мертвые не выглядят живыми

      Все же зима, это наверное самое нелюбимое время года Юна. Зимой очень холодно, нужно тепло одеваться, темнеет рано и еще в добавок много-много работы, которую обязательно нужно выполнить, иначе начальник завалит дополнительными заданиями, так еще если не повезет, то зарплату понизит. А ведь Хана вызвали сегодня только из-за того, что его коллега заболел, а ведь Юн тут сидит в свой выходной день, с четырех вечера до этого момента, до восьми.       В этот серый и нудный вечер, оказаться на работе оказалось самым адом. Джонхан уже на дух не переносит свою работу, честное слово. Когда-то работа в офисе звучала очень привлекательно, тем более прибыльно, особенно в школьные времена. Как правило, Юн всегда думал только о том, чтобы ни от кого не зависеть и быть самостоятельным, чтобы была крутая машина, престижная работа, собственная квартира и все прочее, что может иметь любой другой состоятельный человек.       Никогда он не думал искать человека, который смог бы поддержать его в трудную минуту, был бы для него опорой и человеком, которому Джонхан смог бы доверить все свои самые откровенные секреты, а особенно он не желал искать вторую половинку, ведь кому нужны эти сюсюканья и лишняя головная боль при ссорах. Хан уже наслушался от своих друзей о том, как иногда проблематично находиться в отношениях, что постоянные ссоры, даже мелкие, очень выводят из себя и так нарастает желание расстаться с человеком. Короче говоря, «отношения— это не для меня», именно так думал Джонхан до того, как понял, что влюблен в своего друга, по имени Чхве Сынчоль.       Уже так хотелось домой, что Хан был прямо сейчас собрать все свои вещи и уйти хлопнув стеклянной дверью так, чтобы все стекла из нее повылетали и разбились к чертям, ну и желательно, чтобы в начальника хотя бы один осколочек попал. К сожалению, о таком поступке Юн мог только мечтать, а сделать такое ему совесть не позволит, да и работу терять неохота, больно трудно искать новую. Он уже пытался найти замену, даже не раз и не два, но его попытки не увенчались успехом. Именно по этой причине Джонхан все это терпит и стиснув зубы ждет окончания рабочего дня.       Вообще, у Хана на сегодняшний день были сногсшибательные планы: он собирался полностью провести со своим любимым человеком, вместе подготовить романтический ужин, выпить по бокальчику красного полусладкого вина, может посмотреть какой-нибудь фильм, а потом завалиться спать в обнимку, а начальник благополучно разбил это все в пух и прах. Сколько же месяцев они пытались выбрать один конкретный день, чтобы уделить внимание друг-другу.       Именно сейчас хотелось скорее оказаться в сильных руках любимого, который бы прижал поближе к себе, нашептал на ухо слов о том, как гордится Джонханом и что он большой молодец. было бы приятно даже просто прочитав это по смс, но походу Сынчоль уже спит или тоже решил заняться работой. «— Хан-и, я неважно себя чувствую. Я надеюсь, что ты не обидишься, если мы перенесем наш романтический вечер на другой день? : (» — именно такое сообщение пришла Юну в тот момент, когда он уже собирался заканчивать и уходить домой. Чоль в последнее время стал очень часто болеть, это тоже одна из причин, почему они никак не могли выбрать день для совместного вечера. Чхве даже стал работать из дома, так как сил нет иногда даже банально встать с кровати, поэтому Хан частенько уговорами просит Сынчоля хотя бы перевернуться к нему лицом, чтобы старший хоть как-то двигался, а не просто лежал пластом в кровати. Каждое утро Юн гладит его по голове, говоря, что все будет хорошо и что это просто период такой.       