Crossing Paths

      Вечерний Сеул совсем не тёмный и тихий. Машины ездят по дорогам, на улицах горят фонари и мерцают рекламные баннеры. Словом, обычный мегаполис с сотнями и тысячами людей, что, как и Юнги, любят задерживаться на работе подольше. Он идёт по знакомому широкому тротуару, бездумно листая ленту в Инстаграме, чтобы хоть как-то разгрузить мозг после очередного тяжёлого дня. До метро ещё три квартала и два перехода, а по пути любимая круглосуточная кофейня, куда он и заходит, заказывая себе американо со льдом. Конечно, без кофеина. Убрав телефон в карман, он разглядывает дорогие машины, припаркованные у дороги, и вздыхает, надеясь, что когда-нибудь сможет позволить себе одну из них. Где-то на другой стороне дороги какой-то водитель громко сигналит, и даже здесь слышно, как скрипят тормоза. Юнги вскидывает голову и, словно в замедленной съёмке, видит, как автомобиль ударяется о тело мужчины, перебегающего дорогу в неположенном месте. Он подлетает в воздух и с неприятным хрустом приземляется на асфальт. Юнги отворачивается, делая глубокий вдох. Не его проблемы. Он собрался было идти дальше, но видит мальчика, который смотрит на кровавое месиво на дороге. — Что смотришь? — спрашивает Юнги у него? — Лучше отвернись, а то… — он не придумал, чем бы напугать мальчика, чтобы ещё больше не травмировать его детскую психику. — А то что? — с интересом спрашивает тот.       Юнги замер. Мальчик лет семи-восьми был одет в ярко-синюю куртку. Его глаза, большие и круглые, смотрели на Юнги с любопытством, не понимая, что такого ужасного произошло. Юнги не знал, что сказать. Он всю жизнь окружал себя работой и компьютерными играми, сбегая от реальности в миры каких-нибудь эльфов и гоблинов или космических захватчиков. А здесь, в этой реальности, произошла трагедия, и он не знал, что сейчас делать, ведь никакого списка заданий и точки на карте не было.       — Тебе не стоит смотреть на это, — наконец пробормотал он. — Это не для твоих глаз.       — А что произошло? — не унимался мальчик. — Почему он лежит на дороге?       Юнги хотел было уйти, убежать от этой ужасной картины, от беспомощности, которая охватывала его, но не смог. Он почувствовал необходимость что-то сделать, хотя бы чтобы защитить этого маленького человечка от этой реальности.       — Мужчина упал, — сквозь зубы проговорил Юнги, наклонившись к мальчику. — Он очень устал и захотел спать.       — А он проснётся? — спросил мальчик, не отводя взгляда от тела на асфальте.       — Я не знаю, — сказал Юнги, отводя свой взгляд от крови. — Но я уверен, что ему помогут.       — А что нам делать? — спросил мальчик. — Мы должны ему помочь?       Юнги задумался. Он никогда не думал о том, что мог бы стать героем, что мог бы сделать что-то важное. Но сейчас он понял, что он не может просто оставить это. Он увидел, как машина, сбившая человека, начала быстро уезжать, и, проматерившись у себя в голове, достал телефон, фотографируя номер на всякий случай.       — Пойдём, — сказал он мальчику, взяв его за руку. — Мы позвоним в скорую.       Юнги подошёл к мужчине, встав прямо посреди дороги, на случай, если кто-то не заметит его, и прижал к уху телефон, разворачивая мальчика спиной к себе, чтобы он даже не пытался смотреть в ту сторону.       — Скорая помощь, что у вас случилось? — голос диспетчера звучал равнодушно.       — Мужчина, он… Он лежит на дороге, его сбила машина, она уехала, но у меня есть номер, — Юнги замолчал, не зная, что говорить дальше.       — Где это произошло? — спросила диспетчер.       — На перекрестке, у «Joe & The Juice» рядом со станцией «Спортивный комплекс», я не знаю, точного адреса.       — Хорошо, мы отправляем бригаду. Оставайтесь на месте, и не трогайте пострадавшего, — сказала диспетчер и повесила трубку.       Юнги глубоко вздохнул. Он посмотрел на мальчика. Кажется, он был совсем не напуган и просто радовался, когда видел каждую проезжающую мимо машину. Наверное, не стоило вести ребёнка на проезжую часть, но вот они стоят тут уже около десяти минут, и нигде не слышны крики родителей о пропавшем ребёнке, а мальчик ведёт себя спокойно, не пытаясь побегать по дороге.       — Все будет хорошо, — сказал Юнги ему. — Мы вызвали помощь, сейчас приедут врачи. А где твоя мама? — небрежно бросил он.       — Мама… — мальчик странно замолчал. — Она дома. Я возвращаюсь от бабушки. Мне нужно дойти до метро и доехать до самого конца оранжевой линии.       — Тогда давай дождёмся здесь скорой, и я провожу тебя? Меня, кстати, зовут Юнги.       — Бабушка зовёт меня Минни, ты тоже можешь меня так называть, — улыбается тот. Приехала машина скорой вместе с полицией. Юнги несколько минут разговаривал с полицейским, вспоминая примерное время аварии и показывая фотографии автомобиля. Его поблагодарили за содействие, сказали, что мужчина остался жив только благодаря ему и своевременному вызову помощи. Чимину дали пару наклеек и леденец, и, наконец, они дошли до станции. Юнги слушал рассказы Чимина о любимых птицах и животных и только угукал в ответ, потому что совсем не умел общаться с детьми. Он попрощался с мальчиком, ещё раз показав, на какой станции ему нужно выйти, и совсем выжатым поехал домой.

