Телефончик

       Когда у школьника возникает вопрос — кем же стать ему в жизни? — он всегда знает ответ. Врачом, полицейским, учителем, инженером... Юля Пчелкина всегда знала, что она будет журналисткой. В семье ее, когда она была маленькой, всегда была камера. Бабушка очень любила всё снимать! Она снимала внучку, ее первые слова, шаги, танцы, как ее любят родители, как она хохочет на свой день рождения или как она сочиняет свои первые репортажи. Юля очень любила посмотреть новости, потому что там была ее любимая тетя — Екатерина Андреева... Строгая, вечно молодая женщина повествовала о важных новостях недели... Юля хотела быть на нее похожей. На камеру бабушки она рассказывала про новости садика, про всяких школьных негодяев или про то, что кто-то поступает несправедливо... Время шло, Юля росла. Своей мечте она не изменила. Бабушка оставила ее, родители же поддержали девочку в ее начинаниях. Свою цель она не бросила. Поступила в университет на журналистику, отучилась добрые четыре года... И за эти четыре года многое изменилось.        В начале нулевых годов мир познакомился с новыми мобильниками, маленькими и кнопочными. Они теперь помещались в карман и стоили баснословно дорого! Мир познакомился с смс-культурой, мобильной связью, маленькими текстовыми блогами, форумами и простенькими сайтами. Большие стационарные компьютеры постепенно становились меньше и площе, а ноутбуки тоньше. И телефоны становились тоньше, но больше: кнопочки пропадали, а их место занимали яркие экраны. Появлялись и первые социальные сети, у которых не было конкуренции. Одной из первых появилась сетка "Вместе", создатель которой какое-то время оставался анонимным, но спустя время открылся, как молодой и перспективный студент, а позже выпускник МГУ, а сама площадка едва ли насчитывала пару десятков функций и пользователей. Но соцсеть росла, улучшалась, становилась больше и пользователи активно заселяли ее просторы, создавая свой уникальный мир. За текстом пошла культура картинок и видео, ведь и телефоны стали вмещать себя больше гигабайт, почти каждая вторая модель имела камеру, а люди, все на подбор, полюбили фотографировать смешное и снимать смешное. Или красивое! И "Вместе" не упускала эту культуру, подстраиваясь под нее. Появлялись другие соцсети, появлялись новые запросы аудитории, конкуренция и скользкие ситуации, но "Вместе" смогла дать всё у себя. И даром ее пользоваться постепенно начали творческие люди, у которых на просторах интернета в начале десятых годов было достаточно мало коллег и конкурентов, и целое поле для реализации.        Юля не упустила своего шанса. Когда она была на первом курсе, она поняла, что журналистика такой, какой она ее видит, ей светит мало. Она хотела свободы, хотела вызова, хотела правды. А официальные СМИ, куда бы она могла устроиться, были комплиментарными не для тех структур, которым симпатизирует она. К тому же продвижение в СМИ весьма трудозатратное и долгое... А труды могут кануть в анонимности и множестве другой, чужой информации. Стать известной журналисткой было бы для нее целью на десяток лет, если не больше... А интернет и социальные сети подарили ей возможность публиковаться раньше. И Юля писала свои первые новости сперва текстом, когда не было еще модно снимать видео, а когда появились материалы для первых личных репортажей — снимала их. Они и подарили ей ту популярность, которую Пчелкина обрела к четвертому курсу. Сперва ее вдохновлял только ее энтузиазм, а потом подписчики, внимание и отклик. Ее натура постепенно захватила внимание людей. И ее харизма проснулась. И больше никак не могла уснуть! Юля поняла, что все делает правильно. И продолжала.        