See No Red

Питер сидел на барном стуле, округлив спину. На нём была какая-то университетская потёртая толстовка и старые джинсы, начинающие уже протираться под коленками. Он пил «Чёрного козла», которого всегда заказывал, когда был в этой части Нью-Йорка, и долго думал, пялясь в блестящие липкие пятна на стойке. — Тебе есть куда идти, мужик? — хрипел светловолосый бармен в очках, протирая другую часть стойки. — Или в планах уснуть на бильярдном столе? — Мне сейчас надо с Вами поговорить, надо что-то ответить, а я просто не могу, — Питер сидел в прострации и готов был разрыдаться. — Мой ответ — нет, на бильярдном столе спать не буду. — О боже, чувак, нет, — бармен выразительно бросил тряпочку и поставил руки в боки, — ты пришёл меня вальнуть? Кто тебя послал? — Что? — встрепенулся Питер. — Нет, нет! Я ищу Проныру или Хаммера, или Хаммер, я не знаю. Я уже здесь неделю и не могу ничего понять, а… блин… Я даже не могу сказать, что происходит! — он оттянул пальцами своё лицо вниз за щёки и плюхнулся на столешницу, зарывшись в изгиб локтя кудрявой чёлкой. — А зачем тебе этот Проныра или Хаммер? Или кто там конкретно? — осторожный вопрос. — Это очень дурацкая история, — поднял голову Паркер, — и я не знаю, как её рассказать, чтобы меня не отправили в психушку. Мне просто нужен кто-то, кого называют Пронырой или Хаммером, или это двое… В общем мне нужна помощь людей с такой фамилией или именем… Короче, всё, что я знаю и всё, что я могу сказать, — он снова подавлено плюхнулся на стойку. — Ну… допустим, Проныра — это я, — прозвучало неуверенно, но немного горделиво. — Ты гонишь, — фыркнул Питер, чуть не забрызгав слюной и рукав, и стойку, и бутылку пива, но лицо не спрятал и сел поудобнее. — Ты в «Святой Маргарет», чувачок. Если не веришь, приходи завтра, но только не думаю, что тебе понравится здесь находиться при полной посадке. — Звучит как вызов, но проверять не буду. Лишние глаза и уши мне не нужны. — Ну тогда вываливай, что ты там хотел, пока я не выкинул тебя нахрен отсюда, — Проныра сложил руки на груди и указал границы своей важности. — Короче, меня сюда отправил Дэдпул. — Кто? Блять, кто? Ты это прочитал с доски? — он тыкнул пальцем на школьную доску, подвешенную в углу, на которой были написаны ставки посетителей «Святой Маргарет». — Имена из случайных слов складываешь? Думаешь, смертельная ставка — это чьё-то погоняло? Дружок, ты хотя бы знаешь, что это такое? — Нет, что Вы… я… — начал отнекиваться Питер, как всегда раздосадованный, что кого-то ненарочно обидел. Он горько выдохнул и задал вопрос: — Какой это номер Земли? — Что? Блин, чувак, чего? — прыснул Проныра. — Ты что вообще несёшь? Как мне на эти вопросы отвечать? Я точно тот, кто тебе нужен? Какой у меня IQ, по-твоему? — Подожди, подожди, ты не знаешь, кто такой Дэдпул? — Да блин, в смысле «кто»? Это название ставок, никого одушевлённого с таким погонялом не припомню. Ну, а если бы и знал, то что с того? — Его имя Уэйд Уилсон, — это было последним рычажком. — Да что ж ты за паразит такой, — он возмущённо бросил тряпку и перестал драить лакированное покрытие. — Я тоже могу читать с табличек, — он снова указал на подвешенную доску. — И ты думаешь, что имя я угадал? — Ну… — Уильям, Вилли, Уэйн… Я мог сказать любое, но назвал Уэйд, — Паркер по-философски оттопырил указательный палец и отпил из бутылки. — Слушай, я не знаю, что ты за хрен, но, пожалуйста, уходи, — Проныра сильно загрустил, из него просто вырывалась меланхолия. — Только я знал, что он хотел называться Дэдпулом, а тут пришёл ты и напомнил обо всём этом дерьме. — Хотел?! — Питер будто опоздал на последний лайнер из Америки. — Он что, умер или пропал?! — Ну, наверное, и то, и другое… Я не знаю, у него был рак, а сейчас он куда-то смылся. Пообщался с каким-то костюмчиком и потом его след простыл. Наверное, взялся за последнее дело и погиб геройской смертью солдата