Сабмиссив

Сисси (от англ. Sister — сестрёнка) — уничижительное прозвище для женоподобных мужчин, используемое в том числе в некоторых сексуальных субкультурах.

________________________________________

      - Пожалуйста, я ва..ас умоляю!       Громкий плачь превращается в натуральный рёв. Саньлан стоит на коленях перед каким-то стариком, вымаливая прощения. И где это видано?       Но кучка потных, волосатых, отвратительных животных ждут его за дверью. Они ждут, когда Саньлан сдаться, чтобы поразвлечься и получить удовольствие. Саньлан не может. Он не чувствует нижнюю часть тела. Ноги не выполняют свою функцию полноценно. Густая, белая и вязкая жидкость вытекает из него.       Мерзость.       Мужчина в костюме докуривает свою сигарету и берет это юное личико, познавшее слишком многое, под подборотком.       - Я что-то не так сказал, милый? Быстро шуруй развлекать гостей. - Докуренный бычок тушат об нежную щеку напротив. Саньлан шипит и, когда бычок начинают прокручивать, натурально орёт.       - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА!       Он не хочет туда обратно. Ни за что.       - Ты думаешь, что это как-то спасёт тебя?       Мужчина, явно недовольный мальчишкой, толкает его ребром ботинка, намекая лечь на пол. Он проходит мимо Саньлана, специально наступая на лодыжку. Слыша вкусный хруст кости и сильный вопль, мужчина улыбается своей гадкой улыбкой. С этим самым выражением лица он открывает щеколду замка, а за ней и дверь комнаты.       Мерзость.       - Хей, заберите его. Разрешаю без презиков.       - Пожалуйста...       Саньлан пытается отполсти, отбиться от цепких рук мужчин, но проигрывает, когда ему заламывают собственные.       Мерзость.       Эти мерзкие прикосновения везде. Без стыда и какой-либо совести мужчины трогают его там. Они очень больно бьют по мошонке, оттягивают ствол, пихают свои мозолистые грубые пальцы в его распухшую, растерзанную дырку. Зад горит. Нога опухает. За что?       - Будет тебе уроком, шлюха.       За что? За что, за что, за что, за что, за что? ЗА ЧТО МНЕ БЛЯТЬ ТАКИЕ МУЧЕНИЯ?!       - Блять, в чем проблема не дёргаться, сука.       Очередной удар по мошонке. У Саньлана ощущение, будто он сейчас взорвётся. С каждым ударом приходит осознание, что следующий - может стать последним для его будущего. Может и к лучшему. У этой подпольной шлюхи не будет никаких выблядков.       Мерзость.       Его берут сзади, его берут в рот. Издеваются над членом и бьют. Очень сильно. Эти удары не похоже на те, которые делают, чтобы возбудить партнёра: лёгкие, чисто для ощущения, в них вкладывают любовь. Эти удары жестокие. Как те, что делают в драках. В них заложена только ненависть, животный инстинкт и желание причинить боль.       Мерзость.       Уже на втором круге Саньлан начинает отключаться с надеждой, что не проснётся.       - Ты никому не нужен, кроме меня. Я дал тебе дом, еду, работу. А ты платишь мне этим? Ты не более, чем дырка, Саньлан. И навсегда таким будешь.       Последние слова, что он слышит были именно такими. Боже, за что ему это?       Мерзость.