***

Сеул всё ещё большой город, ночами освещаемый яркими фонарями и вырвиглазной рекламой. Здесь всё ещё ездят машины, и даже ночью можно попасть в пробку. Юнги всё ещё работает на той же работе, ходит в ту же кофейню и ездит до дома от станции метро «Спортивный комплекс». Он уже почти забыл, что четыре года назад здесь была авария, в которой он спас человека, почти забыл странного семилетнего мальчика, который поздно ночью шёл один до метро. Юнги так же листает ленту Инстаграма, переходя дорогу, и думает, какой бы кофе ему взять сегодня. И только в последний момент он слышит, как сигналит автомобиль и как скрипят перегретые тормоза. Он не понимает, когда успел закрыть глаза, но открыв их, понимает, что твёрдо стоит ногами на земле. Но затем Мин видит, что водитель с распахнутыми от ужаса глазами выбегает из машины и бежит куда-то дальше, даже не обращая на него внимания. Он поворачивается, собираясь прокричать что-то, но все слова комом застревают в горле, когда он видит перед собой эту картину. На земле в нескольких метрах лежит он, точнее, его тело, в совсем неестественной позе, всё в крови и ранах. Юнги делает шаг назад, затем ещё два, даже не замечает, как падает. Он прижимает руки ко рту, а внутри затягивается неприятный комок страха. По щекам текут слёзы, и он едва видит, как водитель, сидя перед его телом на коленях, проверяет его пульс и звонит в скорую, заходясь истерикой. — Ну, долго ещё сидеть собираешься? — он слышит над собой чей-то голос и, подняв голову, встречается взглядом с парнем лет двадцати. Он одет в кожаную куртку и рваные чёрные джинсы, совсем неподходящие для поздней осени.       Юнги, не ответив, утыкается головой в колени, даже не пытаясь остановить слёзы.       — Эй, я с тобой разговариваю! — парень повысил голос. — Ты собираешься игнорировать ангела?       — Отстань от меня, — тихо ответил Юнги. — Я тут вообще-то умер.       — Не умер ещё. Не положено.       — Что? — он снова поднимает голову, удивлённо смотря на парня. — Ты вообще кто?       — Я, вообще-то, тебе говорил, — язвительно отвечает он. — Ангел-проводник. Пак Чимин. Твоё тело ещё живое, просто там такое мясо творится, что твоя душа не выдержит таких физических страданий. А выкинуло твою душу, потому что произошла ошибка.       — Так, стой, остановись! Раз я жив, то почему пришёл ты? И раз это ошибка, то почему меня чуть не убили сегодня?       — Ты, по какой-то причине решил сегодня задержаться, хотя по вторникам ты обычно выходишь вовремя. А тот человек, который тебя сбил, решил поехать в объезд, думая, что на дороге пробка. Ну и, в общем-то, ваши пути пересеклись и, я совсем не понимаю, как эти черти, прости Господи, в небесной канцелярии допустили такой сценарий, хотя у них там инструкции на миллионы случаев. Я пришёл, потому что тебе нужно в эту самую канцелярию заявиться, бумажку подписать и получить какой-нибудь извинительный подарок, типа миллиона долларов или нового дома с бассейном и джакузи. Ну и бонусом тебе выпишут справочку о быстром исцелении, так что инвалидом беспамятным не останешься.       — Ещё бы я им остался… — пробормотал Юнги, пытаясь осмыслить тот ворох информации, что вывалил на него ангел.       — Давай руку, у тебя времени на Земле около десяти минут осталось, пока всё не подпишешь.       — Даже на небесах бюрократия… — вздохнул Юнги, вставая с мокрого асфальта и беря Чимина за руку.       Только коснувшись протянутой ладони, Юнги сразу увидел, что находятся они больше не в Сеуле. Это было какое-то невероятно огромное место, больше похожее на офис крупной компании, чем на то, что люди привыкли называть «Небеса». Вокруг были двери, лестницы, какие-то шкафы и даже растения, но кроме них никого.       — А где все? — спросил Юнги. — Или у вас перерыв?       — Если ты не заметил, мы умеем перемещаться в пространстве более быстрыми способами. Всё это нужно только для того, чтобы мы не забывали привычную нам обстановку, — ответил Чимин.       — В каком это смысле? — Все мы когда-то были людьми. Просто кто-то решил остаться в раю, кто-то переродился, а кто-то остался здесь. У хороших людей всегда есть выбор. Вот и обстановка на небесах сейчас такая. Она меняется с каждым новым поколением ангелов, — Чимин потянул Юнги за рукав. — Пойдём, тут недалеко. — Это всё похоже на сон. Может, я сейчас в коме и всё это выдумывает мой хорошо встряхнувшийся мозг? И почему ты идёшь пешком, а не телепортируешься? — Потому что большую часть времени я живу среди людей и не привык к такому виду перемещений. Они вытягивают слишком много энергии, а накапливать её не то что бы просто, — Чимин, кажется, был не против глупых вопросов Юнги. — Непросто? То есть, вы не спите, чтобы восполнить энергию? — Нет, это занимает слишком много времени. Мы должны выполнять задания, чтобы наши силы работали. Я, как проводник, получаю энергию, когда доставляю души в рай или в ад. — А за меня ты получишь энергию? — А ты сейчас в раю? — ответил вопросом на вопрос Чимин. — Мы пришли, — он открыл ничем не отличающуюся от других дверь и Юнги словно вновь начал слышать.       Пока они шли по коридору, вокруг стояла идеальная тишина, разбавляемая только разговором, но в этом помещении… Кто-то кричал, кто-то перемещался от одного стола к другому, кто-то записывал что-то в большие тетради. Чимин прошёл между столов, остановившись возле девушки в лёгком розовом платье.       — Ханна, это Мин Юнги, тот самый ошибочный. Выдай ему бумажки.       Девушка кивнула и достала из ящика несколько документов.       — Подпишите вот эту в двух местах, а здесь нужно полное имя и дата рождения, — показала она.       Юнги притворно тяжело вздохнул, сетуя на то, что в этой канцелярии они сами не могут исправить свои ошибки и ему нужно мотаться туда-сюда между мирами. Девушка виновато улыбнулась, забирая документы, и сказала:       — Ваше тело будет в коме ровно месяц. Наши целители помогут ему прийти в норму намного быстрее. Реабилитация после тоже будет недолгой. Вам положено одно любое желание. Вы должны за этот месяц придумать его и передать Чимину. Надеюсь, мы с вами больше не увидимся до вашей запланированной смерти, всего хорошего.       Юнги слегка улыбнулся, но его передёрнуло от того, с какой лёгкостью эта девушка сказала о его настоящей смерти.       — Теперь можем отправляться обратно, — Чимин снова протянул руку. Юнги недолго думая, сразу схватился за неё, даже не успев спросить, что ему придётся делать весь месяц.       Оказались они в больнице. По ушам ударил неприятный писк приборов. Оглядевшись, Юнги понял, что это не обычная палата, но и не реанимация.       — Это ты, — Чимин указал на одну из кроватей. Подойдя поближе, Юнги со страхом взглянул на своё тело. В горло были вставлены трубки от аппарата искусственной вентиляции лёгких, а на лице было несколько пластырей. От руки тянулась трубка к капельнице с несколькими пакетами лекарств.       — Ты сломал бедро и несколько рёбер. Также у тебя сильное сотрясение мозга, гематомы и раны. Сейчас на Земле прошло уже несколько дней, поэтому ты не в реанимации, а в интенсивной терапии. Сейчас у тебя есть выбор. Либо ты возвращаешься в своё тело и просто лежишь тут, а я иногда прихожу и спрашиваю тебя о желании, либо ты идёшь со мной. Но в любом случае, мне придётся стереть большинство твоих воспоминаний.       — А что будет, если я пойду с тобой? — спросил Юнги. Слова про воспоминания слегка кольнули его.       — Будешь ходить со мной, ждать, пока я отправляю души. Но я обычно работаю по ночам, поэтому днём можешь ходить гулять или, не знаю, смотреть фильмы, читать.       — В моей жизни происходило слишком мало интересного, чтобы целый месяц валяться в кровати, поэтому я пойду с тобой. И да, мне не важно, что ты сотрёшь мне память, главное же эмоции.       — Как хочешь, — Чимин пожал плечами и сам взял Юнги за руку.

