Самый лучший отпуск в жизни

— Юху-у! — крикнула с заднего сиденья Эрика и ударила кулаком по крыше джипа. Стайлз зашипел и оглянулся на нее. — Я щас разверну машину, Эрика! Хорош издеваться над моей тачкой! — Не нуди, дедуля. Я просто так взволнована! — она снова ударила по крыше, Стайлз стиснул зубы и вздохнул. — Я никогда не каталась на лыжах! Лично я считаю, что сноубординг выглядит круче, но типа я понимаю, что вы, мальчики, предпочитаете более легкий вид спорта. — Неужели нам придется сидеть с ней еще час? — заныл Скотт. Эрика возмущенно ахнула и шлепнула его по плечу. — Может, кондёр включим, а? — пожаловался Айзек. Стайлз закатил глаза, а Скотт, сидевший рядом со Стайлзом на пассажирском сиденье, повернулся к Айзеку и жестом указал на него. — Просто сними свою дурацкую куртку, — сказал Скотт. — Молния застряла! И мне очень нравится эта куртка. Не хочу порвать ее еще до того, как мы доберемся до склона. — Тогда зачем ты ее надел? — съязвила Эрика. — А ты зачем высокие каблуки взяла?! — прикрикнул на нее Айзек. — Это же... непрактично! — Как и сидеть в зимней куртке в машине при температуре двадцать градусов! — СТАЙЛЗ! — воскликнул Айзек. — Я передумал! Я хочу ехать с Джексоном и Лидией!!! — Поздно, — вздохнул Стайлз. — Ты честно проиграл в «Камень-ножницы-бумага». — Я бы даже в машину к Хейлам сейчас сел! И-и что честного в том, чтобы следить за моими «периферическими мышечными движениями», чтобы предсказать, что я выкину, блин?!       Эрика с издевкой усмехнулась. — Может, тебе стоит научиться делать то же самое, а не ныть, что уметь это — нечестно?       Вся машина разразилась громкими спорами и криками. У Стайлза раскалывалась голова. Он подумывал съехать с обрыва, но потом вспомнил, что погибнет только он, учитывая, что все его друзья — крикливые, надоедливые, слабоумные оборотни.       В зеркале заднего вида Стайлз увидел машину Джексона, а прямо перед собой — Хейлов. Он бы меньше страдал от оскорблений в машине Джексона, хотя бы потому, что Джексон и Лидия всю неделю были готовы вцепиться друг другу в глотки и не стали бы тратить свою энергию на Стайлза, а в машине Хейлов точно было бы меньше шума, будь он проклят. — Почему вообще я за рулем?! — перекрикивал Стайлз всеобщий спор. Удивительно, но этого оказалось достаточно, чтобы прекратить шум. — А?! Скотт, у тебя же офигенная тачка. Почему вы вообще захотели ехать на моем трясущемся говноджипе?       Наступила напряжённая пауза, а затем Эрика пробормотала: — Ну потому что, если за рулем ты, нам не обязательно быть трезвыми.       Стайлз резко повернул голову, чтобы посмотреть на них, и все вскрикнули, когда машину дёрнуло. — Вы чо, укурились там?! — Нет-нет-нет, — нервно хихикнула Эрика. — Нет, э-э, Лидия одолжила нам немного алкоголя с аконитом. — О божечки! — насмешливо хмыкнул Стайлз. — Так вы все нажрались! — Нет, просто немного пьяны, — пожал плечами Скотт. — Вот, хочешь? — спросил Айзек, протянув Стайлзу канистру, в которой, как оказалось, был лимонад. — Ого. Вау. Я... я не могу... Я вас всех ненавижу, — заявил Стайлз и стал глядеть на дорогу. Остальные сперва пытались подлизаться к Стайлзу, а затем затеяли спор о том, кто подлизывается больше.       Стайлз вообще-то не возражал. Он им выскажет потом. Оплатят ему позже ужин и ски-пасс, так что в целом не так уж и плохо.       Хотя он бы не возражал поехать с кем-то другим, если бы было меньше криков.