__________________________________________

      Удача, как и в последние годы, покидает Саньлана и ему суждено проснутся. Зашарпаный медпункт можно узнать и благодаря расплывчитым пятнам в глазах.       Ему трудно двигаться, ему больно, но врачи нагло его игнорирует. Потому что он никто. Шлюх никто не уважает. Они не более, чем материал, прибыль. Была бы воля - они бы даже не кормили таких как Саньлан. Но товар должен быть живым, если мы говорим о законе. Единственный, который тут соблюдается.       Ещё каких-то пару месяцев назад Саньлан подписывает контракт с какой-то порно студией в погоне за деньгами. В выборе между смертью от голода на улице и стать потаскухой и куклой для траха - он выбрал второе.       Сказать, что он жалеет? Да. Хотел бы он вернуться назад? Определённо. Может он это сделать? Нет, сука, нет.       Саньлан живёт, как ему сказали, в общежитие. На деле это не более, чем квартиры на окраине, где в одной комнате спят все шлюхи, а в другой едят. Ванна? Общий душ. При чем общий он и с теми кто этих шлюх трахает, поэтому ходить туда - опасно для жизни. Они, сломанные люди с общими проблемами, стараются держаться вместе. Душ, туалет, кухня, собственная спальня. Неважно. В любом месте тебя могут зажать и сделать ты с этим ничего не сможешь.       Худые, измотанные, слабые. За людей их здесь никто не считает.       Их комнату шутливо называют "сисси бой там" и Саньлан может только догадываться, что где-то ещё есть комнаты. С другими людьми. Они точно так же собираются и идут в душ вместе. Точно так же убегают, если видят где-то зажатого собрата между этими мерзкими животными.       Многие здесь умирали. При Саньлане и до него. Большинство умирало от СПИДа, потому что лечить смысла нет. Вышли в окно, схватили приступ, передоз.       Вы скажите "Деньги людям голову кружат, наркотики от этого" но.       Наркотиками накачивают их почти каждый день. Чтобы не брыкались, чтобы слушались, чтобы возбуждались. Это перерастает в зависимость. Зависимость - в передоз.       "В чем проблема просто уйти? Держать людей насильно не законно"       Все, что происходило в этом здании не законно. Но мы живём в меркантильном мире. Деньги решают абсолютно все, а в запрещенке их водится не мало.       Все, кто сейчас сидят рядом с Саньланом - люди, которые повелись на деньги. Те, кто думал, что это легко. Что будут жить по полной.       В итоге, из-за штрафов, которые могут дать просто так, многие в долгах. Им говорят, что они здесь пока не отработают его, но с каждым днем, с каждым видео долг только рос. Не так посмотрел, не так простонал, не так встал в позу и ты остаёшься без зарплаты. Хотя её изначально никто и не видел.       Всех кормят обещаниями о светлом будущем, когда контракт кончится, но каким-то магическим образом, когда он заканчивается его случайно продлевают. И наивный человек верит этому: "Ну, поработай чуток ещё, чтож, зря печатали эту бумажку что-ли? Ещё денег заработаешь". Верит и остаётся.       Большинство здесь - иностранцы. Без паспорта, который нагло забрали, они никто. Они не могут вернуться домой. Не могут уйти отсюда. Здесь их не существует. Их не ищут.       - Так и будешь в потолок пялить?       Отдалённые звуки, похожие на слова, заставляют посмотреть Саньлана на их автора. Сука, ну почему он.       - Заткнись.       Саньлан хочет отвернуться от столь не приглядной рожи, но при переворачивание на бок задевает больную ногу. Шипение от боли мог только глухой не услышать.       - Не дёргайся, зарастет не правильно.       - Рыба, уплыви от сюда!       Знаете этот миф (а может и нет), что у человека болеющим ЗППП гениталии воняют протухшей рыбой? От туда, наверное, такое прозвище и пошло. Если вспомнить, то Саньлана чуть не вырвало от запаха, когда его заставили отсасывать этой рыбехе. Это было просто отвратительно.       Ну, или как сказать...его вырвало, но из-за члена, что ему не позволяли выпустить изо рта, это пришлось проглотить, через слезы и короткие вздохи. Саньлан тогда надеялся задохнуться.       Саньлан в принципе на многое надеялся.       Он пришёл сюда просто в надежде не умереть от голода, ведь на другие работы без элементарного паспорта не возьмут. Порно студия была его надеждой на что-то похожее на существование, а его член между ног гарантировал ему только верхнюю роль в постели.       Но..как так говорят? Не в то время, не в том месте? Смазливый, маленький женственный мальчик пришёл подписать контракт в расцвет такого направления как "сисси бой" и орган между ног его не очень спасал. Его одевали в женское белье, платья, юбки. Ему буквально выебывали все мозги тем, что штука между ног называется не "член", а "клитор" и что задница Саньлана - нужна только для того, чтобы принимать внутрь других мужчин. Потных, вонючих, волосатых и отвратительных свиней.       Из-за отсутствия какой-либо изоляции двое в комнате, истощенных и побитых, отчётливо слышали шаги. Так стучали дорогие, наверное немецкие, ботинки на небольшом каблуке. Наверняка до блеска натертые и чернее ночи. Оба молятся, чтобы эти ботинки прошли мимо двери. Оба шлёт нахуй бога, потому что он явно их покинул и в хуям собачим отдал дьяволу. Всемогущему.       - Сладенький, а какого черта ты здесь, а не на площадке? Все ждут десерт. - Приторная улыбка бесила на этом лице даже больше, чем чертовы туфли, которые почти все лизали как собачки для искупления своей вины. С первого взгляда можно было подумать, что её обладатель - добрейшей души человек и мухи не тронет. Но Саньлан наблюдает её каждый день.       - Простите.       Маленький и тощий Хэ уплывает от сюда так же как и приплыл. Быстро и тихо. Такое обращение их "босса" никогда не было хорошим знаком.       Саньлана оставляют со своими мыслями один на один. С тёмными, мрачными, грустными и безвозвратными мыслями. Они пожирают его изнутри. Не думать не получается. Мозг больно давит на череп, будто ему там мало места.