Однако, университет делал ей замечания. Слишком громкие и с запросом на скандальность репортажи девушки начинали резаться и летать по интернету, а ВУЗ боялся, что к ним возникнут вопросы по поводу обучения таких громких студентов в их стенах. Под угрозой отчисления Юля стала делить свои материалы на личные и безличные... И это людям понравилось тоже.        На телевидение девушку пустили. Опыт, портфолио и амбиции помогли ей запрыгнуть на практику в местный новостной канал. Разумеется, он был комплементарен тому, что ей претило, но чтобы закончить ВУЗ она обязана была пройти практику хоть где-то. В библиотеке она уже работала, безличные статьи писала, скучнейшие интервью брала... Последний рывок — и конец кабале! Она наконец-то будет делать то, что приносит ей больше удовольствия. И подаст заявку в СМИ нового поколения, критические и самобытные!        Однако не сразу ее пустили на экран. Пришлось еще побегать, писать статьи, готовить бумаги, готовить начальникам чаи и побыть на побегушках. Но до своего первого задания она достучалась. И оно, на удачу, было не таким скучным, как могло бы быть: сообщать о чудовищном ливне в каком-нибудь селе или оползне на окраине Ленинградской области ее не заставили. Ей дали задание посетить детский дом и снять с оператором в лучшем свете всё, что происходит. Юля счастливо закивала, соглашаясь, и ждала того самого дня, когда они поедут и всё-всё отснимут... Но перед поездкой она заглянула в новости, чтобы понять, с чего бы вдруг детскому дому было оказано особое внимание. Либо там учится гений, либо происходит что-то за гранью возмутительного… А оказалось, что детский дом этот — это аварийное здание, не предназначенное для подобной организации. Что администрация там работает из рук вон плохо, что весь бюджет "пилят" между собой директор и другие высокопоставленные лица, что дети часто маргинального характера в нем обитают. Учат их люди без должного образования, одежду не выдают, кормят плохо, из-за чего дети сбегают, начинают воровать и попадают в местные отделы милиции, откуда потом в колонии для несовершеннолетних. Что квартиры, которые предназначены сиротам, чудесным образом оказываются в чужих руках... И именно последнее некоторых выпускников детского дома возмутило, на что они отреагировали жалобами. Но не всё так просто... Где-то писали, что детский дом под властью продажного чиновника, где-то — что детей просто обманывают черные риелторы и всё не так мрачно... Юля не спала целую ночь, читая новости, шарясь по сайту детского дома, отзывам о нем на разных форумах... Пока рука сама не начала выпускать телефон из рук, а глаза не слиплись... Она уснула.        Утром же её выдернул из крепкого, сладкого сна не звон будильника, не свет весенний в окошко... Солнышко давно уже встало, птички давно прощебетали веселую песню о том, как они рады теплой погоде, вернуться в любимые питерские края и летать, летать... Радовать собой или будить... Телефон разрядился! Проснулась она от чувства, что куда-то срочно опаздывает... Раздался полный ужаса вздох. Юля вскочила в постели. Потыкала телефон, но тот не отозвался. Кошмар! Сунув в него зарядку, она поднялась и скачками отправилась в ванную. Время обычных часов отмерило ей всего час до того, как надо оказаться на месте съемок. Умыться, причесаться, накраситься... Одеться посимпатичнее — первый день на телевизоре! Родители будут смотреть и страшно ей гордиться! Надо быть самой-самой красивой...        В попыхах она собралась. Самое главное, помимо шикарного внешнего вида, это своя камера, телефон и микрофон. Не шло и речи, чтобы не снять свой репортаж или материл на личный канал о том, как в самом деле идут дела в детском доме. Хлопнула за ней входная дверь, вторая — дверь в машину такси. Машина ухнула, тронулась и совсем скоро девушка приехала к назначенному месту. Опоздала на десять минут! Волнение щекотало грудь. Совсем не хотелось ей, молодой журналистке, облажаться при первом же важном деле...        