Иногда бывали пробелы, когда Сынчоль хорошо себя чувствовал, Хан в такие моменты был на седьмом небе от счастья, даже пару раз отлынивал от работы, чтобы провести день с родным человеком. Как же все же жаль, что такие времена очень быстро уходят, максимум эти спонтанные ремиссии затягивались на дня четыре, если не меньше. Они старались насытиться этими моментами как можно больше: ездили в другие города, посещали разные рестораны, много гуляли по ночному Сеулу, даже если кому-то рано утром на работу. Никогда они не могли знать, когда эти счастливые дни закончатся, ведь всегда это наступало неожиданно.       Выйдя из офиса, Джонхан набрал Чоля, чтобы спросить, что болит и может ему надо что-то в аптеке или в магазине что-то захватить. —Чоль, что у тебя болит? Тебе надо что-то купить может? —сразу начал Хан. Он переживает— это сразу слышно по его тону, хотя он старался не показывать этого. —Ханусь, не переживай, все хорошо. Можешь зайти в магазин, купить себе что-то, мне ничего не надо, —вздохнув, промолвил Чхве. Сколько бы раз он не говорил Джонхану не переживать, тот все-равно переживал, а Сынчоль это превосходно знал, но повторять это было бесполезно, ведь Юна не перестанут заботить проблемы Чоля, только если он его не разлюбит. —Чхве Сынчоль, ты снова уворачиваешься от моих вопрос о твоем самочувствии. Ты же знаешь, что я снова рано или поздно добьюсь твоего ответа? —фыркнул младший.—Сынчоль, я через пару десятков минут буду дома, и я обещаю, что я тебя защекочу, если ты не дашь ответа на мой вопрос. —Почему ты снова такой злой? У меня ничего не болит, правда. Наверное, я просто слишком увлекся работой, поэтому устал, —рассмеялся Чоль. Он уже забыл, что ранее написал о том, что нехорошо себя чувствует. — Драгоценный мой, я не злой. Я переживаю за то, чтобы тебе снова в один момент не стало плохо, как тогда. Я уверен, что ты помнишь, что было в тот вечер.       Снова Хан припоминает тот адский день. Тогда ему действительно было ужасно плохо. Тело ломило, сильный упадок сил, а голова была настолько тяжелой, словно самый тяжелый камень в мире. Ему даже казалось, что в одну секунду его руки не смогут выдержать этой тяжести и он упрется носом в стол. Благо, рядом был Джонхан, который быстро среагировал и сразу понял, что надо дать Чолю, чтобы немного отпустило. Юн сел рядом, чтобы старший мог положить свою голову на его плечо, чтобы дать ему отдохнуть и немного восстановиться перед тем, как пойти в спальню. Хан знал, что Чхве в любой момент может уснуть прямо так.       —Джонхан, забудь уже этот день, такого больше не повторится. —Ладно, давай не будем сейчас ссориться по телефону? Я приеду и мы спокойно это обсудим, хорошо? —в ответ он лишь получил немного хриплое «угу», а после Джонхан скинул звонок.       Пока они говорили, младший уже успел подойти к остановке, и какое счастье, что в этот же момент пришел его автобус. Так как он ехал из самого центра, на дорогу он угробит минут 30-40, и это если повезет и не будет пробок. Чаще всего именно в моменты, когда Хан очень хотел скорее попасть домой, к сожалению, были пробки из-за всякой дребедени.       «Единственное, чего я сейчас хочу, так это видеть тебя рядом. Хочу, чтобы ты лежал рядом со мной:)»—это сообщение заставило Джонхана захотеть домой еще сильнее. Обычно Чхве такие сообщения не пишет, когда ему плохо, поэтому это сообщение еще и давало надежду на то, что дела обстоят не так уж и плохо, как он думал. Если автобус застрянет в какой-то пробке, то Юн будет готов выйти и пойти до дома пешком, ведь так будет куда быстрее, чем ждать пока решат проблему на дороге. ***       Как же все-таки повезло, что все обошлось без происшествий, а дороги были почти пустыми, поэтому Хан добрался до дома за