      "Зачем ты живёшь? Для чего такие мучения?"

      "Рядом с тобой лежит нихуя себе таблеточек. Почему бы не попробовать?"

      "Все равно ты здесь умрёшь. Смысл оттягивать неизбежное?"

      Саньлан повинуется.       Со сломанной ногой сложно вставать и идти куда-то, но ползти же никто не запрещал? Саньлан как собачка, которой он наверное и является, пытается доползти до шкафчика. Снизу отчетливо видно коробочку с яркой, кричащей надписью "снотворное". Передоз таблеток это же одна из безболезненных смертей?       Просто уснуть и не проснуться никогда. Больше не существовать в этом кошмаре, где тебя долбят ежедневно, унижают и оскорбляют. Зачем это, если просто можно заснуть вечным сном?       - Слышь, дырка ты наша, двигаться можешь? Нам ты нужен сейчас.       Сзади, около двери, слышна чья-то речь и от неё хочется блевать.       Ну сука.

______________________________________

      У Саньлана нет любимой "части" на своей работе, потому что она полностью ненавистна им. Но если говорить о самом безболезненном времени на съёмках, то это наверное будет начало.       От того, как оператор аккуратно гладит твои ножки на камеру, щекоча под коленкой, намекая отодвинуть её в сторону, или, когда он просто проводит ладонью от груди до лобка, аккуратно оттягивая край кружева, показывая красную головку, правда можно было бы возбудиться.       Эстетично раздеваться на камеру, выгибать спинку, оттопырив свои формы; Лёжа на кровати ласкать себя, засовывая внутрь пальцы и раздвигая стенки для лучшего обзора; Смотреть на камеру своим миловидным личиком, иногда высунув язык по просьбе - первая и единственная сцена, где актёрам и правда приятно. Даже если не учитывать обстоятельства почему они так делают.       Но это мимолетно, потому что в следующие секунды в кадре появится мужчина или мужчины. И им уже будет не до эстетичности.       Грубо перевернуть на живот, поставить раком, больно ударить ягодицу по красных пятен. Очень больно входить, а если, что бывает почти всегда, пассия рвалась сзади и в кадре была кровь, то ролик обязательно назовут по типу "первая групповуха у целки". Даже если не учитывать, что пассия мужчина и даже не девственник! Что уж говорить про игры с членом, который все здесь должны называть "клитер". Если и трогают его, то не как обычно вверх-вниз, а в право-лево. Как обычно ублажают себя девушки.       Приятно это? Конечно нет, лол. Стимуляция нулевая, что уж говорить тут.       На своих двоих идти так же тяжело, но теперь у Саньлана есть стимул добежать до площадки быстрее в виде не нужного ему очередного штрафа. Единственное где он останавливается - дверь, за которой и будет все происходить. Унижения, пытки на выносливость, боль.       Зная изнанку порно роликов Саньлану сложно представить какие извращенцы смотрят такой контент и почему они существуют в этом обществе. И ведь сам же виноват.