***

— Может, начнем с детских склонов? — спросил Скотт. — Ой, пожалуйста, не говори, что ты боишься настоящих склонов, — ответила Эрика. — Держу пари, что обгоню тебя на круг, а ты все будешь пытаться объехать дерево. — Я бы не отказался вернуться в легкую зону, — сказал Айзек. — Но на детских склонах хрен чему научишься. Лучше сразу лететь со сложного. Так я и учился. — И под «лететь» ты подразумеваешь «упасть». Много раз, — сказал Скотт. — Ага, в общем-то так, — ответил Айзек.       Стайлз прошаркал за ними тремя к патио большого мореного дерева бревенчатого домика, держа лыжи, ботинки и куртку под мышками. Попутно Стайлз возился с телефоном, писал отцу, что они добрались до горнолыжных склонов благополучно и без кровопролития. Это чудо.       Стайлз держался позади, остальные прошли в домик, чтобы зарегистрироваться и получить пропуска. Он положил лыжи и ботинки на столик на террасе и начал укутываться. Здесь, на горе Азур, было холодно. На самом деле они были еще не на горе, но Стайлз похвалил себя за оптимизм.       Он очень надеялся, что двух с половиной часовая поездка того стоила. В противном случае он заставит всех пересесть в другие машины, потому что, если эта поездка обернется напрасной тратой времени и денег, с ними Стайлз трезвым за руль больше не сядет. А единственный человек, который может вести его джип — это, к сожалению, Питер, потому что он один во всей компании сможет управится со старенькой, изношенной, капризной механической коробкой передач, не убив её. Что печально. И проблематично, поскольку Стайлз не очень доверяет Питеру. Точнее вообще не доверяет.       Стайлз тяжело вздохнул. Вылетевшее изо рта облачко конденсата подозрительно напоминало последний клочок его увядающей души. — А как ты доехал? — спросила Лидия, подойдя к Стайлзу, чтобы положить свои вещи и, как и он, одеться. Она казалась уставшей, а ее лицо было красным и опухшим, как будто она плакала. Стайлз обеспокоенно нахмурился, метнул взгляд в Джексона, он захлопывал дверцу машины. — Эм... Все было хорошо. А как у тебя? — Мы опять расстались, — она закатила глаза и откинула волосы назад. — На этот раз навсегда. — Правда, как в прошлые два раза? — Стайлз терял терпение из-за этой возни с Джексоном. Лидия знает, что он мудак, который никогда ее не полюбит, но все равно продолжает возвращаться к нему. И почему она выбрала Стайлза в качестве своего дружка для «разговоров о парнях», а не Эрику, или Айзека, или Дерека на худой конец? Почему его? Для него это совершенно бессмысленно. Девушки (читай: Лидия) продолжают его запутывать и причинять эмоциональную боль без, казалось бы, всякой разумной причины.       Лидия вздохнула. — Да, я понимаю. Не знаю, почему я продолжаю верить, что у нас все получится. Он просто... Знаешь... — она захлопала ресницами и улыбнулась, глядя вдаль. — Иногда он бывает таким... милым, — она оглянулась на Стайлза через плечо, и тот изобразил рвотный позыв, увидев в её глазах ебучие сердечки. — Боже, Лидия! Что, блин, с тобой не так??? — девушка в возмущении посмотрела на него широко раскрытыми глазами, но Стайлз становился невосприимчив к ее выражению лица, которое в противном случае вызвало бы чувство вины или страха. — Есть другие люди, которые готовы сдохнуть, чтобы быть с тобой, а ты продолжаешь выбирать тупого, эгоистичного, самовлюбленного ублюдка, который не в состоянии сделать тебя настолько счастливой, чтобы проехать два с половиной часа в машине, не расставшись? Что с тобой не так, что ты продолжаешь возвращаться к нему?! Тебе что, в кайф, когда над тобой издеваются? Тебе мало этого от всяких сверхъестественных монстров? Или ты считаешь, что не заслуживаешь большего, чем быстрый перепихон и редкое внимание, когда Джексон удосуживается тебя куда-нибудь пригласить?       