Однако на месте ее ждал только опытный оператор — Саша. Саша курил, когда она подходила. Это был мужчина среднего роста с сильными руками. Таская камеру с собой везде и за всеми, умея выстоять при шквальном ветре и ливне стеной, Саша накачался. Его худоватая фигура напоминала знак вопроса. Казалось, что камера тянула его все эти годы вниз своим весом, вот он таким и стал. Саша не удивился тому, что Пчелкина опоздала. Она у них в редакции самая шумная, яркая, ответственная и серьезная, но всё-таки она женщина... Куда же женщина, да к тому же такая красивая, выйдет без макияжа и достойной укладки? Особенно молодая журналистка, которая только-только на телевизоре засветится. Саша не стал ее стращать, когда они встретились. Выкинул сигарету, протянул бумаги, на которых напечатали текст, по которому надо идти. Потыкал пальцем в места, где они будут снимать, и, устроив камеру на плече, пошел к первому ракурсу. А Юля за ним.        В руках ее сухими листами трепался сценарий. Брови ее хмурились. Она бегала глазами по тексту и осматривала детский дом с улицы. А оттуда смотрели на нее через деревянные окна маленькие и большие личики детей. Девушка поймала любопытные лица и помахала им рукой, а те, как зайчата, испугались и пропали. Лицо ее наполнилось светлой улыбкой. Пожалуй, это было единственное, что порадовало ее в официальных съемках. Чем дальше она шла по тексту сценария, тем больше понимала, что никаких черных риелторов не существует. Что всё, что связано с тратой бюджета на детский дом — дело рук именно тех, о ком говорят уже не шепотком, а во весь голос.        Самым ужасным для нее было то, что она должна была по сценарию же опросить некоторых детей и всеми правдами и неправдами заставить их говорить только хорошее. Юля столкнулась с по-настоящему трудным выбором. Она поняла, что не может так сделать, ведь у нее есть читатели и подписчики ее настоящих расследований. Но и не может этого не сделать, ведь тогда не пройдет практику и ее лишат возможности получить диплом. Все труды канут. А она так долго шла... Чтобы быть настоящей.        — Ну, — наседал Саша, смотря на нее. Они сели на лавку в холле первого этажа. Несмотря не весну, на улицах еще лежал снег и только местами чернела оттаявшая земля. А в помещении было холодно. Отопление грело слабо и оба ежились. Ему снова хотелось курить. Они снимают репортаж уже второй час. Практикантка бойкая, конечно, но волнительная... — Найди первоклашку какого-нибудь и спроси, вкусно его кормят или че-нибудь такое, а мы потом нарежем, как надо. Вопросы запишем отдельно. Ну че я тебя учу! Знаешь же, как дело делается.        Пчелкина закивала. Только губы поджимались и брови хмурились. Знает, только делать так не хочет. А Саша, меж тем, бросил ей:        — Поищи, а я пойду покурю...        Была бы проблема искать! Желающих было много! Все на первом этаже столпились, смотря на них издалека. Дети стеснялись и боялись подойти к журналистам, но смотрели на них, рот открыв. Замечая их то и дело, Юля улыбалась. И теперь, когда смотрела в ответ, тоже улыбалась.        Смотреть на нее пришли дети всех возрастов. В том числе и почти что выпускники. Пришли и новенькие в детском доме, и старенькие, кто уже не первый раз журналистов видит. Пришли настоящие пацаны, скромные мальчишки, нарядившиеся красиво девочки и пытающиеся выглядеть статно девушки. Все хотели попасть на телевизор! И когда журналистка посмотрела на них — все постарались сделать вид важный, чтобы их выбрали. Однако взгляд той упал на пару мальчишек: высокий и темненький с хмурым лицом, но добрым взглядом, и поменьше, светленький и на личико наивненький, который за руку держал, похоже, свою сестричку, очень похожую на него совсем маленькую девочку. Первый смотрел со слабым интересом на нее и оставшуюся камеру, а второй слегка напугано. Только