***

      — А как ты умер? Ты помнишь это? — уже неделю Юнги ходил хвостиком за Чимином, задавая немыслимую кучу вопросов. Теперь он знал, что крылья есть только у верховных ангелов, знал, что у Чимина есть способность успокаивать души, поэтому Юнги почти перестал чувствовать страх после его появления, знал, что Чимин ведёт, если можно так выразиться, двойную жизнь. То есть днём он обычный парень двадцати двух лет от роду, учащийся в университете искусств на реставратора (и неважно, что его никто не видит, почему он не может просто посещать занятия?), а ночами он перемещается по всему Сеулу, отводя души в канцелярию. Чимин долго и терпеливо объяснял Юнги о том, что в канцелярии у них происходит всё: подсчёт рейтинга души, который определяет, в какое место она попадёт, назначение новых ангелов, перерождение… Через полчаса такой лекции Юнги попросил Чимина замолчать, потому что мозг плавился от полученной информации.       — Как я умер? — Чимин даже замер, не донеся чашку чая до губ. — Мне было семь. Я помню, как выходил из метро поздно вечером, а меня за руку схватил какой-то мужчина, — он поставил чашку на стол, погружаясь в воспоминания. — Он затащил меня в машину. Потом был какой-то подвал. Верёвки. Боль. В мой последний день он что-то вколол мне. Я помню, как меня рвало. Помню, что эта разрывающая боль была самой сильной, которую я испытывал. А потом всё закончилось. Я открыл глаза и увидел своё тело. Мне не было страшно. Меня встретил добрый ангел, который лишь виновато улыбнулся и обнял меня. Всё.       — Ох… Я… Блин, прости, — Юнги виновато склонил голову. — Но всё же, почему ты был один вечером? Меня не отпускали ездить на метро одного до средней школы, а домой я должен был возвращаться ровно в шесть.       — Я возвращался от бабушки. Она, как мне показалось, потеряла сознание, но только когда я стал ангелом, понял, что она умерла. Она долго не просыпалась и я не знал, что делать. У меня не было своего телефона и я не умел пользоваться её кнопочным, — Чимин слабо улыбнулся. — Я помню, как шёл от её дома и увидел аварию. В канцелярии мне сказали, что тот мужчина должен был умереть, но его спас человек, который не позволил мне долго смотреть на всё это. Он встал прямо посередине дороги, и машины объезжали нас. Это было весело, но только потому что я не осознавал всей серьёзности ситуации. Жаль, что я не помню его имени.       Юнги не верил своим ушам. Он вспомнил тот день во всех подробностях.       — Это был ты?.. — прохрипел Юнги. — Четыре года назад… — Что? — Чимин резко поднял голову. — Мальчик в синей куртке… И про птиц говорил… — Юнги не мог подобрать слов от удивления. Он был последним, кто видел маленького мальчика живым. Он был виноват в его смерти. Он не отвёл его в полицию, не попытался узнать номер родителей, в конце концов, даже не подумал поехать с ним. — Это был ты?! — воскликнул Чимин. — Твою ж мать… Я так виноват перед тобой, — Юнги не мог пошевелиться от шока, поэтому просто смотрел на ангела. — Так, нет… Ты не виноват, это было определено заранее. Ты и так продлил жизнь того мужчины ещё на пятнадцать лет. Если бы ты спас две души, это могло вызвать проблемы. — Эй, так нечестно! Убери свою успокаивающую фигню и дай мне прочувствовать момент! — внезапно возмутился Юнги, заметив, что шок отпускает слишком быстро. — Ты сейчас сознание бы потерял от напряжения, даже учитывая то, что души не могут терять сознание! — засмеялся Чимин.