чуть меньше, чем 30 минут. И вот, Джонхан уже стоит и двери, в звонок звонить не стал, чтобы лишний раз не тревожить Чоля, но как назло он все никак не мог найти эти дурацкие ключи. в этот момент Сынчоль открыл ему дверь, а Хан смотрит на него немного виновато, будто говоря «прости, я не хотел». —Джонхан, звонок для кого существует? —делая пару шагов от двери, усмехнулся старший. —Сейчас договоришься, любимый. Ты вообще почему встал? Ты говорил, что не очень себя чувствуешь, —промолвил Юн, а после нежно целуя любимого в щеку, а Сынчоль в ответ утыкается своим носом в чужой, пытаясь таким образом выпросить еще ласки со стороны младшего, а тот лишь немного отстраняется, дав понять, что хочет слышать ответ на вопрос. —Мало ли, что я там говорил почти час назад. За это время мне уже и полегчать успело, вот я и встал, —притягивая Юна ближе, шептал Сынчоль.— У меня еще хватило сил приготовить ужин, на то, чтобы украсить это все и превратить в романтический, у меня просто сил не хватило, прости. —Зачем ты снова извиняешься за то, в чем ты не виноват?       Ответа не последовало, а Хан уже, походу, сам догадался. Очень часто такое происходило, и Джонхан уже какой раз задумывался об этом и пришел к выводу, что Сынчоль винит себя за то, что у него нет сил что-то сделать, вот и все.       —Малыш, давай ты мне перед сном об этом расскажешь? —аккуратно спросил Юн, чтобы Чоль не думал, что на него давят или что-то такое. —Джонхан, посмотрим, —аккуратно взяв Юна за руку, а потом утягивая его за собой на кухню, рассмеялся старший. Обычно, если он так говорил, то это значило лишь то, что он расскажет вкратце, но обсасывать эту тему не намерен, а настаивать не стоит.       Не успел младший пройти на кухню, как тут же учуял чудный запах стряпни Сынчоля. Джонхан всегда считал, что еда, которая была приготовлена Сынчолем— была самой вкусной, которую он когда-либо пробовал. Даже мама Хана не стояла рядом по готовке, хотя она готовит просто чудесно. —Чоль, ты ведь даже не знаешь, насколько я рад, —выдохнул Юн, внимательно рассматривая все, что приготовил Чхве. —Я могу представить. Не каждый день у меня есть силы на то, чтобы приготовить что-то. но я знаю, что ты любишь мою еду. Сказать, что Джонхан любит еду Сынчоля— это ничего не сказать. Хан просто обожает его готовку. Какую-бы кухню он не готовил, все выходит настолько божественно, что Юн готов на все, лишь бы Сынчоль готовил для него.       —Чол-и, ты же потом спать пойдешь, да? —проходя к столу, поинтересовался Юн. Он уже знал, что должно быть так и будет. —Думаю, что да. Ты что-то хотел, раз спрашиваешь? —Нет-нет, я ничего не хотел. Просто решил спросить, —единственное, чего он хотел, так это чтобы его вторая половинка была здорова и все было как раньше. Ну, а кто бы не хотел? Все хотят жить счастливо, Джонхан не исключение. В ответ Сынчоль лишь тяжко вздохнул, а следом последовала легкая улыбка. Он всегда одаривал Хана такой улыбкой, давая тому понять, что он может спросить все, что ему придет в голову, а Чхве обязательно попытается выполнить его желание, и не важно, трудно ему будет или нет.       Оба парня уселись за стол, и пожелав друг-другу приятного аппетита, начали кушать, иногда перекидываясь несколькими словами или фразами. Хоть это и нельзя было считать романтическим ужином, обстановка была очень семейной, что не могло не радовать. Каждый раз Юн чувствует себя как дома в такие моменты, но никогда он не хотел растягивать эти моменты на длительное время, а вот сейчас. именно в этот вечер он хотел, чтобы этот ужин длился вечность, хотелось подольше посмотреть на Сынчоля, у которого есть хотя бы какие-то силы на что-нибудь. Джонхан был так рад, что этот момент наконец настал, что даже не заметил, как уже оба закончили с едой, а Чхве уже собрался готовиться ко сну. —Я буду тебя ждать, Хан-и. Не засиживайся долго, хорошо? —обняв младшего со спины, промолвил Чоль, а в качестве ответа услышал лишь немного тоскливое «угу». —Хан, я обещаю, что когда мне будет лучше, я устрою нам ужин еще грандиознее этого.       