девочка смотрела с широко открытыми глазами и заулыбалась ей, когда Юля на нее посмотрела. Она было подумала расспросить их и попросить их подыграть, а потом с ними же, может, снять свой репортаж, но пришла администрация всех разогнать. Толпа двинула разбредаться, Юля заволновалась, что у нее так не останется респондентов и подскочила с лавки, вежливым голосом обращаясь сразу же к той женщине, которая была лицом администрации детского дома. Бледная женщина статного возраста, полная в теле и темная в глазах из-за обилия туши посмотрела на нее:        — Извините, извините... А мне нужны респонденты для интервью. Разрешите мне выбрать детей?        Ей улыбнулись лукаво. Глаза женщины метнулись к оставшимся, среди которых была та троица, которая Юле понравилась. Их-то женщина и подозвала к себе:        — Олег, Леша, идите сюда быстро. Дайте девушке интервью о нашем детском доме. Только хорошее, — угрожающе прозвучал ее голос.        Высокий парень хохотнул ядовито:        — А то что: домой ночью не пустите? Ну-ну!        — Вот из-за таких, как ты, Волков, о нас плохо и говорят! Девушка, — голос ее звучал уже слаще, — пожалуйста. Они у нас послушные.        Юля улыбнулась.        Каблуки, квадратные и мягкие, протопали. Когда женщина скрылась за поворотом, Пчелкина сразу решила обнаружить, что ей надо, как вдруг раздался голос Волкова:        — А я Вас видел.        — Да? Где же?        Юля улыбнулась. Поправила очаровательно локон рыжих волос, заправляя за ухо. Когда на улице узнают — это так необычно и непривычно для нее...        — Во сне, — вздохнул мечтательно Олег. На него глянули с укором и он поправился: — Да в интернете. Че, решили на гос-СМИ поработать?        — Надо, дорогой, иначе диплом не получу... А вы можете мне подыграть сейчас? А потом снимем свой репортаж. Как вам идея?        Мальчишки переглянулись. Маленькая девочка решила за них:        — Ну давайте снимаца... Давайте? Я хочу в телеизор! Олег! Лё-ё-ша!        — Лиза, — смущенно протянул другой мальчик. — Сейчас снимемся... Давайте, наверное... Да, Олег? Ты будешь?        Волков пожал плечами. Ему было все равно на телек, но он все же кивнул. Лешка не согласится сниматься один, а его сестричка очень хочет. На поводу у маленькой принцессы они оба шли постоянно: может, у них детство вышло не похожим на большой торт с нежными сливочными пиками, но пусть ее хотя бы будет напоминать самое дорогое в магазине пирожное.        — Давайте.        Пчелкина едва не прыгала от радости. Она закрутилась, чтобы найти Сашу, и они начали снимать всё по сценарию. Несколько приличных углов детского дома, несколько на улице, хорошие слова про состояние здания, про одежду и про то, что ребята пока не думают про квартиры, у них выпуск еще далеко и их этот вопрос не волнует.        — ... самое главное — это поступление, — кивал Олег большой камере, сидящей на плече оператора. — Вот с поступлением наш детский дом справляется нормально. У нас тут знаете, какие выпускники были...        — А какие, например?        Олега подмывало сказать, что уважаемые на зоне люди бывали, но он оправился и сказал:        — Врачи разные, учителя, юристы. Иногда помогают нашему детдому.        — У вас, наверное, есть кумиры среди таких профессионалов?        — Ну да... Но мой кумир не из этого детского дома, но тоже же оттуда. Сергей Разумовский, он еще же в детском доме первый набросок своей соцсети сделал... Крутой!        — Ты так много знаешь о нем, — заметила с улыбкой Юлия, — действительно, он твой кумир. Спасибо большое за комментарий вам, Олег, Лёша и Лиза. А мы переходим к другому...        