Телефончик

      Материальные извинения обязаны были подождать. У Олега временно нет адреса и нет возможности приехать в офис «Вместе» и принять то, что его ждет. А вместе с тем его ждал Сергей. Об ассистенте теперь не было и мысли. Сергей хотел передать извинения лично. Поскольку все между ним и Олегом стало… Личным. Незаметно, но стремительно.       Ждать часы перелета, часы, когда у Олега закончится концерт, он отдохнет и будет в спокойном месте, чтобы посвятить себя переписке, было гораздо утомительнее, изводяще, чем бессонница. Обменяв одно на другое, Сергей мог спать спокойно. Но он не спал. В некоторые дни, когда у него была ночь, у Олега наступало утро. Иногда это было ничем не занятое утро, когда он мог переписываться часами, и оно начиналось у него как можно раньше, ведь ровно так же, как Сережа не хотел засыпать, он просыпался рано-рано, чтобы поймать больше времени ради общения. Тогда глубокой ночью в спальне не раздавалось сладкого дыхания крепкого сна, не давила тишина… В спальне стоял смех. Олег оказался очень смешным парнем не только на сцене или в своих видео, но и в общении. Наверняка у него нет отбоя от друзей…       Под обсуждение попадало всё. Любимые фильмы, музыка, места в городе... Сергей иногда не находил ответа. Когда Волков писал конкретные адреса, где он зависал один или в компании с кем-то, где он часто бывал и где в городе находится то самое заведение, которое по какой-то причине для него особенное, Разумовский терялся. У него когда-то были такие места, но он не помнит, когда был там последний раз. Оглянувшись назад, Сережа нашел себя одиноким юношей, который не гулял компаниями по Питеру, а если выбирался куда-то один, то... Мест этих уже нет, они закрыты или снесены кем-то ради новомодного бизнес-центра. Остался только Эрмитаж, но Сергей боялся показаться снобом или задавить тем, что в искусстве знает побольше Олега, сделать это очевидным и обидеть его... Студенчество его прошло в Москве, но и там не было любимых мест, которые бы могли быть простыми. Ему пришлось уйти в работу над "Вместе". А когда у него появилось время на поиск любимых мест, у него были деньги, чтобы позволить себе что-то сверху моды на вершок. Эти места до сих пор держат свой статус, рассказать о них Олегу неудобно, как будто это поставит парня в неловкое положение. А Олег рассказывает про всё то, что сам Сергей бы хотел попробовать... И ему охотно завидуется. Но зависть не мешает восхищению. Олег хулиган.       Олег Волков       "Можно открыть любую крышу без ключа"       4:30       Сергей Разумовский       "Не хочу слышать, что ты срезаешь замки!"       4:30       Олег Волков       "Зачем срезать? У меня есть универсальный ключ. Зубной инструмент"       4:31       Сергей Разумовский       "Какой ужас! Это незаконно."       4:31       Олег Волков       «Законно, если никто не видит. Я вообще многим могу поделиться. Но это разговор часа на три. А я хочу есть. Что ты любишь есть?»       4:32       Сергей Разумовский       "Недавно я был во Франции и в одном ресторане подавали невидимую шарлотку с мороженым. Это очень вкусно. Они сами готовят пломбир, а яблоки настолько тонко порезаны, что их не видно. Но на самом деле рецепт принадлежит итальянцам. Его придумали две сестры..."       "Я бы очень хотел вернуться во Францию ради этого пирога. Или снова побывать в Италии и найти его там, на его родине."       4:33       Зубы привычно прикусили щеку. Он настоящий зануда. Скучный. И звучит пафосно, высокомерно... А Олег над ним беззлобно смеется:       Олег Волков       «О, великий французский знаток! Я могу приготовить невидимую шарлотку дома, не обязательно лететь за ней во Францию»       4:33       Сергей Разумовский       «Неужели? Ты умеешь готовить?»       