***

Как бы Юнги ни пытался казаться обиженным на то, что Чимин нагло использовал свою успокаивающую способность при каждом удобном случае, он был ему благодарен. Так, всего за пару дней он полностью принял новость о том, что знал Чимина при жизни. А также он был ЧЕРТОВСКИ благодарен за эту способность почти каждый раз, когда Чимин перемещался к очередной душе. Ну потому что невозможно обычному офисному работнику спокойно реагировать на искорёженные тела самоубийц, спрыгнувших с какого-нибудь -надцатого этажа, разлетевшиеся по очередной белой стенке мозги от пистолета или раскрытые тела прямо в операционной. Самыми спокойными были те, кто умирали в своих кроватях. Обычно это были пенсионеры, которые принимали новости о своей смерти на удивление быстро. Очередная ночь закончилась, и Чимин с Юнги переместились в квартиру. Ангел недавно объяснил, что квартира находится в обычном доме обычного района Сеула, но в пространстве между мирами. Так было удобнее для ангелов, которые были вынуждены перемещаться по сотне раз за ночь, чтобы не тратить слишком много энергии на путешествие в здание канцелярии. — А как ты за четыре года внезапно стал двадцатилетним? — у Юнги, казалось, никогда не закончатся вопросы. — Разве ты до сих пор не понял? — Чимин посмотрел на Юнги и увидев отрицательное мотание головой, принялся объяснять. — Когда мы переместились, я сказал тебе, что прошло несколько дней с момента твоего попадания в больницу. Ты мог этого не заметить, потому что, да-да, я опять использовал свою «фигню», — Чимин усмехнулся, увидев как Юнги нахмурился. — В канцелярии время может идти немного по-другому. Может ускоряться или замедляться в зависимости от потребностей каждого ангела. Даже не спрашивай, как это работает, это только Бог знает. Нам было не нужно перемещаться сразу же, иначе тебя бы такая истерика захватила от вида своего тела в операционной, что даже я был бы бессилен. Но и столько времени в канцелярии нам не нужно было сидеть, мы бы просто его бессмысленно потеряли, а по правилам я обязан показать тебе, что твоя физическая оболочка в порядке и предложить остаться, — Чимин приготовил две чашки чая и дал одну Юнги, усаживаясь на диван. — Если бы я тринадцать земных лет сидел в канцелярии, это была бы катастрофически огромная потеря времени. Поэтому по земным меркам прошло всего четыре года, а я тут как тут, взрослый, умный, мир повидавший. — И почему у вас там такие сложные правила? — протянул Юнги. — Ты любишь котов? — внезапно спросил он.       — Как ты узнал? — улыбнулся Чимин.       — Просто предположил. А что ты ещё любишь?       — Зелёный чай с персиком и клубникой, фильм «Интерстеллар» и рисование.       Юнги усмехнулся.       — Ничего смешного, лучше про себя расскажи!       — Холодный американо без кофеина, «1+1» и компьютерные игры.