На том красный огонек камеры, свидетельствовавший о записи съемки, погас и Саша, кряхтя, опустил аппаратуру. Всё, рабочий день окончен! Пчелкина отдала ему микрофон, тот собрался быстренько и ушел. Осталась девушка наедине с мальчишками... У нее был импровизированный сценарий для своей съемки, но Олег поделился с ней своим:        — А давайте запишем видео, чтоб... Не как новости было. Я Вам просто сделаю... Обзор детского дома, — усмехнулся парень.        Она доставала из сумки свою камеру в этот момент. И подняла на него глаза, ловя задумчивость и в лице, и в мыслях. Но та быстро прошла, она улыбнулась и закивала: идея супер!        — Давай. А ты шаришь за интернет, я смотрю, обзоры на всё сейчас популярны...        — Да мне тут делать больше нечего просто, — улыбнулся ей Волков. — Я в интернете часто сижу.        — А чем занимаетесь обычно?        — Ну... Вообще учимся, а то реально придется или на зону, или еще куда, а так я музыкой увлекаюсь, а Лёха рисует, — Макаров улыбнулся стесненно. — А Лиза бы танцевала, но у нас кружок тут есть, а учителя нет. Так что пока не танцует...        Девочка отозвалась:        — Но я очень хочу-у!        Улыбка Юли была уже несколько печальной, когда она смотрела на троицу. Талантливые дети в неудачном месте — только и всего... И всё из-за коррупции и желания крупных лиц свои карманы сделать толще неизвестно для чего. Жаль, что Юля, и такие, как она, имеют маленький успех в борьбе с системой. Но имеют. И может они не могут изменить всё и сразу, не могут помочь всем, но могут помочь хоть кому-то... Юля решила, что этим троим поможет обязательно. Нельзя просто использовать их для своего блога и ничего не отдать взамен. Ей будет не сложно протянуть руку, подружиться и подарить не только материальное, но и шанс ребятам себя реализовать. Творчество сейчас высоко ценится. Середина десятых! Люди многое обретают благодаря тому, что становятся известными. Пчелкина уже знала, как это работает.        Прочих детей пришлось расстроить тем, что на телевизор снимать уже не будут. Ребята расстроились, разбрелись по комнатам. Настала тишина. Им больше никто не думал помешать снимать, но все четверо всё же вели себя тихо, не привлекая лишнего внимания. Личный репортаж, а точнее обзор на детский дом, получился полным смеха и динамики. Волков оказался парнем, умеющим в иронию и насмешку, и ядовитый юмор его подстегивал хохотать глумливо. Харизматичный! Юля искренне порадовалась тому, что ей повезло с ним встретиться. Он показал ей все уголки детского дома такими, какие они есть: отремонтированные кабинеты для новостей и проверок, и те, где окна держатся на скотче. Показал комнату, в которой никто не живет, потому что она сделана у них для репортажей, а потом показал их с Лёшкой, где кровати того же года выпуска, что и сам Олег, наверное... Потом показал укромное местечко на самом верху лестничного пролета. Там стояла старая банка из-под кофе и свет в окно бился давным-давно мутно.        — А что это?        Вдохновенным голосом Олег отвечал ей:        — Курилка-а... Мы тут курим все, когда на улице холодно. Все всё знают, но ниче не делают. А там гаражи, видите? — Объектив камеры направился на серый пейзаж за окном, на медные старые гаражи. — Там летом курим. Ну что Вам еще показать... О! Туалет, где лохов запираем. Пошлите! Он воняет люто, а ремонт со времен царя гороха не делали... Там только самые отважные штаны спускают...        В съемку вошло и личное интервью. О том, как ребята попали в детский дом. Какие здесь воспитатели, ученики, правила и порядки. Слово дали и самой маленькой респондентке: Лиза рассказала про любимую учительницу и вкусные булочки… Быть честным, Олег сперва думал, что Юлия будет не такой дружелюбной и приятной, какой она оказалась. В интернете она выглядела совсем другой, недостижимой и высокой, может быть немного надменной, а тут оказалась простой, несмотря на то, что возраст и разница их статусов ощущалась. Юлия умела понравиться… И как ей не удалось бы, если парни с ней до этой встречи