4:34       Олег Волков       «Да. Это же просто»       4:34       Сергей Разумовский       «За все годы самостоятельной жизни я так и не научился готовить. Долго рассказывать… Но я не умею готовить ничего серьезнее яичницы и лапши.»       4:35       Олег Волков       «Долгие разговоры лучше по телефону)»       4:35       Рыженькие брови приподнялись. Смятение посетило его. Это лишь страх. Они переписываются уже несколько недель… И одновременно с желанием перейти к чему-то более близкому, он испытывал волнение на грани паники. В реальной жизни, сам по себе, как Сережа… Он не так смел, открыт и интересен, как в переписке. Олег поймет, что он сумасшедший и странный, занудный и скучный, каким он был, когда был студентом, и перестанет с ним общаться. Это закономерно. Волшебство общения закончится. Вернется бессонница. Сережа снова будет одинок и один, и… Ему не хотелось терять это так быстро. Как будто эта переписка была панацеей, которую он ждал, но которая терзала ему нервы, из-за чего ощущалась только более настоящей.       Сергей Разумовский       «Мы обязательно поговорим. Я должен выспаться перед встречей.»       4:40       Олег Волков       «Ок. Буду ждать. Спокойной ночи, Сережа)»       4:40       Стыд пронзил нутро. Сережа отбросил телефон и стукнул себя по лбу. Никакого совещания у него нет. У него есть только психотерапевт и тот поздним вечером. Ладонь встретила лоб еще несколько раз, глухие стуки раздавались коротко. Как он жалок… И весь день прошел в мысли о том, насколько это все жалко, неправильно и бессмысленно, вдобавок рискованно: мало ли, что Волкову в голову придет? Расскажет всей стране... Что Сергей Разумовский любит шарлотку, а не... Что-то другое. От этого общения у него не покой появился, а только больше напряжения. Отдельно и стыд крепился: столько избегать обыкновенных вещей, будучи человеком, который способен руководить огромной компанией и справляться с сильнейшим весом ответственности, кажется чем-то фантастически смешным. Отчего просыпалась и скреблась гордость. С чего он испытывает стыд за себя? Это неудобство. Почему он ощущает себя жалким? Он должен испытывать снисхождение, удовольствие от того, что он важнее и больше, чем тот, с кем он общается. Но вот незадача… Как-то так случилось, что они оказались совершенно равны. Сперва чувство вины делало его ниже, а теперь, когда Олег его простил, их переписка стала напоминать что-то приятельское, а приятели — люди друг другу равные… Учитывая то, как Олег к нему отнесся. Как легко отпустил ситуацию и с каким энтузиазмом продолжил общение... Возможно, по ту сторону таится восхищение, которым парень ведом, оттого Сергею только тяжелее: парень общается со своим кумиром, обидеть его, ведя себя неприемлемо, страшно. У Сергея такого давно не было с обычными людьми. В своих кругах он равен людям. Но для таких, как Олег… С Олегом это их "личное" ощущалось странным. Оно... Было в прямом смысле личным. Иным. Чрезмерно равным.       Снова лифт. Снова кабинет. Белое кресло. Огромный пейзаж города. Разговор. С терапевтом разговоры казались всё более занимательными теперь. И Сергей всё чаще отзывался, отвечал, говорил сам, не требуя наводящих вопросов. Теперь ему было, о чем поговорить. Олег... Возмутительно будоражащий человек. Смотря на цифру его подписчиков и то, как много отметок добавляется к общему их числу в профиле после каждого концерта, Сергей понимает теперь, что это всё абсолютно заслуженно. Олег интересный, захватывающий человек с яркой жизнью и прекрасной позицией во взгляде на нее... Чем Сергей не может похвастаться. И ему хочется от него отстраниться, отказаться, прекратить общение... С глубоким недовольством собой Сергей отмечал про себя то, что с каждым новым сообщением, отправленным им, хочет выйти из чата и забыть про него. Но Олег всякий раз пишет что-то новенькое, из-за чего невозможно ему не ответить. А еще... Как можно игнорировать того, кто так внимательно слушает? Таких людей все любят. Всем нравится, когда к ним внимательны... Просто так.       — Я не могу с ним разговаривать. Он маленький.       — Вы разговариваете с ним более двух недель. Неужели Вы думаете, что по телефону он резко станет гораздо младше?       От собственной отговорки стало смешно. И Сережа рассмеялся. Но после смеха пришлось становиться серьезнее. И честнее.       — Просто… Разве ему будет со мной интересно? Пока мы говорим о еде, кино и погоде… Это нейтрально. А если по телефону нам не о чем будет говорить? Это ведь… Молчание в сети объяснимо делами, а не тем, что не знаешь, что сказать.       — Вы боитесь пустоты, Сергей. Молчание — одно из ее проявлений. Не бойтесь. Если вам находилось, о чем поговорить эти дни в переписке, то по телефону это не составит труда…       — А если, — более туго, робко интересовался Сергей, — его искренний интерес закончится, когда он поймет, что я скучный. Я ведь… Никогда не был интересным.       — У каждого человека есть тот круг лиц, который сочтет его интересным и достойным другом. Ведь были люди, с которыми Вы дружили?       — Были. Но они не дружили со мной. Это как любить без ответа. Я не был тем, кого позовут гулять, про чей день рождения вспомнят, уж тем более не был тем, о ком хорошо говорят за спиной. Обо мне либо плохо, либо не вспоминали. Я часто ощущал себя невидимым... И я боюсь, что... Снова будет то же самое. В своих кругах, если говорить о статусе, я тот человек, который... Виден, потому что невежливо и невыгодно меня не видеть. Но... Вы понимаете же, что в местах для богатых это что-то вроде этикета. Это я могу их игнорировать, — Сергей усмехнулся, — я их влиятельнее. А они меня нет. Но это вовсе не показатель, что я интересный человек или их друг. Это неприятно. Поэтому я не появляюсь там.       Ему закивали. Что-то чиркнули в блокноте. Сергей повел плечами, наблюдая за ручкой.        — Вы привыкли к этому уровню. К вежливому интересу к Вам и к тому, что Вы выше других. И переносите это на всех автоматически. Но Вы не в той игре, где, достигнув высоты, не можете спуститься на начальные ступени. Вы можете попробовать сделать это. И знаете, — несколько личным тоном добавлял врач, — людям, в том числе Олегу, неприятно, когда с ними высокомерны. А молчание терпимо. Не всем людям обязательно заполнять пустоту такой же пустой болтовней.       Терапия раскрывалась с новой стороны. Сергея только что пристыдили. Укололи. И он встрепенулся. С легким недоумением он поднялся с кресла. Раздалось прощание. И двери за спиной закрылись. Рабочий стол телефона, отозвавшийся на контрольное движение рукой в лифте, не показал никаких дел. Олег сегодня летит в Екатеринбург. Прекрасный город. Но, когда он садился в машину, его интересовало совсем другое...       Сергей Разумовский       "Во сколько ты полетишь сегодня?"       20:05       Олег Волков       «Через два часа. Прилечу через четыре, получается!»       20:07       Сергей Разумовский       "Созвонимся?"       20:10       Три минуты на подумать. Три минуты Сергей думал. Нужно ли ему это? Но ему же не слабо. Он уже написал, нарушив всякую анонимность, звонок не изменит ничего в этом плане, а касательно того... что он может быть неинтересен... А вдруг это Олег будет ему неинтересен, а не наоборот? Хотя это совершенная глупость. Харизматичный, симпатичный и веселый парень с богатым жизненным опытом не может быть скучным. Не Сереже, который находил, о чем спросить.       А руки вспотели. Задрожали. Сергей сглотнул. Кинул телефон на коленки и не обращал внимание на вибрацию при новых сообщениях. Еще не поздно передумать, соврать про совещание или что-то вроде того... Олег такой вежливый. Он совсем не обижается, если ему отказывать. Может... Он поддается ему? Подстраивается под человека, негласно главнее него...       