удачи. Его уже пару месяцев как ищет жёнушка. Питер готов был выпрыгнуть в окно, пусть даже и бар был в один этаж. Хотелось просто перестать существовать в этом отрезке времени. Жена? У Дэдпула была жена? — Ладно, я понял, что проебался. Меня неплохо так подставил этот Уэйд Уилсон. Ты не тот Проныра, что мне нужен. — Э, ну и вали тогда отсюда! — вдруг озлобился бармен, но это явно было не всерьёз. — Есть ещё какие-то проныры в Бостоне? Вот к ним и проныривай! — Последнее, что я спрошу. Один вопрос, и я отстану. — За пиво только заплати. — Как только, так сразу, — Питер привычно поджал губы. — Ну так чего тебе, бродяга? — Знаешь, где можно Человека-паука найти? — Чего? Бля, кого?! Чувак, прости, вообще тебя не понимаю, — терпение Проныры было на исходе. — Ты с какой планеты свалился? Как Кэп проспал в криокамере или типа того, а теперь проснулся спустя лет… тридцать? Сколько тебе вообще? Выглядишь на двенадцать и тридцать одновременно. — Ты знаешь Капитана Америку? — Питер пытался зацепиться хоть за какую-то ниточку. — Ну дак а кто его не знает? — Проныра был непробиваемо флегматичен. — И мне почти двадцать пять. Надо было спрашивать об этом прежде, чем продавать пиво. — Ой, а ты алкоконтроль? Короче, нет и не знаю никаких пауков. — Нет супера, который бы прыгал по крышам, пускал паутину, лазил по стенам? — Это он из жопы что ли паутиной стрелять должен? Какой-нибудь уродец с шестью конечностями? — У пауков их восемь. — Да насрать мне, мы не на биологии, — Джек звучал принципиально и грубо. — Ам… то есть вообще нет никого… похожего? — Ну, не знаю, может и есть, просто в этот район не заползал. А может, его Человек-ботинок прихлопнул, не знаю, — Проныра захихикал. Паркер помрачнел окончательно. У него оставался последний вопрос. И если на него сейчас не ответят, то придётся искать помощи в другом месте. — Окей. Ты что-нибудь знаешь о Школе для одарённых детей Профессора Ксавьера? — Стоп, подожди, тайм-аут, — Майлз выставляет свободную от сэндвича руку вперёд. — А чего ты в УПВП не обратился тогда? Если с Пауками не прокатило, допустим, их нет в той вселенной, и тебе некогда расследовать это, то почему в УПВП не пошёл? Они бы и направили тебя в Общество Пауков, а заодно и с незаконным перемещением бы разобрались. — Я как-то не успел пройти регистрацию арахнидов, — Питер уже доел свой сэндвич с тунцом и теперь пил холодный чай с настойкой ромашки. — Мне пришлось бы ещё с этим разбираться, а УПВП… Ну… Сейчас расскажу. — Так, а Проныра тогда помог, или оказался очередным NPC? – Это был тот самый Проныра, к которому отправил Дэдпул, но не из того времени, — поясняет Паркер, отчего Моралес аж кусок недожёваный проглатывает целиком. Как ещё не подавился? – О, то есть ты попал в две тысячи пятнадцатый, а они ещё знать не знали ни о каких Пауках, да и Дэдпул ещё не стал Дэдпулом? О-о-о-о! Вот это ты попал. Подожди, две тыщи пятнадцатый — это уже Кэп очнулся? — Две тысячи пятнадцатый — это рассвет Мстителей, они тогда с Альтроном сражались. Но это же только у меня, я вообще не знаю, что там у них! Я даже не могу выяснить, куда я попал! — А, ага, — Майлз прогружает и сращивает хронологию вселенной напарника, — у нас вообще тогда какая-то хрень была, не помню даже, — он машет рукой и доедает завтрак. — Итак, вы идёте к Людям Икс… Но почему к ним? В Уэстчестере Питер никогда не бывал. Как-то не приходилось, хоть этот округ и был небольшой. Возможно, Люди Икс хорошо справлялись, раз туда не заносило паутинными погонями и преследованиями. Было чисто, зелено, ощущалась лондонская атмосфера. Часть Уэстчестера, в которую направился Питер, находилась ближе к границе с Коннектикутом. Конечно, ему это было ни к чему, но при любой непонятной или непонравившейся херне он всегда мог сбежать в соседний штат. Он шагал по осенней дороге, на которой не встретил ни одну машину. Паутины в его запасах осталось