После это Сынчоль нехотя ушел в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в приличное состояние, а Джонхан подскочил из-за стола и пошел за старшим, чтобы провести еще минимум три минутки в его объятиях, ну и естественно заняться своим лицом (без этого никак, разве он может ходить неухоженный перед своим любимым?). За все это время никто даже слова не проронил, оба просто занимались своими делами, изредка целуя друг-друга в лоб или щечку, а Хан только что и делал, что жался поближе к Чхве, лишь бы тот его обнял и приласкал. —Сынчоль, обещай, что все будет хорошо, —наконец пробубнил младший, ожидая услышать ответ, но его не последовало. разве что Юн увидел в зеркале теплейшую улыбку Чоля, и все. Сынчоль всегда обещал, что все будет хорошо, и всегда он сдерживал слово, но когда все пошло под откос, что сейчас он просто молчит и ничего не говорит? Неужели все так плохо? Хотелось бы просто думать, что это очень-очень страшный сон, который вот-вот должен закончиться и после этого последует долгая белая полоса. —Я буду ждать тебя, Джонхан, —сплюнув пасту, сказал Чхве. И вот, Хан снова остался наедине со своими мыслями и вопросами, на которые, походу, ответов он никогда не узнает. В любом случае, когда Джонхан придет, то Сынчоль уже будет спать, так происходит из-за того, что Юн очень долго возится в ванной с уходовой косметикой, а еще этому способствует его плохое самочувствие.       Как и ожидалось, когда пришел Джонхан, Чоль уже, наверное, спал, а младшему оставалось только лечь рядышком и наблюдать за тем, как Чхве тихо посапывает. Сынчоль чувствует, что Юн рядом, начинает его обнимать и целовать, а Джонхану только в радость так лежать в обнимку с ним, он прижимается сильнее, гладит старшего по голове, зарывается пальцами в его шелковистые волосы, а ведь отпускать совсем не хочется. Так они оба и заснули, обнимая друг-друга и желая, чтобы этот момент растянулся на побольше.       Проснулся Юн совершенно один, в квартире стоит гробовая тишина. Странно просыпаться утром одному, ведь как правило, в это время Сынчоль еще спал, а тут его даже дома, походу, нет. —Сынчоль? —окликнул старшего Юн. Ждал он, наверное, минуты две, но никто так и не откликнулся. Вот сейчас парень очень насторожился. Хан поднялся с кровати и вышел проверить, мало ли Чоль где-то затих, не мог же он просто вот так взять и пропасть. —Сынчоль, если это шутка такая, то это вообще не смешно. Ты же знаешь, что я переживаю, —уже с раздражением сказал Джонхан. Был ли смысл в том, чтобы он просто прятался и пугал Хана? Ответ был очевиден: смысла вообще никакого нет. Младший быстро схватился за телефон и начал звонить Чолю, но сколько бы раз он не звонил, он лишь слышал «абонент вне зоны доступа, перезвоните позже». Хан очень раздражен, что Сынчоль куда-то свалил, не оставил записки, телефон отключен. мог бы хоть утром поднять и сказать, что идет куда-то.       