      Сам подписал контракт.

      Сам обманулся.

      Сам провоцирует на ежедневное насилие.

      Все сам. Своими ручками.       - Давай-давай, быстрее!       Чья-то грубая рука сзади открывает перед мальчишкой дверь и сильно шлепает по ягодице. Боль проходит внезапно и сильно, поэтому Саньлан буквально влетает на площадку.       Кажется те же руки (а может уже другие, Саньлан не знает. У него теперь есть очень плохая привычка не смотреть в глаза) поднимают его и несут к кровати. Кидают в него очередное кружево, которое актер терпеть не может. Мозолистые грубые пальцы берут его за подбородок и вертят красивое лицо в поисках изъянов.       По сути, где-то здесь, и рыбка должна быть, над которой издеваются точно так же и это даёт плюс тысячу очков к смущению. И Саньлана не скажет почему ему не стыдно переодеваться перед целой группой мужчиной или на камеру, но стыдно перед...другом?       Пока он снимает ободранную футболку и шорты в которых приехал сюда, вокруг него носятся и что-то настраивают. Вот, мимо мальчика прошёл один из актёров и шлепнул его до красна. Вот и оператор настраивает объектив прямо на зад Саньлана в кружеве, облизываясь.       Но актер будто не видит этого. Вокруг него туман и белый шум и в этом шуме он делает все механически. Садится на левую сторону кровати, опирается назад на руках, раздвигает ноги. С права матрас прогибается под чужим весом и, вместо какого нибудь волосатого примата, точно так же садится и Хэ.       Рядом с кем-то, у кого такая же судьба, как-то легче в какой-то степени...Но сейчас им хочется просто ничего не чувствовать. Обоим.       Чьи-то руки, в одной из которых камера, поправляют кружева, сдвигая слегка в сторону. То же самое делают и брату по несчастью с права. Мужчина секунду смотрит в маленький экранчик и цокает, раздвигая ноги Саньлана шире.       У Саньлана в животе закручивается узел от волнения. Тоже чувство он ощущал, наверное, когда ублажал себя в лет тринадцать, пока в соседней комнате родители смотрели телек. Чувство волнения, что ты делаешь что-то не правильное и боишься спалиться.       - Так, милые, а теперь ты - мужчина с камерой показывает на Саньлана своим пальцем, улыбаясь будто видит перед собой искусство, а не снимает дешёвое порно. - встань на четвереньки над ним. Да, вот так, умница..       Саньлан нависает над другом, лицом к лицу. Оба краснеют и пытаются разорвать зрительный контакт, потому что стыдно. Стыдно за то, что сейчас его видят таким и за свою профессию в принципе. Пока очень довольный собой оператор поправляет белье, специально при этом задевая голую кожу, мальчики пытаются максимально не смотреть на друг друга. Они отворачивают головы, закрывают глаза. Ждут, когда эта фотоссесия кончится и их займут очень, буквально, хуевым делом.       - Рыбка, он не кусается, приобними за лопатки и в лицо смотри. Да-а...-Фотограф нажимает на поясницу Саньлана, чтобы тот прогнулся, пока другой актёр кладет свои потные ладошки от волнения на чужие лопатки.       Раздается щелк фотоаппарат и их возравщают в исходное положение. А позже к ним прибавляются и другие люди.