катастрофически мало, и рисковать он ей понапрасну не хотел. Всегда можно было добраться автостопом или на автобусе, что Питер и сделал, но конкретно к Школе подъезжать не рисковал. Годами развитая паранойя накладывала большой отпечаток. Дорога была извилистой и широкой, он действительно не отказался бы от случайной попутки, но шёл упорно, хоть и почти выдохся. Сворачивать через лес было опасно: Питер не знал местности, да и его могли принять за какого-нибудь лазутчика. Он вышел из-под рыжеющих деревьев и не ожидал увидеть стриженную поляну, вдоль которой прерывался лиственный ряд. Трава уже не была зелёной и сочной, как наверняка бывала здесь летом, но и унылый пожухлый пейзаж не расстраивал глаз. Протоптанная и расчищенная дорожка посреди поляны вела прямо к особняку со средневековыми башенками и изящным обрамлением, сочным плющом. Он не рискнул перепрыгнуть через небольшой каменный заборчик — нога итак неприятно ныла от двадцатиминутной прогулки — и свернул к дорожке, чтобы, как приличный человек, прийти прямо к воротам. Чутьё всё ещё не работало исправно даже в другой вселенной, и Паук боялся, что на него сейчас нападут, а он даже не успеет вовремя среагировать, но всё же надеялся, что в Школе для мутантов такие неприятности его не поджидают. Подойдя к открытым воротам, внимание Питера задержала блестящая табличка в обрамлении бордовой и фиолетовой листвы. Он пришёл по адресу. Только он хотел постучать в дверь, как ему открыл высоченный мужчина атлетического сложения. Он будто весь состоял из стальных пластин. — Приветствую! Чем могу помочь? — он был таким вежливым и учтивым, что сразу прибавил пару баллов в глазах Питера. — Эм, здрасьте! Я… Мне нужна помощь профессора Ксавьера. Я Питер, кстати, — он протянул руку, но тут же сдрейфил принимать рукопожатие от стального гиганта. — Приятно познакомиться, Питер, — мутант замялся на секунду, но тут же аккуратно пожал протянутую руку, — можешь называть меня Колосс. — Ух-ты! Э… простите, я просто… никогда не видел Икса, — Паркер стушевался. — Профессор назначил встречу? — М, нет, я вынужден к нему обратиться, потому что оказался в непростой ситуации. — Может, я смогу чем-то помочь? Они всё также стояли на пороге, но Питер понимал, почему его не пускали в дом. Он и не торопился спугнуть удачу нетерпеливым вопросом о приглашении. — Колосс, Вы, — он стушевался, но тут же мысленно отвесил себе подзатыльник, — случайно не телепат? — О, нет. Кажется, я понял, в чём дело. — И я тоже, — из-за угла показался пожилой лысый мужчина в инвалидном кресле, больше похожем на стильное и удобное кресло-качалку. Он двигался почти бесшумно и довольно-таки плавно. — Здравствуйте, сэр, — опять включилась гиперактивность Питера. А он думал, она подугасла где-то после второго курса. Он пытался выглянуть из-за торса Колосса. Тот лишь округлил рот и чуть отодвинулся, по-прежнему не пуская незнакомца в дом. — Здравствуй, Питер, — мужчина был приветлив, как какой-то волшебник или Санта Клаус. Он улыбался глазами, и Питер готов был расплакаться от такого спокойствия и комфорта. — Можешь называть меня профессор. Прошу, входи, — он отъехал вбок, и Колосс тоже развернулся, пропуская Питера. Внутри школа больше напоминала библиотеку-музей: широкий деревянный коридор с множеством ламп, ваз, статуэток и портретов. И не боятся разбить это имущество? Наверняка же случались или случаются нападения внутри стен? — Не беспокойся об этом, — сказал профессор, и Питер вздрогнул. — Это я слишком громко думаю? — Прости за эту бестактную привычку, — выжидающе улыбнулся профессор, и Питер не смог ему возразить. — Что ж, тогда будет легче в общении, — он указал рукой прямо по коридору, — прошу, Питер, пройдёмте в мой кабинет. — А тебя не фигачило… ну? — Майлз разминает ступни перед пробежкой. — Как объяснить… Как будто бы вселенная пытается тебя выплюнуть… Питер отпивает кофе