***

Три.       С Чимином было весело. С Чимином было спокойно. С Чимином было то, чего он не испытывал ни с одним человеком на земле. Но Чимин был ангелом, а Юнги человеком, офисным работником, который через три дня очнётся на больничной койке, забыв всё, что происходило целый месяц. Через несколько недель он снова пойдёт на работу, снова купит кофе по пути обратно, снова мельком взглянет на место, где встретил маленького мальчика, имя которого уже не будет помнить.       Он не хотел забывать ничего. Он был готов разреветься словно ребёнок, которому впервые сказали твёрдое «нет». За этот месяц Чимин стал ему буквально всем. Смыслом жизни, тонкой ниточкой между явью и реальностью. Он полюбил зелёный чай, два раза посмотрел «Интерстеллар», пока Чимин был в университете. Он перестал бояться ходить с Чимином на зов очередной отделённой души.       — Я чувствую, что тебе плохо, — раздался голос за спиной, а после Юнги ощутил, как к нему прижимается тело Чимина, обнимая его талию руками.       — Сделай свою «фигню», — прошептал Юнги, тут же чувствуя расслабление. — Осталось три дня, — так же тихо сказал он, слегка откидывая голову назад.       — Мы ничего не можем сделать, — отвечает ему ангел, утыкаясь носом в шею.       — Я не хочу забывать тебя… — говорит Юнги. Кожа покрывается мурашками. — Какова вероятность, что мы встретимся снова когда я умру по-настоящему?       — Этого никто не знает, даже я. И я тоже не хочу забывать тебя, Юнги…       Они долго стояли на месте, просто обнимаясь. Юнги не хотелось шевелиться. Словно если он это сделает, то эта блеклая идиллия тут же рассыпется на мириады пылинок, оставив после себя лишь пустоту и холод. Ему хотелось раствориться в этих объятиях, забыть обо всём, что их окружает, о проблемах и страхах. Но он знал, что это невозможно. Эта идиллия была слишком хрупкой, слишком нереальной, чтобы продолжаться вечно.       Чимин потянул Юнги за собой к дивану, и они легли рядом. Тишина окутывала их, словно пушистый кокон. Юнги пытался разгадать его мысли, уловить его настроение. Он чувствовал его близость, но вместе с тем и какую-то непонятную отстраненность. Он хотел спросить, что происходит, но слова застревали в горле.       Он заметил, как рука Чимина медленно двигается по его животу, легко и нежно гладя его кожу через футболку. Он чувствовал, как тепло расползается по всему телу, заставляя его расслабиться и забыть о своих беспокойствах. Он закрыл глаза и погрузился в этот момент, наслаждаясь им как последним вдохом перед бесконечным сном. Два.       Чимин ушёл рано утром. Юнги сидел на подоконнике, а его руки грела чашка ароматного чая. Он смотрел в туманное утро, затянутое серым полотном. На фоне тихо работал телевизор, что-то говоря о каких-то там предупреждениях гололедицы и аномально низкой температуре. Внизу ездили машины, с семнадцатого этажа кажущиеся маленькими муравьями, что бегают по своим норкам, заботятся лишь о еде и потомстве.       Чимин не вернулся вечером и впервые не позвал его с собой.       На сердце Юнги словно появилась маленькая трещинка. Один.       Юнги лежал на кровати. Впервые за тридцать дней ему нечего было делать. У него впервые не было никаких вопросов и впервые ему не с кем было обсудить сегодняшнюю ночь. Чимин так и не вернулся. Юнги не переживал за него, ведь что может случиться с ангелом, правда? Завтра он увидит Чимина в последний раз. В последний раз коснётся его руки, чтобы переместиться, посмотрит ему в глаза и попрощается.       Навсегда.       — Почему я возвращаюсь в свой дом и второй раз чувствую здесь такую атмосферу, словно здесь кто-то умер? — Чимин заходит в комнату, но Юнги не чувствует спокойствия. — Совесть твоя умерла, — отвечает Юнги, отворачиваясь к стене. — Я помню что у тебя… У нас остался один день, — исправляется он. Прости меня. Я не должен был уходить, — Чимин присаживается на край кровати. — Но я нашёл для тебя это, — он протягивает Юнги ладонь на которой лежит тонкий серебряный браслет. Если приглядеться, то на нём можно заметить какую-то надпись. — «Quid quid latine dictum sit, altum viditur». Эта фраза напоминает мне тебя. — И что же она значит? — спросил Юнги, невесомо проводя по этой надписи кончиками пальцев. — «Всё, что сказано на латыни, звучит мудро», — с улыбкой говорит ангел. — Точно моя фраза, — Юнги смотрит как Чимин аккуратно застёгивает браслет на его запястье. Чимин ложится рядом и начинает какой-то тихий рассказ о сложной ночи. Где-то упал самолёт, и на это задание выделили всего трёх ангелов. Юнги слушает вполуха, пока его мысли блуждают в пустоте. Он думает о том, что уже завтра ему придётся всё забыть.       — Ты не слушаешь, — Чимин тихо вздыхает, садясь на кровать.       — Да, — Юнги поворачивается к нему, и в его глазах Чимин видит отражение грусти.       — Я… Я хотел бы, чтобы ты знал, что я всегда буду помнить тебя. Ты зацепил меня так, как не цеплял ещё никто, — Чимин опускает взгляд. — Я всегда буду помнить, как ты любил смотреть на звёзды, как ты смеялся, когда я рассказывал тебе про свои первые попытки отвода душ.       Юнги молчит, вглядываясь в лицо Чимина. Замечает, что Чимин выглядит очень виноватым. Он знает, что Чимин не виноват, что это всё лишь странное совпадение обстоятельств, но легче от этого не становится.       — Может, ты поймёшь это как-то иначе, — продолжает Чимин. — Но я боюсь. Я отведу тебя к твоему телу, а потом, как обычно, буду перемещаться по ночному Сеулу. И я буду помнить тебя каждую чёртову минуту.       Юнги смотрит на Чимина, на его светящиеся глаза, на его улыбку, которая понемногу сходит на нет, и понимает, что ему не хватает слов, чтобы описать то, что он чувствует.       Он только берёт Чимина за руку и крепко сжимает её, как будто пытаясь вложить в этот жест все свои чувства, всю свою благодарность.       — Я… — шепчет Юнги. — Я постараюсь вспомнить тебя. И удержать каждую крупицу этих воспоминаний в своём сердце.