Потрясенная Лидия молча стояла достаточно долго, чтобы Стайлз успел вывалить все это дерьмо. Все это он уже нескольких месяцев хотел выкрикнуть ей в лицо и знал, что, когда он это сделает, начнется полный пиздец. Наверное, надо было выбрать другое время?       Пф, какое, например? Еще через десять недель, когда они расстанутся в пятый раз? Или через десять месяцев, когда они разведутся, потому отчего-то решили, что пожениться — это отличная идея? Или через десять лет, когда у них появится ребенок, который будет думать, что он нежеланный, потому что отца никогда не бывает рядом, чтобы общаться с собственным чертовым ребенком? — Ты иногда можешь быть настоящим мудаком, Стайлз, ты знаешь это? — Лидия схватила свои вещи и потопала к дверям, чтобы присоединиться к остальным.       Стайлз рассмеялся. — О? Я мудак? А не тот, кто только что довел тебя до слез? — Я не плакала, я злилась! Слезы бессмысленны, и я ненавижу их и тебя ненавижу!!! — крикнула она, прежде чем за ней закрылась дверь.       Стайлз рухнул за столик для пикника и закрыл лицо руками. — Что за пиздец? — вздохнул он. — У нее месячные, — огрызнулся Джексон, проходя мимо него. — Мне, как всегда, везёт. — Чёрт возьми, Джексон! — крикнул Стайлз в ответ, встал прямо перед Джексоном. Стайлз был под действием адреналина после всех этих споров, и страшно не было ничуть. — Может быть, если бы ты не был таким мудилой и думал не только о себе, сумел бы убедить свою девушку, что ты не долбоящер, которым и являешься! Но я сильно сомневаюсь в этом, поскольку это произойдет только тогда, когда ад замерзнет, и я что-то не вижу здесь ни одного дрожащего цербера!       У Джексона от смущения перекосило лицо. — Это было так тупо, что я даже не понял, какую аналогию ты пытался провести. — Аналогия была очевидна! Ты просто слишком ТУПОЙ, чтобы её понять!       Джексон закатил глаза и вошел в домик, пропуская болтовню Стайлза мимо ушей. — Ого, — Стайлз услышал голос Питера позади себя и громко застонал, упав обратно на скамейку, покачал головой и продолжил одеваться. Питер и Дерек (без курток и утепленных брюк, потому что не удосужились даже притвориться, что они не оборотни со сверхъестественной температурой тела) поднялись по лестнице на террасу со сноубордами в руках и уставились на Стайлза. — Похоже, мы пропустили все «веселье», — Питер усмехнулся. — Помнишь, как ты назвал нашу машину «лоховозом»? — Стайлз в ответ только вздохнул. — Не знаю, Дерек, мне кажется, мы только выиграли: нам не пришлось терпеть никаких эмоциональных потрясений стаи. — О да. Вы, ребят — образцы эмоциональной стабильности. — И у кого из нас голова болит от стресса? — парировал Питер, и Стайлз сердито посмотрел на него. Питер и Дерек, проходя мимо, стукнулись кулаками. — С каких это пор вы начали так делать? — С каких это пор ты стал занудой в вашей компании? — бросил через плечо Питер.       Дерек остановился у двери, придерживал ее и виновато посмотрел на Стайлза. — Я просил Лидию не давать всем алкоголь, — пробормотал Дерек, когда Стайлз, схватив лыжи, пошаркал к нему, пытаясь до конца просунуть ногу в лыжные ботинки. — Что? Всем? Даже... — Всем, — Дерек вздохнул. — Не слушай Питера. Это была не самая мирная поездка. Если б я не был за рулем, выпил бы две бутылки, чтобы справиться с... этим, — он указал на Питера, который уже подкатывал к девушке на ресепшене.       Стайлз хохотнул. — Ну теперь мне полегчало.       Когда Стайлз проходил мимо Дерека, альфа положила руку ему на шею, прямо под основанием черепа. Веки Стайлза отяжелели, и он вздохнул, головная боль прошла. — Нелегко быть мамой стаи, да? — Эй, Дерек? — М-м-м? — Спасибо... И еще: заткнись.       Дерек рассмеялся и толкнул Стайлза плечом. Они прошли к ресепшену и получили свои пропуска.       К большому смущению Стайлза, Питеру удалось убедить девушку за ресепшеном сделать всем скидку на билеты. Может, его тактика и неоднозначна с моральной точки зрения, но, черт, она приносит плоды!