из кружки, перекатывая во рту жидкость как бальзам для дёсен, а потом глотает горячую жижу, выпячивая шею вперёд, будто ему катастрофически больно. Он пялится в негустые поросли, отгораживающие зону парковки, будто пытается кого-то разглядеть в них. — Да, было пару раз, наверное. — Звучишь неуверенно. — Майлз, мне, по-хорошему, надо было сделать переливание крови и остаться в больничной койке, а не искать пути возвращения домой. Я не понимал, выворачивало меня от скачка, от глюков, от огнестрела, от ситуации в целом… — Паркер сдавленно выдыхает в холодное утро; нещадно хочется курить. Надо бы такие диалоги на балконе вести, а не под входной дверью, но Моралес сейчас убежит на пробежку. — Да, чувак, ты прав. В общем, тебя не то что в другую вселенную отправило, тебя вообще не в ту вселенную отправило. Умный всё-таки мужик этот, Ксавьер, наверное, и школа у него прикольная. — Он, наверное, во всех вселенных такой классный. — Да ну, наверняка же есть вселенная, в которой он какой-нибудь ебанутый злодей, поработивший всех своей телепатией. — И спасибо, что меня не в такую отправило. — Пили бы пиво, точно бы стукнулись бутылками. — Удачно всё-таки с этим телепортом синим получилось. Я же говорил, что их там больше одного, — Майлз по-дружески толкает Питера локтем в бок, стараясь задать менее минорный тон. — Только я так и не понял, как у тебя получилось петлю времени замкнуть, раз ты из вселенной во вселенную прыгал ещё пару раз. — Давай расскажу по дороге в УПВП, — Питер допивает кофе и разворачивается боком к двери. — Ладно. — Ты только беги уже, а то сейчас взорвёшься. — Если я тебя оставлю одного на полчаса, ничего же не произойдёт? — разворачивается Моралес, гулко спустившись по лестнице вниз. — Ну, время — понятие растяжимое, — сдерживает улыбку Пит, играя желваками. — Я быстро, Морти, вошли и вышли — приключение на двадцать минут, — лыбится Майлз, выхватывая в ответ гортанное хихиканье Питера. Паркер скрипит входной дверью, а Моралес набирает темп, выйдя из зоны парковки, рассекая предрассветное. /// Сумерки расстилаются по всему Финиксу. Питер стоит на балконе квартиры и пытается зажечь сигарету зажигалкой зиппо. Кажется, в ней кончился газ, поэтому она искрит впустую уже в пятый раз. — Три дня назад — ну, или два месяца, смотря как считать — я бы точно к тебе не притронулся… сволочь. Подкурить всё же получается, и Питер облокачивается на перила, медленно выкуривая мятную дрянь, обжигающую горло неприятным ментолом. Он обещает себе расправиться с сигаретой быстрее и зайти в дом, чтобы не стоять на сквозняке и не ощущать спиной призрачное шевеление занавески, но всё никак не решается, просто оттягивает момент. Его бровь разбита, отёк с века ещё не спал, в ноге, кажется, что-то не так срослось, или пока не срослось вообще, поэтому он всё ещё прихрамывает и не сразу выполняет движения точечно. Паучьи силы пока больше не возвращались, и это явно стресс. Мадам Паутина, чувствует Питер, скоро его найдёт сама, и тогда он всё ей расскажет. А пока ему надо отлежаться дома хотя бы до вечера и потом идти с Майлзом за обращением в Общество Пауков. Он слышит скрип половиц, и мурашки захватывают его спину. Он дёргается, роняет сигарету с балкона и поворачивается к колыхающейся занавеске. Это что-то похожее на паучье чутьё, но сейчас больше тревожное. — Какое-то время тебе лучше не стоять на балконах, Пит, — звучит громко и дружелюбно голос Уэйда. Сквозняк шевелит занавеску, будто гигантский монстр, забравшийся в квартиру, дышит в сторону балкона. Питер зол. Он очень зол. И он замер. Ждёт, что Дэдпул выйдет к нему, но тот затаился и ждёт возвращения Паркера в комнату. Питер робко шагает, что-то тормозит его, пуская корни из ног в балконную плиту: надо задержаться, надо остаться, но вот он проходит через занавески и входит в тёмную комнату. Дэдпул громадной рельефной чёрной тенью помещается