***

Ровно в двенадцать ночи Чимин протягивает руку. Юнги собирает всю свою силу воли, чтобы не убежать в другой конец комнаты и забиться в углу. Он лишь привычным движением касается мягкой ладони и сразу видит перед собой палату больницы. На его лице уже нет пластырей, только едва заметные красные шрамы. Аппарата ИВЛ тоже нет. Кажется, что он всего лишь спит. — Сегодня ты должен сказать мне своё желание, — тихо произносит Чимин. — Оно может быть абсолютно любое, но не причиняющее вред другим людям. Юнги поворачивается к нему. — Сколько у меня осталось времени? — Около трёх минут. Юнги подходит ближе, смотря прямо в глаза ангела. — Я думал, что уже всё сказал тебе, — начинает он. — Я не умею выражать свои чувства, и мне просто не хватает слов, чтобы описать, кем ты стал для меня. Ты стал для меня целой вселенной.       Чимин молчит и смотрит на Юнги. Кажется, только сейчас Юнги понял всю глубину своих чувств. В его обычно холодных глазах теперь плещется море эмоций. Чимин хочет ответить, но слова не нужны сейчас. Вместо этого он просто кивает, не в силах сдержать улыбку, которая расцветает на его лице.       Юнги делает шаг вперёд и проводит рукой по щеке Чимина, задерживаясь на мгновение. Он чувствует, как ангел дрожит от его прикосновения, как его дыхание становится прерывистым.       — Я… Я не могу удержаться, — шепчет Юнги, его голос хриплый от волнения. Он тянется к Чимину, и их губы встречаются в нежном, но страстном поцелуе.       В этот момент время словно останавливается. Мир вокруг них растворяется, остаётся только ощущение тепла, нежности.       Поцелуй длится недолго, но в нём сгущается весь груз чувств, которые Юнги так долго пытался осознать. В этом поцелуе — благодарность, уважение, восхищение и, конечно же, любовь — глубокая, искренняя.       Чимин, потерянный от счастья, прижимается к Юнги, не в силах оторваться от его губ. Он чувствует, как Юнги обнимает его, как его рука скользит по его спине, успокаивая, даря ощущение невероятной близости. — Моё желание — Пак Чимин, я хочу, чтобы ты стал живым человеком.

***

Сеул до сих пор остаётся мегаполисом. Шумным, многолюдным, иногда красивым и завораживающим. На высотках до сих пор висит реклама, по дорогам ездят даже ночью переполненные автобусы. Юнги, полгода назад попавший в аварию, до сих пор ходит на работу возле станции метро «Спортивный комплекс» и каждую ночь заходит в свою любимую кофейню. Но теперь он берёт себе не холодный американо, а чашку зелёного чая с клубникой и персиком. Он не знает, откуда у него появилась эта привычка, но чай после горького американо, ощущается очень ярким и насыщенным       На его руке висит тонкий серебряный браслет. Он не помнил, что покупал себе подобное, но когда вернулся домой из больницы, заметил его на тумбочке возле кровати.       Каждую ночь он проходит то место, где отвлёкшийся водитель сбил его. И Юнги абсолютно не понимает, почему у него каждый раз сжимается сердце, когда он переходит эту дорогу.       Недавно он впервые посмотрел «Интерстеллар», но ему показалось, что этот фильм он уже где-то видел. Потому что невозможно угадать концовку фильма, когда смотришь его одним глазом, параллельно готовя ужин.       Юнги выходит из кофейни и привычно кидает взгляд на место, где когда-то увидел странного маленького мальчика. Он уже собирается продолжить дорогу к метро, но видит, как прямо у края дороги стоит парень. В свете фар проезжающих мимо машин он видит на его щеках слёзы. Перед глазами сразу возникает тело мужчины, и Юнги понимает, что не выдержит ещё раз видеть человека в таком состоянии.       — Что ты тут стоишь? — небрежно спрашивает он.       — А тебе какое дело? — отвечает парень. Юнги замечает, что его голос немного дрожит.       — Один раз я уже спас человека на этом месте, но мне не то что бы сильно понравилось.       — Я не собираюсь бросаться под машину, если ты об этом, — говорит парень, отходя от дороги. — Я просто шёл по улице и внезапно мне стало так грустно. Словно я здесь потерял что-то важное.       — Я Юнги, — внезапно говорит он.       — Пак Чимин.