Жажда ответа победила, иссушив его страх практически за минуту. За окном встали машины. Вечер. Закат. Пробка. Рядом охранник, впереди водитель. Сережа вздохнул... Сколько они проговорят? Стоит ли говорить наедине?        — Надолго пробка?       А вокруг точно такие же дорогие, блестящие от чистоты машины. Черные, подчеркивающие статус своих пассажиров каждым изгибом корпуса.        — 11 баллов. Почти до конца будет.       Часа три. Сережа вздохнул. Перевернул телефон.        Олег Волков       "Давай сейчас?"       20:10       Язык юрко пробежался по губам. Сергей осмотрелся. Нет, на улице люди. Он не вылезет из авто. Но и говорить при людях в машине не хотел. Между ним и Олегом... Всё так лично. Интимно...        — Сможете выйти из машины?       На него не оглянулись. Оглянулись только на дорогу, оценивая, смогут ли покинуть авто. Кивнули. Завозились. Машина опустела. Пришлось потесниться водителю и телохранителю на улице, вылезая из узкой щели между авто и дверью, но пожелание было выполнено. Хлопнули двери. Раздался гудок машины позади, зло требующий двигаться вперед на те освободившиеся пару сантиметров. Разумовский фыркнул. Пролез вперед, на водительское, подал вперед, насколько мог, и включил телефон. Быстро отправил свой номер Олегу. И, сжимая чрезмерно сильно телефон, неотрывно смотрел на экран. Пальцы белели. Рука подрагивала. Незнакомый номер показался прямой строчкой в верхней части дисплея... Сережа мазнул пальцем, принимая звонок. Шлепнул большим по громкой связи. Прибавил громкости. И на весь салон раздалось:        — Привет.       А по спине пробежались мурашки. Ответ потерялся. Сергей растерянно осмотрел пространство, будто он где-то затесался в бардачке или на соседнем сидении... Нет, он застрял в горле. И растерянно нашелся, выпав по кусочкам:        — Пр-р-и... ве... т.       По ту сторону раздался тихий смех. Сережа стукнул себя кулаком по лбу. Сухо вытер лицо ладонью, смотря на таймер звонка. Полминуты, а он уже налажал. Прозвучал, как влюбленная в Волкова школьница, которая жаждала с ним встречи, а, встретив, растерялась и слов связать не может. Он не знал, что ровно такие же ощущения испытывает и Волков. Ведь он и есть школьник, который случайно дорвался до того, чтобы поговорить с большой для себя личностью, своим кумиром по телефону... Он невольно сжимал телефон крепче, держа под ухом, а, произнося первое слово, старался не запнуться, не прозвучать так, будто у него под горлом большой ком страха и восторга. А ком был, только его умело проглатывали. Перед зрителем, стоя на сцене, Олег делает то же самое, волнуясь всякий раз, как видит толпу. Не имеет значения, обожает его эта толпа или ему только предстоит завоевать ее обожание.        — Чем занят?        — В пробке... стою, — растерянно, едва не пища, ответил Сережа. — А ты?        — Сижу в аэропорту Перми. Кстати, тоже легендарный город. Мой любимый сериал здесь сняли.        — Это какой?        — М-м, — Сережа слышал, что Олег стесняется сказать ответ. Но говорит, раскрывая укромные потемки своей души: — «Реальные пацаны». Любил раньше глянуть по телеку, прикольный.        — Ха-ха! Никогда не видел такого. А зачем так рано летите? Прогулялись бы по городу.        — Если бы мы с Вадимом пошли гулять, то опоздали бы на самолет. Он раздолбай.        — Так ты в вашей парочке главный? — Сережа усмехнулся не без чувства симпатии к чужому качеству. Собранность и умение взять за кого-то ответственность весьма привлекательны...        — Да. Я почти всё организовал и его в том числе, но я не хвастаюсь, — последнее он добавил стесненным, смешным тоном.        — Брось, хорошая штука для хвастовства.        — Ну... Спасибо. Так, о чем мы хотели поговорить по телефону?..        — О... Моей студенческой жизни. А ты учишься, кстати?        — Да, на экономическом.        Разумовский вскинул брови, опешив малость.        — А почему там? Разве ты не хотел бы творческой профессии?        — Диплом не решает профессию. Да у меня же квота, поэтому. Я не знал, куда поступать, а там я вроде соображаю. Короче, — Олег рассмеялся, — я просто вбил "Куда поступать?" в Гугле и решил: че первое попадется — туда и двину. Ну и выпал экономический.       Раздался смех обоих. Как интересно!        — А я всегда знал, куда поступлю. Ни минуты не думал. Хотя были варианты. Мне нравилось рисовать в школьное время и я мог поступить на что-то с этим связанное. Но программирование было моей большей страстью. Я... Даже хулиганил в школе, но никто не знал, что это я. Первое время.        — Да ты че?! И че делал?        — Ну, — вспоминая свою шкоду, Сергей покраснел в щеках, но улыбка на его лице стала очень довольной. — У нас открылся компьютерный класс и первое, что я сделал с помощью компьютеров, было некоторое обзывательство в сторону моего обидчика. Терентьев...        — Не говори обтекаемо, мы не на интервью. Но знай, что я обязательно что-нибудь сдам в самую желтую газетенку, как только вернусь в Питер.        — Олег! Ну хотя... — Сергей посмеивался вместе с ним, — это будет интересно видеть. Но только за большие деньги, договорились? Иначе будет обидно. Материал-то... Свежак!        — Уже вижу заголовки: "Школьный задира и программист: на чьей стороне правда?"...        — Ха-ха! Ну хватит! Правда была на моей, а на его были кулаки. Я увидел, что он особенное отношение имеет к своему другу. Не составило труда вскрыть некоторые данные и узнать, что он гей. Я помог понять это всем остальным. А когда я стал старше, то точно таким же образом насмехался над завучем, только тогда учитель быстро понял, что это я.        — Завуч тоже был геем?        — Нет.        — А то бы я подумал, что ты гомофоб.       Чужой хмычок ввел Сергея в неловкость. Он замешкался. Он вовсе не...        — О! Это что, так выглядело?       Олег подозрительно замолчал. И, вздохнув, обтекаемо ответил:        — В общих чертах...        — Он обходился со мной гораздо хуже. Но я не гомофоб.        — Жаль, я бы мог в пропагандистской газетке об этом рассказать...       Волков снова рассмеялся. Но теперь Сергею было не легче. Он замолчал и некоторое время не говорил ничего... А Олег продолжал:        — Забей. Я в школе че только не делал, только не учился. Когда экзамены в десятый сдавал, мне все сказали, что я не сдам и мне не дадут учиться. Хуй им там! Нормально сдал, ЕГЭ нормально сдал тоже... Мы там и курили, и лохов в туалете запирали... Я лично уроки срывал. Мы сговаривались, когда не готовы были, и я срывал запросто.        — Ненавидел таких в школе... Мешали учиться.        — Зануда, — без желания обидеть ответил Олег.       Сергей замкнулся. Телефон в руке дрогнул. Повисло молчание.        — Я не издевался ни над кем. Но изгоем быть не хотел.        Слова потерялись совсем. Олег оказался человеком по другую сторону баррикады. Как только у них находилось что-то общее все это время…        — А я... Был изгоем.       Растерялся и Олег. От чужого тихого, вдруг откровенного голоса. Он будто ощутил себя тем, кто из Сережи изгоя сделал.        — Надо было им в рожу пару раз дать и не был бы, — неловко рассмеялся Волков.        — Я не умел.        — Я б тебя научил. У нас над Лешкой смеялись, ну, друг мой, я за него заступался, а потом научил в рожу бить и всё, проехали.        — А ты добрый...        — Так он же мелкий, где бы он за себя постоял. Добрее меня. Я бы тебя и готовить научил, но еще не поздно.        — О, я не готовлю сам уже очень давно. Это слишком сложно.        — Не сложнее соцсети.       