***

— Идем-идем-идем!!! — радостно кричала Эрика, таща Скотта за руку. — Ладно, но мы же начнем с легкого, да? — нервно спросил Скотт, глядя на лыжников, которые с безумной скоростью неслись по высокому, крутому спуску. Даже Стайлз был напуган, а ведь не боялся высоты. — Да, конечно! Мы начнем с одного из легких спусков и постепенно усложним! — Эрика повела ребят к подъемникам. — Какой склон самый сложный? — пробормотал Питер Дереку, который уставился на карту склонов. Стайлз шел рядом с ним и разглядывал беспорядочное переплетение цветных линий. — Я не... не знаю, эта хрень такая... — проворчал Дерек и вперился взглядом в бумагу еще пристальнее. — Этот самый трудный, — пробубнил Стайлз, указывая на красную линию. — Это самые легкие. А это... склон для трюков? Наверное, там есть рампы и какая-то такая хрень.       Питер взглянул на Стайлза, затем кивнул. — Присоединишься к нам? — спросил Питер Стайлза, пока Дерек складывал карту.       Стайлз рассмеялся. — Ха! Да нет, я совсем новичок. Пожалуй, останусь на легких спусках. Вы-то сможете залечить пару сломанных костей, если вдруг упадете, а я, скорее всего, сверну шею и умру. Помирать из-за падения на снежном склоне я не собираюсь. — Значит ли это, что ты обдумывал способы умереть, которые тебя бы устроили? — жутковато спросил Питер.       Стайлз поморщился, а Дерек вздохнул. Он отмахнулся от них и последовал за Скоттом, Эрикой и Айзеком. — Веселись, шути про смерть. — Детка, это мое любимое занятие, — сказал Питер с ухмылкой. И на этот раз к гримасе на лице Стайлза добавилось приятное покалывание, которое пробежало по спине. Питер назвал его «деткой», и это чувство дошло до члена. Боже, соберись!       Стайлз встал на лыжи вместе с остальными и зашагал к подъемнику. Он встал рядом с Айзеком и стал ждать, когда подъедет их кресло. — Я облажаюсь, — проворчал Стайлз, когда подъехало кресло. — Да нет, просто откинься назад, когда кресло окажется... — Нет, я имею в виду катание на лыжах.       Кресло ударилось о ноги Стайлза, и он чуть не упал, но Айзек поймал его за руку, помог забраться в кресло, и они поехали в гору. — Вы можете просто исцелиться, если упадете и покалечитесь, — проворчал Стайлз. — Я не могу. — Да, ну... Мне не хочется напоминать тебе, что ты принадлежишь здесь к большинству, но посмотри на всех этих людей, которые катаются на лыжах, падают, но с ними все нормально. Среди них нет ни одного оборотня, но все живы и веселятся, — Айзек указал на десятки людей внизу. Некоторые катались на лыжах, как профи. Другие падали каждые десять метров и с трудом поднимались — Так что я уверен, что ты найдешь способ пережить эту ужасную поездку.       Стайлз хмыкнул. — Знаешь, Айзек. Ты прав, — Стайлз взглянул на него с улыбкой. — Вы, оборотни, невероятно избалованы. — Ага, так и есть, — фыркнул Айзек. — Чувак, ты знал, что у нас пропал рефрактерный период?       Стайлз вздохнул и потер лицо. — К сожалению, да. Скотту очень нравилось рассказывать мне о том, как улучшилась его сексуальная жизнь. Постоянно.       Айзек с бесстыдной ухмылкой на лице пожал плечами. Последовала короткая пауза, затем он пытливым взглядом посмотрел на Стайлза. — Эй, я заметил, что вы с Лидией поцапались. Знаешь, я правда думаю, что ты ей можешь понравиться... — Нет, — перебил его Стайлз, подняв руку. — Нет, спасибо, но я не... Я... У меня с этим... всё. — Эй, мужик, — Айзек поднял руки в знак капитуляции. — Я всё понимаю. Я просто знаю, что у тебя к ней что-то есть... — Было. Было что-то к ней, — Стилински покачал головой и посмотрел вперед. Лидия ехала в кресле одна, и Стайлз заметил, что Джексона нигде не было видно. Скатертью дорога. — Не знаю, то ли я хорошо ее узнал, то ли все это было случайным увлечением, и у меня никогда не было к ней настоящих чувств, но... — молчание затянулось. Стайлз повернул голову и увидел, что Айзек смотрит на него выразительно, широко раскрыв глаза и не скрывая выражения лица. — Я не... — Стайлз замахал руками. — Типа, смотри. Я бы не задумываясь пошел против Джексона ради нее. Чего я никогда бы не сделал, когда мы все учились в школе, так что, очевидно, она мне стала еще больше дорога, верно? Но чем больше я... — Стайлз вздохнул и откинул голову назад. — Я не знаю, чувак. — Ты ее любишь? — Я... — Стайлз нахмурился, затем кивнул. — Да, я люблю ее. Я люблю ее так же, как Скотта. Я люблю ее так же, как вас всех. Но я не... я не думаю, что я в нее влюблен.       