на барном стуле возле кухонной стойки. Он без маски и односторонне улыбается Питеру. Выглядит действительно кошмарно, и Паркер звучно сглатывает горько-мятную слюну. С Уэйда будто сняли кожу. Проныра рассказывал об этой отличительной черте друга, но Паук не был готов вот так увидеть это своими глазами, да и без приглашения. — Присядь, — мягко воркует Уэйд, показывая, что он здесь просто гость, который позволил себе чуть больше приличного. Питер зажато шагает к обеденному столику и садится на свой стул. Уэйд провожает его взглядом. Он в своём красном костюме, с полным арсеналом оружия, но в совершенно беззащитной и не угрожающей позе. Просто сидит, просто смотрит. — Когда ты напуган, то похож на ребёнка. Уэйд встаёт с барного стула и, гремя ботинками и всем, что неплотно прикреплено, подходит к стулу Майлза и садится на него. Правая рука Питера лежит на столе и слегка постукивает по нему ногтями, левая рука прячется пальцами под тёплым бедром. Он напряжён и нахмурен, и ничего не может с этим поделать. Он маленький, обиженный и пойманный. Уэйд ощутимо дышит и рассматривает лицо Питера, жадно и внимательно ползая глазами по квадрату челюсти, рассечённой брови, «волчьей» брови, приятным карим глазам и редким веснушкам, тонкой линии губ, кривому курносому носу. Он пытается запомнить его лицо. Или сравнить. — Ты напоминаешь мне мужа, которого у меня отняли, — говорит он в лоб, абсолютно точно зная, что за проведённое в другой вселенной время Питер наверняка понимает, о чём сейчас идёт речь. Паркер молчит и продолжает смотреть в голубые глаза напротив. Сейчас — с сожалением. Дэдпул впервые за это время прекращает зрительный контакт и судорожно вздыхает, пытаясь подавить бурю. Он запрокидывает голову, смотрит в глаза Питера с вызовом и достаёт из какого-то потайного кармана электронный квадратик, кладёт на стол, пододвигает и двумя пальцами расширяет его до формата А4. На зелёно-голубом экране всплывает документ. — Подпиши эту электронку. Тут, в общем, сказано, что всё делалось по уставу и закону. Питер не находит ничего лучше, чем уткнуться в голограмму и тупо смотреть на буквы, не складывающиеся в слова. Экранная растяжка свербит в глазах и раздражает. Проходит какое-то время, а потом Дэдпул бросает на стол печатку, через которую подписывают такие документы. Она больно попадает по пальцам Питера, но тот даже не дёргается. — Я не могу подписать, — только и может выдавить из себя Паук. — Подписывай, — пару раз подряд моргает Уэйд, играя желваками. Питер хмурится, смаргивает, глядя на свои шорты, поднявшиеся чуть выше колена, а потом закрывает лицо рукой, некрасиво кривясь в горькой эмоции. Он моментально краснеет и некрасиво плачет, мелко дрожит. Уэйд осторожно тянется к его запястью, закрывающему лицо, и гладит по нему. — Всё хорошо, Пити-пирожочек. Паркер игнорирует это обращение и послушно убирает руку. Уэйд отпускает её, когда та снова ложится на столешницу. — Я не могу поставить подпись, — хрипит Питер, булькая слюной. Дэдпул смотрит на него из-под лба и приближается. Медленно наклоняется, стукаясь коленом в кевларе о голую кожу. Подставляет пистолет ровно под подбородок Паркера, с уклоном, чтобы прострелить не лицо, а отстрелить язык и выйти через макушку. — Ты обрекаешь себя на смерть, Пит, — шепчет он. Питер старается контролировать свой дрожащий подбородок и находит силы смотреть в глаза напротив. — Ты прости меня за доставленные проблемы с перемещением, — Уэйд вытирает большим пальцем первую скатившуюся слезу из шоколадно-ореховых глаз и тут же вторую. — Я не мог рисковать ещё одним Паучком. Паркер замолкает и прислушивается. — Я знаю, что ты достаточно умный мальчик, чтобы замкнуть временную петлю. И Проныру нашёл, поняв мою загадку. Молодец такой, просто гений, — Уэйд шепчет без издёвки, он по-настоящему гордится Питером и успокаивает его сейчас, как маленького