Общий смех снова раздался в салоне. Сережа прикрыл рот рукой, глянул на таймер... За несколько минут они успели уйти от личного до откровенного. Так много информации Сережа о себе не выкладывал даже у психотерапевта. Как Олег это делает? Ему нужно идти в журналисты и раскалывать людей, как орешки.        — Научу тебя готовить невидимую шарлотку, мясо по французски, э-э... Эклеры, — Волков подбирал все французские блюда, которые знал, — луковый суп... Фу, не суп, а сопли во рту.        — Он довольно вкусный. А еще вкусны устрицы.        — Харча в рот. Уверен, это мерзко на вкус.        — Ха-ха! Олег! Значит, с тебя пирог, а с меня устрицы. Познакомлю тебя с ними. Когда ты приедешь в Питер?        — Через полтора месяца.        — А? Нет, это очень долго...        — Ну... Я где-то неделю буду жить в Новосибирске. Можешь приехать в гости.        — Новосибирск? Это... М-м...        — Это сибирский федеральный округ в форме члена...        — Олег!        — ... находящийся за уральскими горами, если вдруг гений, миллиардер и филантроп не знает, где это.        — Я осведомлен о том, где находится Сибирь.        — М-м... А о моей музыке ты уже осведомлен? Жду оценки.        — Я не знаю... Боюсь, я оценю это не на том уровне.        — То есть ты хочешь сказать, что не слушал музыку?        — Слушал, но это другие исполнители...        — Ты слушал "Москва никогда не спит"?        — Ну... Нет.        — Да ты издеваешься! Знаешь, я буду в Москве, тогда встретимся там и я познакомлю тебя с легендарными треками твоей молодости и моего детства.        — Послушай, я не старый! Какой молодости, я сейчас молод, мне всего 27...        — Да? А я думал, тебе уже 40. Зануда и старикашка. И это миллиардер? Ест какие-то сопли и не знает, что люди слушают. У-у... Да тебя всему учить надо.        Сережа тихо хихикнул. На миг он задумался, куда всё зашло. Он совершенно не планировал с Олегом видеться в ближайшее время, а теперь его приглашают, что-то планируют, а он сам ничем не лучше: вовлекается в планирование и предлагает, чем бы им заняться, когда они встретятся. Не "если", а "когда". Как будто это может произойти прямо завтра... Может, но... Сергей не хотел этого. И не уверен, что хочет. Это же... Он думал развлечься, пошутить, проверить себя, а в итоге это всё превратилось в какой-то... Бардак! Бардак, от которого в груди много чувств, от которого улыбка растягивает губы, греет щеки; бардак, которого он хотел. Весь этот разговор он не контролировал ни минуты. Не просчитывал, что сказать собеседнику, и тем более не знал, что ответят ему. Всё оказалось непредсказуемым, неожиданным... Волнительным. А волнение вовсе не было страшным. Оно казалось радостным, счастливым и теплым... Страшной была перспектива. Увидеться... В реальной жизни... Ой-ой... Кишки скрутились и тошнота подступила к горлу. Это не безопасно. И в реальности... Он просто не найдет слов, чтобы говорить. Это совсем другое дело, нежели говорить по телефону. В реальности будет видно его лицо, каждую черту мимики... Но язык против его воли продолжал:        — Как будто тебя не надо... Слушай, а ты был в Эрмитаже?        — На экскурсии в школе. А ты?        — Тоже. И лично, когда еще не был популярен. У тебя есть любимые экспозиции?        — Да, но они не в Эрмитаже.       Сергей удивился:        — А где же?        — Без понятия. В Третьяковке, наверное...        — Как-нибудь... Сходим.       Зубы закусили язык. Как нечестно, жестоко и жалко давать ложные надежды! Ничего подобного не случится... Они никуда не сходят и не встретятся. Но Олег припечатал:        — Сходим.       