Айзек кивнул. — Я понял. Она была прекрасным недостижимым созданием.       Стайлз поморщился. — Если хочешь, чтобы это звучало странно, конечно... — Но теперь она у тебя есть. И ты понял, что это не то, что тебе нужно.       Лицо Стайлза стало еще более хмурым, и он посмотрел на Айзека. — Почему мы об этом говорим?       Айзек пожал плечами. — Может, мне просто показалось, что ты вечно... в последнее время капризный. — К-капризный?! Я бы не сказал, что я капризный... — Не, мы единогласно сошлись на слове «капризный», но для тебя я остановлюсь на «расстроенный». — Может, я в последнее время расстроен, потому что все мои друзья — козлы!       Айзек снова пожал плечами. — Да, может, — они достигли вершины склона, и Айзек легко соскользнул с кресла, Стайлз же сполз, а затем упал лицом вниз. — А может, это потому, что ты скучаешь по любви к кому-то. — Боже, спасибо, доктор Фил!!! — крикнул Стайлз этому придурку, когда тот направился к спуску, даже не протянув руку помощи. — Не думаю, что тебе повезет найти любовь!!! — Ты просто не видел, что у меня в личке творится! — крикнул Айзек через плечо. — Мерзость, Айзек!!! — Эй, вам помочь подняться? — спросила женщина в футболке горного гида, выходя из смотровой кабины.       Стайлз запыхтел, перекатываясь на бок и пытаясь подтянуть под себя ноги. — Нет, все в порядке. — Там люди едут на подъемнике, лучше отойти в сторону, — сказала женщина, делая еще один шаг к нему. Стайлз оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, кто едет, и увидел Дерека и Питера. — Нет, мне и здесь хорошо. Если повезет, они меня растопчут и прекратят мои страдания.       Питер уже ухмылялся, когда они с Дереком соскользнули с кресел и подошли к Стайлзу. Дерек протянул руку и помог юноше подняться на ноги. — Я думал, вы собираетесь на сложные трассы, — сказал Стайлз, отряхивая снег с куртки и лица. — Мы начнем с простой. Убедимся, что стая не переломает кости, а затем волшебным образом вылечится на глазах у медика, — сказал Дерек.       Стайлз пожал плечами и кивнул. — Да, это будет не очень хорошо. — А еще нужно присмотреть за нашим человеком, — добавил Дерек. — Спасибо, — сказал Стайлз, закатив глаза и направившись к спуску с табличкой «ЛЕГКИЙ». Дерек и Питер отталкивались от земли ногой, которая не была прикреплена к доске. Стайлз посмотрел на них. — Знаете, сноуборды кажутся невероятно непрактичными. — Есть и плюс, — ответил Питер. — Я ненавижу таскать вещи, — он указал на лыжные палки в руках Стайлза. Стайлз про себя согласился, но не собирался признаваться.       Стайлз скользнул вперед, а Хейлы остались позади. Он медленно спускался по склону вдоль дальнего края, подальше от пролетающих мимо людей. Некоторые даже подпрыгивали в воздух с небольших холмов вдоль склона. Стайлз увидел внизу Айзека и Эрику, они помогали Скотту подняться на ноги. Лидия уверенно спускалась вниз, ее движения были отточены, наверняка она долго этому училась. Оглянувшись через плечо, Стайлз увидел, что Хейлы медленно спускаются за ним, переговариваясь друг с другом, но услышать их было невозможно.       Так Стайлз и полз, и это было до ужаса скучно и утомительно — пытаться не упасть, не набрать слишком большую скорость и не грохнуться в какие-нибудь колеи или снежные завалы, что Стайлзу захотелось просто упасть и никогда больше не подниматься.       