Времени уже вообще не было, нужно было уже собираться на работу, а голова Джонхана только и кипит о том, куда делся Чоль. Он даже не успевает позавтракать толком, поэтому принял решение не завтракать, или позавтракать перед работой, если конечно время будет. —Хрен с этой укладкой, все-равно сегодня день короткий, —пробубнил Юн и сразу пошел в комнату, чтобы переодеться. Сегодня набор стандартный: белая рубашка, классические прямые брюки и пиджак, без него никуда, как и без сережек, ранее подаренных ему Сынчолем. ***       —о, Юн Джонхан. Я уже думал звонить тебе и напоминать о том, что нельзя опаздывать на работу, особенно если это сокращенный день, —увидев запыхавшегося Хана, сказал директор Чон. —Вам тоже доброе утро. Я пришел минута в минуту, это нельзя считать за опоздание, знаете? —Тут ты прав. Не буду тебе докучать, а то ты явно встал не с той ноги. Работай, а там может и премию получишь, —улыбнулся Чон, а Джонхану в ответ пришлось выдавить легкую улыбку, лишь бы от него скорее отстали. Эта тема всегда работала, стоило Юну улыбнуться, тогда все от него отстают в тот же миг. Быть обладателем милый улыбки ему знатно повезло, она буквально решает его проблемы. —Слушай, Хан, а ты уже сделал ту таблицу за последний месяц? —вырвал Юна из мыслей его коллега. —А. только начал, а что случилось? —Да я просто посмотреть хотел, а то мне нужно похожую таблицу сделать, а я не совсем понял, как ее оформить надо, —вздохнул рядом сидящий коллега. М-да, с оформлением, если что-то кому-то не понравится, то это вообще ужас, Джонхан уже это прочувствовал на себе, поэтому старается помогать с этим. —Я сейчас объясню, —хихикнул младший.       Вот так время и пролетело, пока он помогал коллеге, доделывал свою таблицу, параллельно общаюсь с другими. Этот день ощущался куда лучше, чем все остальные дни, к нему даже не лип начальник, не указывал ничего и в принципе не приходил в их отдел, хотя Джонхану еще час досидеть и домой идти. Так как дел у него почти не осталось, Хан пошел заварить себе кофе, он ему сейчас необходим, особенно после утренней эмоциональной встряски. Даже тут он не смог постоять молча, подошла одна девушка из другого отдела и они так словно разболтались, что Юн даже забыл о том, что его рабочий день еще не закончен, пришлось попрощаться и возвращаться на место, параллельно попивая кофе.       Поставив чашку с кофе на стол, Хан начал рассматривать таблицу коллеги, чтобы ему потом не влетело. —Кстати, пока ты отходил, тебе кто-то звонил, —промолвил парень. —Да? Спасибо, что сказал, а то я не собирался проверять телефон, —удивился Юн. Он надеялся, что ему звонил Сынчоль, сказать, что все хорошо и что он, например, вышел в магазин, но взяв телефон в руки, он увидел пропущенный от его тети. Джонхан начал набирать номер, параллельно направляясь в коридор, чтобы никому не мешать. Женщина быстро подняла трубку, и сразу было ясно, что что-то случилось. —Здравствуйте. Простите, я не слышал вашего звонка, за кофе отходил, —сходу стал оправдываться Юн. —Джонхан, не извиняйся за это, я понимаю, —промолвила девушка, изредка шмыгая носом. —Почему вы плачете? Что-то случилось? —вопросов была целая куча, ведь заставить тетю Сынчоля плакать—это что-то невозможное, как казалось Джонхану. —Сынчоль умер, —сквозь слезы сказала девушка. Глаза Юна расширились, сердце будто перестало биться, а в горле ком. Как? Когда? Почему это произошло? На шутку это вообще не похоже, да и Чхве бы не стал так шутить. —Где вы сейчас? Я приеду, не хочу говорить об этом по телефону. —У 22 больницы… —на этом моменте Джонхан скинул трубку и мигом пошел к начальнику.       Дверь в кабинет была закрыта, а сзади из ниоткуда появился Чон. —Джонхан, вашего начальника сегодня нет на работе, я разве не говорил? —спросил Чон, опираясь плечом о стену рядом с Юном. —Нет, вы не говорили об этом. Я хотел сказать, что мне срочно нужно уйти с работы, —немного дрожащим голосом сказал Хан. Он хотел скорее уйти и узнать как можно больше информации от тети Чоля. —Иди, но потом мне нужна будет причина, потому что твой рабочий день еще не закончен. —Я завтра все объясню или напишу вам сообщение, хорошо? Я могу идти? —он пытался сдерживать слезы и эмоции, и если он не уйдет как можно скорее, то он разревется прямо на работе. —Иди конечно, —Хан кивнул и быстрым шагом пошел к своему месту, чтобы забрать свои вещи.       