Пришлось плясать от этого куда-то. Сережа смотрел на таймер звонка, с удивлением отмечая, как быстро и просто все часы до самолета они разговаривали. Так долго и активно ему не приходилось еще говорить. Переговоры с инвесторами тихи, лишены эмоций. Чрезмерно серьезны. На них не хохочешь в голос, не перебиваешь никого и не позволяешь эмоциями тобой овладеть. Говоря по телефону с новым, кажется, другом, Сережа отпустил рамки... И получил взамен негу, теплое послевкусие после долгой беседы, припухшие губы, которые щипала кровь, прилившая к ним, болел язык и хрипело мелко горло... По ту сторону послышалось: "... посадка на рейс Пермь — Екатеринбург открыта. Пройдите к..." и с сожалением, нехотя Сережа понимал, что следующим услышит очевидное:        — Прости, мне пора. Найду щас Вада. Лететь недолго, потом созвонимся... О, Ва-..       И связь оборвалась. Сережа почему-то еще пару минут не мог убрать телефон от щеки. Но из-за вибрации убрал его. Ему пришло несколько СМС... Два штрафа от ГИБДД и одно сообщение от Олега... Мазнуть по нему глазами было вдвойне волнительнее теперь.       Олег Волков:       [Фото]       "Вот эта картина моя любимая. Я мало их знаю. До завтра. В Москве жду)"       22:07       Врубель. Демон сидящий. Неожиданно...       Телефон нырнул в карман пиджака. А по ту сторону телефон не торопился стихнуть. Олег открыл чат с Лешей... Написал интригующий вопрос, но тут же стер его. Он не может поделиться происходящим ни с кем. Это будет предательством. Но не говорить было тяжело. Что-то... Невероятное, распирающее сердце происходило внутри, крутило в животе, как случается, когда что-то, что очень нравится, касается человека... Отчего улыбка тянулась всё шире. Не заметить это было невозможно. Команда перешептывалась, посматривая на Волкова, а Вад обнаружил общий интерес присущим для себя тоном:        — Че, девочки пишут?       Он улыбнулся криво, посмотрел на Олега насмешливо. А тот на него лениво, почти из-под ресниц, мотнул головой мелко, улыбаясь еще шире...        — Мальчики? Олег, а че ты молчал? Я бы раньше среагировал...        — В каком смысле?       Волков закинул вещи на полку и полез к иллюминатору, занимая свое место. Голос его дрогнул, ум плеснулся догадкой, которую он не понимал.        — В прямом. А ты че, не помнишь? Я ж тебе говорил, что я гей.       Вадим внимательно рассмотрел лицо друга, стараясь сохранить на своем серьезную мину. Но улыбка щекотала губы. У Волкова от удивления глаза становятся похожи на две пуговки. До чего смешной мальчишка!        — А че ты раньше не напомнил? Мы в ЕКБ спим на одной кровати.        — А че ты забыл?       Дракон почти смеялся. Он сел на свое место рядом с Волковым, растянулся удобнее и повернул голову к нему, томно наблюдая за ним... Олег симпатичный. Но своих Вадим чует издалека. Этот либо не созрел, либо гетеро.        — У тебя хоть была женщина, Олег?        — Была, лет в 14.        — Нихера себе, а че так рано?        Ожидаемо было услышать отрицательный ответ. Но на этом Вадим встрепенулся и сел более собранно. Волков умеет впечатлить. Только интерес к себе, который он вызвал у Вадима, его смутил. Больно внимательно тот стал его рассматривать, будто Волков оказался под микроскопом.        — Да как-то… На вписке познакомились, там же переспали, я ниче не помню. Не впечатлило, я как-то забил… Без любви не то. А че?        — Я думал, ты у нас пай-мальчик. А ты такой, еще и романтик, ну ляля! На тебя такого пачками вешаются, а ты молчишь, что ли, скрываешься…        — Да завались, — оба начали хохотать. — У меня в унике девушка была, первые два месяца че-то намечалось... Ну и мужик будет, щас в ЕКБ сядем, потом ляжем...       