Где-то на полпути вниз по склону Айзек резко затормозил прямо рядом с ним. Он уже обогнал его! Черт. — Вот, взял в домике, — Айзек протянул ему маленькую, размером с карман бутылочку спиртного. — Никто никогда не посоветует кататься на лыжах трезвым. — Что?.. Чувак, я не собираюсь пить, мне вас еще домой везти. — Не волнуйся. Похоже, все хотят пойти в боулинг, потом поиграть в бильярд, а потом в настольный хоккей. И, судя по всему, в домиках есть горячие ванны, — брови Лейхи подскочили. — Горячие ванны. Короче, у тебя будет время протрезветь. Но, если ты хочешь покататься на лыжах, — он открыл для Стайлза бутылку и протянул руку, — пей.       Вопреки здравому смыслу, Стайлз выпил. Затем взял вторую бутылку, которую протянул ему Айзек. — Если все пойдет не так, как надо, я буду винить тебя, — сказал Стайлз.       Айзек кивнул. — Понял, — он ухмыльнулся, подмигнул и улетел вниз по склону.       Стайлз повернулся, чтобы поведать Хейлам, какой Айзек странный или что-то в этом роде, но те были увлечены разговором друг с другом. Стайлз вздохнул и продолжил спуск.       Когда алкоголь уже начал действовать, Стайлз наконец достиг подножия холма, а Скотт, Эрика и Лидия завершали второй круг. — ЮХУУУУУУ!!!! — вызывающе закричала Эрика, направляясь вместе со Скоттом к подъемнику. — Давай! — сказал Айзек, потянув за собой Стайлза, когда тот соскочил со своих лыж и побежал за ними. Дерек и Питер последовали за ними.       Они вновь оказались наверху, и на этот раз Стайлз попытался просто сдаться и довериться своему телу, которое поймет, что делать. Теперь у него были настрой стаи и давление со стороны друзей, которые подталкивали его просто «слететь». Они все начали спускаться: Эрика впереди, Скотт и Айзек рядом со Стайлзом, а Хейлы медленно следовали позади. — Эй, я думаю, у нас все хорошо, — обратился Стайлз к Хейлам. — Ребят, вы можете идти и не таскаться за нами, как чудики. — Мы не против... — начал Дерек. — Ой, умоляю, Дерек. Ты сможешь устроить им гиперопеку в свое свободное время, — сказал Питер. Он сделал жест, который Стайлз не понял, и Дерек закатил глаза. Хейлы протиснулись мимо них и понеслись вперед. Стайлз закатил глаза, но не смог оторвать взгляда от того, как они «кромсали» склон горы, как настоящие профессионалы. Они петляли туда-сюда, и на мгновение показалось, что они играют в догонялки, чтобы один врезался в другого. Затем оба вильнули к ряду ухабов, с которых большинство людей могут пролететь только полметра-метр, и со всей скоростью взмыли в небо. Дерек сделал сальто назад и приземлился на снег, а Питер совершил какое-то странное, потрясающее сальто с поворотом и, уже приземлившись, выполнил несколько сложных трюков, за которыми Стайлз даже не смог уследить.       Проклятие.       Восемь минут спустя они снова пролетели мимо остальных, на этот раз явно пытались наехать друг на друга.       Похоже, они отрывались по полной.       Айзек вырвался вперед и сделал несколько прыжков с невысоких трамплинов. Лидия неторопливо петляла из стороны в сторону, и наблюдать за нею было одно удовольствие. Скотт наконец перестал падать каждые десять секунд и не отставал от Айзека и Эрики. Стоило только Эрике ощутить уверенность в себе, как она грохнулась вниз. Стайлз подошел к ней и помог подняться. Она застонала, схватилась за плечо и, издав ужасный треск, вздохнула с облегчением, а затем продолжила спуск, но на этот раз осторожнее.       Стайлз остался позади, и это его немного напрягло. Он пытался не спеша разобраться в этой фигне. Наклониться влево, наклониться вправо, согнуть ноги, отклониться назад. Стайлзу все равно не удавалось двигаться на сколько-нибудь значительной скорости, не упав. Чаще всего от падения на снег получалось удержаться, но несколько раз Стайлз все-таки терял равновесие, и было больно. Он замерз и был расстроен. Болело бедро, на руке был синяк, Стайлз устал.       Три медленных, жалких круга спустя, время близилось к закату, а Стайлз уже был по горло сыт этим дерьмом. Наблюдать, как «друзья» оставляют его глотать пыль и веселятся, покоряя гору, с каждым разом двигаясь лучше, в то время как Стайлз, казалось, не мог добиться никакого прогресса, сильно подрывало его уверенность в себе. Даже Хейлы исчезли после второго круга. Наверное, отправились на склон для трюков.       