Он не собирался отвечать на чьи-то вопросы, хотя они были, он просто ушел. Благо, эта больница была недалеко от офиса, буквально 10 минут пешком. Всю дорогу Джонхан лишь думал о том, как это могло произойти, даже смел винить в этом себя, мол, надо было сегодня встать раньше обычного, ведь он бы смог остановить его, правда?. Хан уже мог увидеть рыдающую на скамейке тетю Сынчоля и ее мужа, который пытался ее хоть как-то утешить, чтобы она могла хоть слово сказать.       Как только мужчина увидел Юна, он встал и положил свои руки на плечи Хана. —Джонхан, мне жаль. Глаза его уже не видели четко из-за слез, которые в них накопились. Он никогда не позволял себе плакать при ком-то, кроме Сынчоля. —А из-за чего он умер? —сквозь слезы спрашивает Юн. Он уже не может сдерживать слез, а голова вообще не соображает. —Хан, милый, мы сами не знаем, —обняв, сказал Старший Чхве, гладя Джонхана по спине, пытаясь утешить. —Похороны будут уже завтра, я надеюсь, что ты найдешь в себе силы прийти. Он даже не знает, придет он туда или нет, даже сейчас Хан толком поверить не может в то, что Сынчоля больше нет рядом. Теперь Джонхан полностью опустошен, будто все его чувства ушли, а остались только самые ужасные, которых он боялся больше всего на свете. —Джонхан, нам надо ехать. Напиши, как будешь дома, хорошо? —вырвал его из мыслей Чхве. —Да, конечно, я напишу, —пробубнил Юн, только уже без никаких эмоций. В нем будто не осталось ничего живого. ***       Хан даже не помнит, как дошел домой, что уж тут говорить, он выпил уже полбутылки портвейна, и даже этого не заметил. Он чувствует себя так ужасно. никогда он не чувствовал себя настолько подавленно. А был бы Сынчоль рад, увидев его в таком состоянии? Точно нет. Чоль всегда старался уберечь младшего от большого количества алкоголя, но у него все-таки имелась пара бутылок спиртного. —Ты же обещал, что приготовишь ужин еще лучше вчерашнего, —опрокинув голову назад, прошептал Юн, чуть ли не захлебываясь в собственных слезах. Почему это происходит именно с ним? Он знал, что если продолжит так сидеть, то точно допьет эту бутылку, так еще и новую начнет, а потом еще одну и так продолжится ровно до того момента, когда весь алкоголь закончится. Конечно, хотелось бы закурить, но он уже давно бросил, благодаря Сынчолю, за это ему огромное спасибо. В один момент Юн понял, что спиваться еще не хочет, поэтому он закрыл бутылку и переставил ее на столешницу. Умываться не стал, уже все смыли его слезы, которые все никак не останавливались уже более нескольких часов.       В этот день в нем остыли все чувства. Ему наскучил света шум, друзья и дружба надоели. Телефон разрывался от звонков друзей, все каким-то боком узнали, что у него умер любимый человек, и все спешат его утешить, но надо ли это Джонхану? Выслушивать эти слова поддержки, которые только и делают больнее, когда и без того болит голова он точно не хотел. Застрелиться, слава богу, попробовать не захотел, но к жизни вовсе охладел. Угрюмый, томный. Ничего его больше не трогало и ничего хорошо больше не замечал, жизнь будто прожита зря. Хан даже хотел запереться дома, за карандаш взяться, хотел рисовать— но тут упорно трудиться надо, а ему и без того тошно, ничего не выйдет из этого.       