Хохот раздался на весь салон самолета и не прекращался до тех пор, пока им не шикнули, после чего пришлось успокоиться наспех и внимать речь бортпроводницы. Но Олег все прослушал. Мысли громче внешних звуков копошились в уме. Он никогда не думал о том, что ему может понравиться мужчина. И будто бы играя сам с собой в спор, Олег весь полет посматривал на Вадима и думал… Как бы это могло быть. Вадима ему совершенно не хочется поцеловать или обнять иначе… Может быть потому, что он никогда не видел, как мужчины это делают друг с другом, имея романтические отношения. Он видел геев, дружит с парочкой, но они жеманные, стараются быть пародией на женщину и мужчину в отношениях, что от них больше отвращает, чем кажется вариантом нормы. Волков не считал себя гомофобом. Но отчасти был им, придерживаясь позиции «меня это не волнует, пока они меня не трогают». Что, в целом, не отражает его нейтралитет. Но если его кто спросит про права и прочие радости — он смело ответит, что чужие предпочтения не отменяют того, что они люди, а, стало быть, имеют все права, что и гетеросексуалы… Но сам о себе он никогда не думал в этом направлении. А тут Вадим… И невольно задумываешься, как так выходит. Как люди находят себя верными другой постели?..       Все эти мысли его занимали весь перелет и поездку до отеля в Екатеринбурге. Заселяясь в номер, нечаянно он подумал, что имеет надежду, что на ресепшене его и Вадима не сочли парой. Если бы не было свежо в уме чужое откровение, он бы не задумался о том, как они выглядят со стороны… Тьфу. Бред. Но аккурат в этот момент, когда сумки упали на кресло напротив раздельных кроватей, пришло СМС, опоздавшее на пару часов:       Сергей Разумовский       И к нашему разговору. Я вовсе не гомофоб. Не все желтые СМИ врут, говоря о моей ориентации.       00:46       Да они издеваются! Олег замер в груди, не зная, как ему на это реагировать. Он еле как выскользнул из щекотливого разговора с Вадимом, а тут намечался новый, только с Сергеем. Вот уж с ним Волков не планировал обсуждать вопросы постельных предпочтений. Как-то это неправильно. Они не близки… Хотя после их долгих переписок и откровенного в какой-то мере разговора по телефону трудно сказать, что так.       А сообщение было явно рискованным. Олег понимал, насколько это признание, пусть и завуалированное, могло тяжело даться Сергею. Но он не знал, как на это реагировать. Перелет в самом деле был тяжелым… А он не нашел ничего лучше, чем после этого написать СМС Юле, но на номер телефона, а не во «Вместе». Показываться в сети и избегать ответа на сообщение Разумовского ему было неудобно.       Волчик       Юль. А что если я гей?       3:03       Юля       Ты пидарас, Олеж. У нас первый час ночи!       3:05       Ничего страшного. Это нормально. Что-то случилось? Вадим на тебя плохо повлиял? Целовались?       3:06       Олег смущенно нахмурился. Целовались. Фу, ну и гадость! Как Юля себе это представляет?!       Волчик       Не гони. Просто спросил.       3:06       Юля       Просто всегда не просто ;)       3:06       Ты натуральный натурал, Олеж. Давно хотела тебе сказать, что мои глаза выше сисек. Дай поспать!       3:07       И правда. Олег никогда не засматривался на мужчин. А женщины… У женщин всегда есть, на что посмотреть. Красивые. Только замечание Юли заставило его покраснеть. Олег выключил телефон и почесал шею.       Вадим был с ней заодно, когда проворчал:       — Хорош с мальчиками переписываться. Давай спать! Нам завтра рано вставать, готовиться.       Волков цокнул. Пора бы отоспаться. Душ, домашняя одежда, тяжелое одеяло сверху. За окном шелестели редко проезжающие мимо отеля машины. Екатеринбург радовал звездным летним небом. Зевота накатывала. Вадим храпел на весь номер… А Олег не мог уснуть. Он все думал… Почему вопрос ориентации его друга так его озадачил? Ведь это никогда не было проблемой. Никогда… Да ладно. Его напрягла только перспектива внезапных домогательств. Как будто Вадим до этого не пытался к нему протянуть ручонки под разными предлогами, зная, что Волков не любит, когда его трогают не свои. За что получил давненько в морду и больше не пытался. Этот вопрос закрыт и не может волновать Волкова больше. С ним все абсолютно нормально.