***

Пак Чимин оказался двадцатидвухлетним студентом, обучающимся на реставратора в университете искусств. Он любил фильм «Интерстеллар», зелёный чай и просто невероятно красиво рисовал. Когда Юнги впервые увидел его скетчбук, он полчаса сидел с открытым ртом, изумлённо разглядывая каждую страницу. Чимин рисовал животных, больше всего было котов в таких различных позах, что Юнги не понимал, как у Пака не закончилась фантазия ещё на третьей странице подобных рисунков. На последних страницах Чимин рисовал какие-то здания и интерьеры квартир, а потом показал еще два скетчбука, где были изображены разные люди.       Ничем подобным Юнги похвастаться не мог, поэтому просто слушал, как Чимин медленно объясняет ему принципы композиции и светотени. Он любил слушать Чимина. Вечерами они созванивались, и Юнги часами мог рассказывать разные сплетни из офиса или жаловаться на своего начальника. Чимин же рассказывал о своих одногруппниках, о предстоящих экзаменах, а иногда даже заходил с Юнги в очередную глупую игру, где нужно было убивать каких-нибудь монстров и донатить на каждом шагу, «иначе будешь бегать в нубах еще лет пять» — постоянно говорил Юнги, но никогда не тратил ни копейки. С Чимином было весело. С Чимином было спокойно. За пару месяцев Чимин стал для него самым близким человеком на всей планете. Он никогда не отказывался выйти погулять или прийти в гости. Иногда он мог взять его за руку, от чего сердце Юнги пропускало пару ударов. Чимин любил обниматься, и Юнги любил тоже, хотя постоянно ворчал. — А откуда у тебя шрам на щеке? — спросил однажды Чимин, подойдя к креслу Юнги и опустив голову ему на плечо. — Какой ты глазастый, — усмехнулся он. — Меня сбила машина, и я проехался лицом по асфальту. — Тебя сбивала машина? — воскликнул Чимин. — Почему ты никогда не говорил об этом? Это была серьёзная авария? — Не беспокойся так сильно. Я месяц пролежал в коме, а через пару недель реабилитации меня выписали. Всё не так уж и плохо, врачи сказали, что я очень живучий, и что мне невероятно повезло. Как видишь, инвалидом не остался. — Если бы остался, я бы обошел все больницы в этом городе, но нашёл бы тебя, — Чимин обнимает Юнги, а тот просто плавится от тёплых прикосновений и подобных слов.

***

Давайте в последний раз. Сеул — большой город, где небоскребы упираются в облака, а толпы людей текут по улицам, словно реки. Ночные огни, отражающиеся в мокром асфальте, создают иллюзию бесконечного праздника. Юнги, однако, на это абсолютно наплевать.       Каждое утро он, словно сонно бредущий зомби, пробирается от станции метро «Спортивный комплекс» до стеклянной высотки, ничем не отличающейся от других. Его работа — механический, однообразный труд, как и все эти годы. А по вечерам, как и раньше, он заходит в свою любимую кофейню — место его спокойствия, где пахло кофе и сладкой ванилью. Но за последний год он променял крепкий, как его характер, холодный американо на нежный, сладковатый зелёный чай. Это изменение было не только в вкусовых пристрастиях. Это была измена себе, своему прежнему, неприступному «я». Пока он идёт от работы до метро, он звонит Чимину, говорит, что очень любит его и скоро будет дома. Вы не совсем понимаете, как это получилось? Сейчас всё объясню. Ангелы, как известно, существа с тонкой душевной организацией. И в этом случае, когда загаданное Юнги желание поступило на рассмотрение, небесный совет затих. Кто-то потирал лоб, кто-то задумчиво смотрел в потолок, а некоторые даже отправились за чашей крепкого вина.       — Как можно было просить такое? — шептал один ангел, перебирая свои кудри. — Ведь он мог загадать бесконечную жизнь, богатства, красоту…       — Да, но он попросил Чимина. — ответил ему второй, покачивая головой. — И не просто попросил, а загадал так, чтобы вернуть его к жизни, а не просто увидеть пару раз. Мы ослушаться не можем, в конце концов, у него больше нет возможности загадать желание.       — В этом случае у него были очень серьёзные мотивы, — промолвил старший ангел, — Такая любовь не часто встречается даже в нашем небесном царстве.       — Ну, — вздохнул один из ангелов, — нам в любом случае нужно это исполнять. Но я бы изменил инструкции для следующих желаний, а то такими темпами мы можем начать терять весь наш штат проводников.       И так, Чимин был возвращен к жизни. Теперь он был не ангелом, а простым смертным, с тем же именем, с тем же лицом, с теми же глазами. У него была любящая семья, друзья и любимый человек, который звонил ему каждую ночь, чтобы тот не переживал.       — Любовь, — шепнул старший ангел, глядя на небо, где сияли миллионы звезд. — Она действительно самая сильная во вселенной.