были знакомы? Они уже заранее были ей очарованы и сегодня, взбудораженные неожиданной встречей с известной блогершей, не уснут! Они же и подумать не могли, смотря ее видео, когда-нибудь с ней встретиться! А они не просто встретились, а снялись с ней и для нее… Их совсем-совсем ничего не беспокоило и не волновало! Восторг плясал в грудях и заставлял их ноги пружинить, а шуткам велел литься и литься, как ручеек затейливый…        После такой экскурсии у Юли болели от смеха пресс и щеки. Мальчишки были готовы с ней расстаться, видя, что она убирает камеру. Но Юля вдруг остановилась, посмотрела на них и спросила:        — А можно я сниму то, чем вы увлекаетесь?        Мальчишки заулыбались, стесняясь, но согласились. Лёша охотно показал свои рисунки, не лишенные таланта, а Олег сыграл на гитаре. У него была простая акустическая гитара с наклейками на бочке, разномастными струнами, старенькая, но хорошенькая. Волков купил ее на блошином рынке пару лет назад после того, как от детского дома уехал в лагерь и его там научили играть несколько песен. В лагере ему повезло: взрослые ребята из других детдомов были не злыми, голос его им понравился, а то, что Олег учился быстро — нравилось еще больше. Он им играл всё подряд! А они устраивали вечера после отбоя, чтобы послушать, пообщаться, выпить и покурить, ну и конечно же поцеловаться вдоволь под молодежные любовные песенки... Олег учился быстро, потому что хотел всем понравиться и быть крутым! И у него получилось! А как же круто быть тем мальчишкой, кого старшаки ночью зовут пиво пить и с собой потусоваться... Да еще и поют вместе с ним, подначивают его голосить погромче и себя не стесняться. Для тринадцатилетнего мальчика тогда восхищение незнакомых взрослых стало большим толчком к новому увлечению. С тех пор он всерьез занялся музыкой. Вернулся в город, нашел подработку, купил гитару и учился играть новые песни. Постепенно сочинял свои. Только писал в стол, стесняясь публиковать. Казалось ему, что это никому не нужно, что петь лучше для себя и не выпендриваться. Тем более в детском доме, где за хобби и увлечения, отличные от большинства, могут серьезно обидеть. Олег не боялся нападок, но он боялся, что его могут ранить чужие слова о его творчестве так сильно, что музыка перестанет быть любимым делом и он потеряет свою единственную отдушину.        В этом смысле гораздо более стойким оказался Лёша. Он рисовал на уроках, переменах, в комнате... Все знали, что он любит рисовать. Его часто высмеивали за это. И помогло, наверное, то, что Олег за него заступался. Лёшке пятнадцать, в детский дом он попал два года назад вместе с сестрой, они были из неблагополучной семьи, как и многие здесь. Половина таких делилась с половиной тех, от кого родители сразу отказались при рождении. Олег относился ко второй. Волков с Макаровым нечаянно подружился в первую же неделю и с тех пор за собой прятал его и его сестру, как за стеной. А против Олега и его умения драться мало, кто может пойти. Драться Волков может так же славно, как играть на гитаре! Но обидные слова в адрес Макарова звучали... Иногда он бросал рисовать. И начинал снова, потому что это всегда было тем, что ему нравится...        Он показал наброски пейзажей, неумелые еще портреты и попытки в оригинальность. И почти что не стеснялся! Пчелкина с неподдельным интересом расспросила про каждый его рисунок. О каких-то Макаров рассказывал очень гордо и активно. А Олег... Этот язвительный хмурый мальчик, источающий из себя уверенность, застеснялся, когда очередь дошла до него. Он прежде играл только в лагере, частенько в метро, где мало внимательных слушателей, но много благодарных за неожиданную музыку людей... А тут на камеру, перед внимательной и любопытной незнакомкой, да еще такой красивой… Особенно в районе грудей. И глаз, конечно же. Но очередь хоть и ждала, Олег не хотел задерживать Юлию. Взял гитару и, клоня голову к одному плечу, попросил:        — Только Вы не смейтесь...        — А можно на "ты", ребят, я не старая тетя. Давай, не стесняйся, Волчик! Уверена, поешь ты круто.        — Нет, просто песня старая... Но мне нравится очень.        Он сел на кровать. Та скрипнула под ним уступчиво. За его спиной желтели старые обои, прибитые к стене степлером в местах отходящего от стены шва. Несколько детских, Лизиных, вероятно, рисунков висели на стене, приклеенные на Лешкин малярный скотч. Уселся Олег на матрасе с ногами, устроил гитару, как следует... Занес руку, смотря на струны. Вздохнул задумчиво. И растянулся в улыбке. Ладно уж! Сыграет! Для красивой девушки ничего не жалко... До выпуска годик, если затравят — потерпит... Рука опустилась вниз резво, прошлась по струнам первым аккордом — и те разыграли композицию. Олег наигрывал знакомый ему мотив "У реки два берега" Шуры, распевая своим голосом песню особенно, лаская строчки в глубине баритона и уловимой, узнаваемой в оригинале песни простоте.        Камера наблюдала за ним безлико. Но Юля, сидящая на кровати напротив, рядом с Лёшкой и его сестрой, сглатывала накатывающее волнительное восхищение Олегом и его голосом. Но восхищение ее не было послушным! Оно пробилось в ниточки слез, щиплющих глаза, в дыхании жарком, глубоком... В любовании Олегом, как человеком, который незнакомую песню подарил слушателю так, что не проникнуться было невозможно... Пчелкина наблюдала за ним с восхищением. Открытым и заразительным: Леша смотрел так же, Лиза… Казалось, что и Олег, исполняя, сам собой начинает восхищаться, чувствуя их. Какой парень!        Строчки кончились. Гитара плавно смолкла. Олег, вновь смущенный, отставил ее в угол кровати, между стенкой и железным изголовьем, и, качаясь на пружинах матраса от охватившего его волнения, вернулся к своим троим слушателям. Первой отозвалась Лиза, не стесняясь своего очарования их другом:        — Круто! Олег, ты крутой!        — Спасибо, — протянул ласково Волков, блестя глазами. — Иди сюда...        Он приманил ее к себе на руки и девочка, прыгая от радости, понеслась к нему. Она любит на ручках кататься! Особенно у Олега! Олег сильный, красивый, умный… Её будущий жених! Волков принял ее в нежные объятия, как куколку, которую боится сломать нечаянно. Лиза девочка очень тоненькая, а он волчара не щуплый.        — Очень красиво, Олег, — выдохнула Юля, не отводя камеры. — Вы тут настоящие таланты... Голос у тебя просто потрясающий.        — Спасибо, — в стеснении Олег почесал себя за ухом. Оправил он свое положение смешным голосом, давя его в старушачий: — Ну все, журналистка, хватит! Если у меня гитара в руках, то это не значит, что я женщина или балерина... Понятно?        Комната наполнилась смехом компании и веселыми улыбками. Юля выключила камеру. Сегодня она получила больше, чем просто материал! Она получила троих замечательных друзей...        Вечером того же дня люди засели за монтаж репортажа, который следующим днем выйдет на канал утром. И Юля засела за монтаж своего видео, которое выйдет следующим днем, но вечером. Сколько динамики, сколько смеха, а сколько тепла в кадрах... Никогда еще у нее не было такого личного, но такого важного, трогательного видео... Мурашки шли по спине. Руки в азарте нарезали куски. Она понимала, что рискует, понимала, что это могут оценить не так, как она планирует... Но кто не рискует? Юля знала, что своим видео откроет не только правду, но и себя, и этих ребят — всё покажет интернету, всё оставит на оценку пользователей "Вместе" и других ресурсов.        И вечером следующего дня, испытывая лишь каплю сомнения, она нажала синюю кнопку "опубликовать". Материал не должен пропадать — у Пчелкиной этот принцип равен принципу честности и высоты правды.