На этот раз Стайлз нашел на снегу чью-то карту и поднялся на подъемнике на самый легкий склон горы — длинный, ровный спуск, по которому люди не неслись, как сумасшедшие, и не пытались подпрыгнуть в воздух на возвышенностях, которые для опытных служили трамплинами, а для новичков — риском падения. Этот склон оказался проще, но поскольку на нем не было возвышающихся бугров, Стайлз обнаружил, что, стоит набрать скорость и остановить движение уже невозможно, если не хочешь свалиться в снег.       Стайлз решил, что как только доберется до подножия этого склона, то снимет сраные лыжи, зайдет в домик и согреется у огня с помощью старого доброго горячего шоколада, когда Питер подъехал к нему и остановился так быстро, что из-под его доски вылетела волна снега и окатила Стайлза. — Ух ты! — прокомментировал Стайлз, втыкая лыжные палки в снег и поворачиваясь так, чтобы случайно не соскользнуть вниз по склону. — Веселишься? — сухо поддразнил юноша. — Мне никогда не бывает «весело», — Питер достал из кармана фляжку. — Но это помогает, — он ухмыльнулся и отпил. — А как насчет тебя? Ты кажешься несчастным.       Стайлз покачал головой. — Мне просто не нравится падать. — А кому нравится? Вот почему в большинстве видов спорта главное — не упасть. — Да, суперполезная инфа, спасибо, — Стайлз повернулся к холму и заторопился, надеясь покончить с этим странным диалогом. Все взаимодействия с Питером были странные, и со временем менее странными они не становятся, как Стайлз успел понять.       Питер держался рядом с ним и внимательно наблюдал за ним. — Согни колени, — сказал он, кивнув в сторону ног Стайлза. — Сведи ноги вместе и наклонись, а не скручивайся.       Стайлз фыркнул и посмотрел на этого мудака. — Питер, ты почему здесь? Разве ты не был с Дереком на склоне с рампами?       Питер поднял бровь, возможно, из-за тона Стайлза, что последнего только больше расстроило. — Был. Но я чуял запах твоего идиотского самобичевания всю дорогу от подъемника и решил, что тебе не помешает помощь. — Ну этому идиоту с самобичеванием не нужна твоя помощь, так что иди на хер.       Питер отвел взгляд и с усмешкой покачал головой. — Они были правы. «Капризный» — подходящее слово.       Стайлз резко повернул к оборотню голову и сердито посмотрел на него. Потом повернулся, чтобы остановить лыжи, но только тяжело упал на локти. Застонал от злости и проигнорировал протянутую руку Питера. — Просто класс. Обожаю, когда меня обсуждают за моей спиной... — Послушай меня, — сказал Питер, закатив глаза и подняв Стайлза, схватив его за предплечье. Оборотень отстегнул от сноуборда одну из ног и встал в снег, чтобы удержаться на месте, пока тянулся рукой за лыжными палками, которые Стайлз выронил; другой рукой он держал Стайлза, чтобы тот не покатился вниз по склону. — Я буду держать тебя, и у нас все получится, ладно? И если, когда мы окажемся в самом низу, ты не почувствуешь, что я тебе помог... — Хейл пожал плечами и посмотрел Стайлзу в глаза. Тот раньше не видел на лице Питера такой эмоциональной выразительности. — Я сразу же пойду на хер.       Стайлз пыхтел, ворчал, ныл и ругался матом, но понимал, что в одиночку ничего не добьется, а учитывая, каким паршивым выдался этот день, хуже уже быть не может, так ведь? Поэтому он проглотил несколько отборных словечек и позволил Питеру учить себя. И тогда стал осознавать, что Питер был... хорошим учителем. — Не смотри себе под ноги. Смотри туда, куда хочешь ехать. Если будешь глядеть на землю прямо перед собой, то там и окажешься. — Поставь лыжи елочкой. Это поможет замедлиться. Теперь поверни ноги и сможешь повернуть, а, когда замедлишься... Ладно, может, не надо поворачиваться ко мне? С другой стороны от тебя несколько десятков метров. Гляди туда. Езжай там. Я тебя держу, я не дам тебе упасть, не будь тряпкой. Я упаду раньше тебя. Просто доверься мне и сделай это! Так, теперь поверни-и-ись. Хорошо, если будешь ехать слишком быстро, не забывай поворачивать и наклоняться.       