарила ему сына. Её старшая сестра стала крёстной, крёстным стал Снейп. Замечательно, хоть что то случилось лишь по его воли. Белла в ответ на выбор крёстного лишь криво ухмыльнулась, неопределенно мотая головой. Её это конечно же не устраивало. Но пора было бы понять и принять, что не все готовы потакать ей. Люциус не смог подавить в себе лицемерную, но слишком довольную ухмылку. Так то, пусть знает, что в его доме, его порядки, он ей не Руди, не Тони, и к воспитанию своего наследника он её не подпустит. Пусть его растит Цисс, она всё же мать. У него же есть дела поважнее, он наконец то служит Тёмному Лорду. Пока что важные дела ему не доверяют, но ведь всё впереди! Он с силой сжал кулаки под столом. Его челюсть намертво сомкнулась, а губы превратились в блёклую, тонкую линию. Сидящий рядом с ним Яксли издевательски хмыкнул. Люциусу хотелось спалить здесь всё до тла. Белла Блэк, первая женщина в их организации, всего пару месяцев как носит метку и уже сидит по правую руку от Повелителя! Она! Ведьма, нахалка! По левую сидит Долохов и как обычно не сводит одержимого взгляда с них обоих. Только вот если Тёмного Лорда он просто обожает, то по своей подруге, и по совместительству любовнице, — сходит с ума. И это он то, Долохов! Старше её чуть ли не на пятнадцать лет! Конечно Малфой понимал чем завлекает теперь–уже–Лестрейндж мужчин. Они все поголовно ведутся. Ведутся на магический потенциал и не снившийся тому же Люциусу. На красоту, харизму, дьявольскую харизму. Драко исполнился год, в стране стало беспокойно. Все они сидят как на иголках, в ожидании чего то... грандиозного. Последний бал. Хэллоуин. Беллатрикс с мужем прибыла почти что под конец вечера, подарив танец немногим. И тем не менее, Люциус в их число вошёл. – Так ты... волнуешься? Малфой переживает, боится... Она резко подалась вперёд, обдавая его шею горячим дыханием. Один, два. Он резко выдохнул. Чертовка. – Не позволяй себе вольностей Белла, между прочим, мы не одни, за нами уже наблюдает твой муж. И в правду, Лестрейндж вытянулся словно струна. Сжал за спиной кулаки, совсем не приветливо улыбаясь Малфою. Ну нет, с чокнутым, воистину одержимым Лестрейнджем, он проблем иметь не хотел. Музыка стихает и он резко отталкивает от себя Беллатрикс. Та презрительно ухмыляется, кокетливо наматывая выпавшую из причёски прядь, на тонкий пальчик. – А у тебя есть желание остаться со мной наедине? И пока в спину ему прилетело дразнящее издевательство, он еле переводил дух. Белла, Беллатрикс, дьявол. Стены Азкабана рухнули, и теперь бывшие зэки прибывают конечно же, — в его поместье. Он ведь столь любезен, чтобы скрывать от министерства этих побитых псин. Но одна из них всё же, побитой псиной совсем не казалась. Красота всё ещё не покинула её, спина всё также ровна, взгляд колюч. Она могла убить любого, лишь перерезав горло острым ногтем мизинца. Он едва заметно сглотнул. Теперь она точно походила на дьявола. Неровной походкой она приблизилась к нему и на миг он освободился от забвения Нет. Всего лишь женщина. Уставшая, морально вымотанная, исхудавшая, возможно, хотя куда уж больше, — обезумевшая. Но она вновь смеётся, жжёт его серо-карим взором. Хмыкает. Всё понимает. Он никогда не бегал за ней как это делали его дружки по несчастью, но одного он отрицать не может. Хотел бы. Дьявол ведь покоряет всех, не оставляя и шанса смертным. У Беллатрикс взгляд безумный, а улыбка дьявольская. Дьявол.