ребёнка. — Покажи, — кивает в сторону паха. Паркер проглатывает язык и дрожит заметнее. — Я… Что… — Дай посмотреть, — Дэдпул бесцеремонно заползает рукой в перчатке под ткань шорт, Питер перехватывает его руку и не отбрасывает, а одними губами шепчет «Не надо», но Уэйд непреклонен: — Я просто взгляну на рану, Пит, только и всего. Питер, конечно, против, но замирает безвольной куклой, позволяя Уэйду дальше закатывать штанину шорт. На середине бедра уродливым солнцем расползаются ещё розовые рубцы. Уилсон проводит по ним большим пальцем очень осторожно, почти интимно. Питеру кажется, что в какой-то момент он наклонится и поцелует рубцы в качестве безмолвного извинения. — А теперь подписывай, — он убирает руку и мгновенно меняется в голосе. — Давай. Питер берёт печатку, надевает на большой палец и прикладывает к месту подписи. Тапнутая часть экрана загорается ярко-синим и гаснет. Отпечаток-подпись Питера Паркера теперь есть в этом документе. Из Уэйда вырывается, потому что он не может молчать: — Ты извини Белого за грубость. И Жёлтого за сентиментальность. Знаешь, он исчез, когда убили мою семью. В меня всадили примерно двадцать пуль, я долго откисал, а когда проснулся и увидел тела, сразу стало пусто в голове. Белый вернулся, а вот Жёлтый пропал. Он хороший парень, очень влюбчивый дурак, хоть и та ещё заноза в заднице. Но ты напомнил мне, как нам с Белым одиноко без него. Спасибо, что вызвал это чувство на некоторое время, Пит. Почти вернул Жёлтого, — Уэйд забирает бумагу, отводит пистолет от горла Питера и встаёт по направлению к двери. Паркер остаётся сидеть на месте и лить обжигающие слёзы. Он парализован и не находит слов. Ему надо столько много высказать этому ублюдку, но он сейчас бесконечно рад, что это наверняка их последняя встреча. Цель Дэдпула уничтожена, всё награбленное у него, он возвращается в свою вселенную. Наверное, пришёл электронку подписывать вместо Тэлбота, потому что на того проще сорваться, а вот присутствие Дэдпула неприятно парализует. — Тебе надо переехать в городок поменьше, где всё ещё чтут букву закона, и где ты сможешь заметить хищников, — на нём снова его бессменная маска. — Не знаю, что там у тебя сейчас с чутьём, но знаю, что оно тебя спасало и оберегало не только от пуль. Это твоя натура, натура зайца, который пытается выжить. Жертва научилась пользоваться подручными средствами и обороняться от хищников, но жертвой от этого не перестала быть. Осторожность и быстрый выход из ситуаций — качества, подаренные добыче эволюцией, чтобы её не съедали так быстро. Посмотри, что с тобой сделали за три дня. Тебе надо отдохнуть, разобраться в своих силах и найти место поспокойнее. Попроси перевод или больничный. Здесь ты не выживешь, ты не хищник. А это теперь земля хищников, — он смотрит на него, грустно улыбается, что считывается даже сквозь маску, и уходит, закрывая дверь. Питер долго смотрит перед собой нечитаемым взглядом, потом меняется в лице и идёт на балкон решительным и жарким шагом, не хромая. В его руках Глок. Он целится в уходящего Дэдпула, зажмурив один глаз. Тот поворачивается, то ли ожидая такого, то ли беря подсказку от наёмнического чутья, и останавливается. Смотрит на Паркера долго, а потом расставляет руки в стороны, приглашая. Питер целится, он уверен и не дрожит. По его щекам текут слёзы, но сейчас не до них. Он собирается выстрелить. На улице никого, даже соседей нет. Он просто смотрит и смотрит на застывшего некрасивым арлекином Дэдпула, пока не начинает крупно и неконтролируемо дрожать. Он не может выстрелить даже в такого подонка. Уэйд убеждается в этом, медленно разворачивается и уходит по холодным сумеркам, в сторону от заката. Он знает, что Питер не выстрелит и, скорее всего, уже даже опустил пистолет. Уилсон засовывает руку в карман, останавливается, собирается оглянуться, но вакуум сжимается быстрее, и его засасывает в грозовое синее облако.