Спать он и вовсе не хотел, и снова, преданный безделью, стал думать, что бы могло его утешить. Была у Сынчоля одна интересная книга, он ее сильно любил, а Хан ему обещал, что прочитает когда-нибудь. Читал, читал, а все без толку: там скука, там обман иль бред, в том смысла нет. Оставил он книгу. Отойдет— может быть и прочтет. Теперь в обоих их сердцах жар угас, теперь один не чувствует ровно ничего, а другой будет мучаться до конца своих дней, думая, что это он во всем виновен. Юн был рожден для мирной жизни, для деревенской тишины, так сказать. Безделье— вот его закон был. Цветы, любовь, праздность, поля. вот чему он был душой предан.       Сперва, когда им было по 16 лет, Джонхана очень смущал язык общения Сынчоля, но он привык к его язвительному спору, и к шуткам с желчью и злостью, хотя он так общался только в самом начале общения. Хану нравилось смотреть на то, какие они разные. Сынчоль тогда и жил ведь только для Джонхана, бал заманчивой загадкой, только над ним Хан и ломал голову и скрытое чудо в нем видел. Он верил, что Чоль его душа родная, что они всегда должны быть вместе, что бы с ними не произошло. Чхве был сноснее многих, хоть он людей, конечно, знал, и вообще их многих презирал, но иных он очень отличал и в глубине души очень уважал. Он слушал Юна с улыбкой, он охладительное слово старался удержать, ведь глупо было мешать его минутному блаженству.       Сынчоль в семье своей родной казался чужим, он и ласкаться вовсе не умел ни к отцу, ни к матери. Он в толпе детей играть и прыгать не хотел, и целыми днями он сидел один дома. Мечтательность— его второе имя, когда бы ему не удавалось, он всегда был в себе и мечтал о чем-то лучшем, чем было сейчас, и выдернуть его было невозможно. Именно такого Чхве Сынчоля он полюбил, и любит до сих пор.       Вдруг Юна осенило, что он и вовсе забыл написать, что добрался домой и что у него все хорошо. На этот раз он выключил телефон, предварительно написав о том, что он дома и что у него все хорошо.       Время уже позднее, почти час ночи, как никак. На работу он завтра точно не пойдет, писать сообщение об этом уже поздно, поэтому это подождет до утра. Джонхан поплелся в спальню, и на полпути остановился, чтобы еще раз осмотреть квартиру и снова понять, что Сынчоля больше нет рядом. Хан как и был в домашней одежде, так в ней и лег спать, хотя обычно он переодевается, но сейчас сил на что-то такое вовсе не было, слишком много энергии ушло.       Засыпать в одиночестве было ужасно дискомфортно. Он привык, что он может с кем-то понежиться или поговорить перед сном. Теперь он может только представлять то, что рядом лежит любимый человек, который шепчет ему ласковые слова на ухо. ***       Утром было все куда хуже, теперь не чувствуется вообще ничего, даже голода он не чувствовал, зато выспался. Как же давно он не вставал в 12 утра. Работа точно отменяется, ведь сегодня похороны, а Хан точно хочет пойти пойти на них, но нужно еще найти силы встать с кровати, после вчерашней долгой истерики. Нужно же сообщение с объяснением написать, но Юн лучше скажет об этом при встрече, когда более менее отойдет от этого всего.       Места и время проведения мероприятия Джонхан так и не знал, но писать не стал, зачем? Ему обещали все написать, значит напишут, он не хочет лишний раз навязываться. Вместо того, чтобы просто лежать в кровати, Юн хотел сходить на их любимое место, к слову, именно там было их первое свидание и даже поцелуй, не мило ли? Хотелось ему лишний раз полить слез по этому поводу, обычно таким способом он быстрее восстанавливается.       Нехотя поднявшись в сидячее положение, Джонхан через приоткрытую дверь посмотрел на почти пустую бутылку портвейна, которую он вчера открыл. Теперь он поставил себе цель, что больше не будет пить алкоголь, ведь отец Сынчоля очень часто пил, а ему это так сильно не нравилось, что он начинал злиться и спорить с отцом, а потом еще и получал за это. после этого он стал недолюбливать пьющих людей и сам не пил алкоголь. Очень редко Хану удавалось уговорить Чоля открыть бутылку алкоголя даже на праздники, но Чхве все же ломался и делал так, как хочет Джонхан.       —Кто мне уже звонит? — раздраженно пробубнил себе под нос Хан. Нащупав телефон на тумбочке, и увидев, что ему звонил друг, он просто выключил телефон. Не хотелось сейчас ни с кем говорить, он просто потом сам перезвонит и все расскажет. Ноги настолько ватные, что он будто прямо сейчас свалиться, но этого не произойдет, пока Хан чего-то очень хочет, слишком целеустремленный он.       Он схватил одежду черного цвета, которая первая попала под руку. Он надеялся успеть погулять по берегу моря, чтобы потом переодеться во что-то приличное перед похоронами. Завтракать не стал, может потом захватит что-то в магазине по дороге домой. Идти тут было всего-ничего, поэтому смысла ехать на транспорте не было, пешком даже атмосфернее было.       Пока он шел, он думал обо всем, но больше всего о прошлом, когда Сынчоль был рядом. Погода была пасмурной и серой, точно как Джонхан. Погода будто считала все эмоции и собралась плакать заместо Хана. По прогнозу и было написано, что будет сильный дождь, а Юн без зонта, так даже нет ни одного места, чтобы укрыться от дождя. Хотелось уже скорее прийти и полюбоваться красивыми видами и успокоиться, ведь только там у него могло это получиться. Осталось пройти через тропинку в лесу и он будет на месте, наконец-то. Только стоило Юну выйти из леса, как в тот же момент начался сильный ливень, даже деревья не спасали.       Вдалеке виднелся чью-то фигуру, хотя обычно тут нет ни единой души, особенно в такую погоду. Хан даже не может точно разглядеть очертание этого человека из-за зонта. Все же Джонхану не было интересно кто это и что он тут забыл, он просто хотел вспомнить былые времена и больше ничего, но подходя все ближе, начинало казаться, что это кто-то из его окружения и интерес стремительно рос, а потом Юна и осенило, что зонтик у этого человека слишком знакомый.       Вдруг Джонхан сорвался с места и понесся к незнакомцу. О чем он только думал, когда делал это? Правильно, ничем он не думал. Он налетел на парня с объятьями, слезы сами начали течь по щекам, а руки предательски дрожали. —Юн Джонхан, почему ты вышел в такой ливень без зонта? Ты же заболеешь, —начал возмущаться парень.—Что случилось? Почему ты плачешь? —Но ты же умер. зачем ты так шутишь? —уткнувшись носом в плечо Сынчоля, рыдал Хан. —Что за чепуха? Кто тебе такое сказал? —Да я вчера встречался с твоей тетей, она мне сама сказала об этом, —от слез уже было трудно разобрать, что он пытался сказать, но Чоль все прекрасно понимал. —Хан, милый, подожди. Мы вчера ужинали вместе, как ты мог встретиться с моей тетей и узнать от нее, что я умер? Это невозможно, —с недоумением расспрашивал Чхве, параллельно вытирая слезы младшего.—Джонхан, мне кажется, ты заболел. —Походу, я слишком переволновался за тебя, что мне такой кошмар приснился.—хихикая сквозь слезы, промолвил Хан, все сильнее впиваясь в плечи старшего. —А как же та бутылка портвейна? Я не верю, что мы столько выпили. —Боже, Хан-и, из нас двоих больше всех выпил именно ты, не помнишь? — это уже было так смешно, что Джонхан скоро будет плакать не от страха, а от смеха. —Да-да, я вспомнил, —заглядывая в глаза Сынчолю, улыбнулся Юн. Никаких похорон уже не будет, Сынчоль стоит прямо перед ним, живой и даже, вроде, более менее здоровый. —Все, Юн Джонхан, ты весь промок! Быстро домой пошли, греть тебя буду, а то заболеешь еще. —Все-все, пошли, только не ругайся на меня, —положив голову на плечо Чхве, промолвил Хан.