Ближе к концу склона Питер заставил Стайлза набрать скорость, пообещал не отпускать его, и как раз когда Стайлз почувствовал, что едет слишком быстро, и забеспокоился, что упадет, он потянулся к руке Питера, но ее там не оказалось! — Питер!!! — завопил Стайлз, а эта сволочь подъехала и заскользила рядом, не отставая. — Ты молодец, просто продолжай делать то, что делаешь, — подбодрил Питер. Стайлз заскулил и закусил губу. Они ехали слишком быстро. О боже, если Стайлз сейчас упадет... — Смотри на дорогу, а не на свои ноги. Поверни направо... Поверни налево... Елочка, поворот... Ускорься...       Весь последний отрезок пути Стайлз проделал сам. А когда они достигли подножия и затормозили, Стайлз рассмеялся. Он смеялся от души и улыбался Питеру.       Питер улыбнулся в ответ. — Готов попробовать сам?       Стайлз кивнул. — Да, класс. Ладно, ты победил. Ты был прав, — Питер хохотнул и жестом пригласил Стайлза следовать за ним к подъемнику. — Эй... — Стайлз нерешительно коснулся руки Питера. — Спасибо.       Питер посмотрел на юношу и положил руку ему на плечо. Стайлз полчаса держался за руку Питера, и это прикосновение его ничуть не смутило. Хотя, если бы Питер дотронулся до него до этого дня, Стайлза бы передернуло. — Спасибо, что был прилежным учеником. На то, чтобы научить Дерека, ушла целая вечность.       Они уселись в кресельный подъемник и поехали вверх. Остались только они, вдвоем, наедине, в тишине.       Стайлз посмотрел на Питера и нахмурился, когда внезапно осознал, что смотрит на него совсем по-другому. Внезапно Питер стал адекватным, чуть более заслуживающим доверия и... чуть более человечным.       Питер оглянулся, встретился взглядом со Стайлзом, и — ух ты... С каких это пор его глаза в свете луны стали казаться драгоценными камнями, а не холодным твердым льдом морских глубин?       Питер медленно и неторопливо дышал, из его ноздрей вылетали густые струйки конденсата и тянулись к закату, пробивающемуся сквозь снежные облака на горизонте.       Черт. Не стоило столько пить. — Эм, — выдавил Стайлз, тяжело сглотнув. — Так это... Ты научил Дерека кататься на лыжах?       Питер ответил не сразу, несколько раз моргнул и отвел взгляд. Он открыл рот, затем его брови сошлись на переносице, и он слегка наклонился вперед. Стайлз проследил за его взглядом, но не увидел ничего, кроме густого белого тумана, заволакивающего закатный горизонт. — Ты что-нибудь видишь? — спросил Стайлз, покачал головой и нахмурился, оглядываясь по сторонам. — Я ничего не вижу. — Вот именно, — ответил Питер сдавленным от досады голосом.       Внезапно и резко остановился подъемник, и погасли огни. Стайлз ахнул и крепко вцепился в кресло, а его широко раскрытые глаза тут же уставились вниз: до земли метров десять. — О боже! За что?! — Стайлз посмотрел на Питера, а затем на густой туман, который словно... приближался? — Господи, не говори, что это метель!       В разных точках подъемника раздался громкий сигнал тревоги. — Да ладно! Разве у них нет резервных генераторов для питания подъемников?! — Есть, — сказал Питер, отцепляя вторую ногу от сноуборда. — Но к тому времени, как их включат для каждого подъемника, и к тому времени, как эти медлительные штуки доползут до вершины, мы окажемся посреди снежной бури.       Стайлз взглянул на «туман», который оказался непроницаемым адом ледяного снега, что вскоре их ослепит. А затем им придется наощупь искать дорогу в укрытие. — А я ему говорил! — сказал Стайлз. — Я говорил Дереку, блин! Эффект озера! Он сказал, что я просто параноик; сказал, что погода из-за этого не испортится... Если это не так страшно, то зачем ему дали название?! — Расслабься, — сказал Питер. — Дай мне свои лыжи.       Стайлз не стал задавать вопросов. В основном потому, что заебался, а еще надвигается сраная метель, а Стайлз раньше видел метели только по телевизору, но, похоже, каждый раз, когда начинается метель, появляется много жертв. О боже, он умрет, замерзнув насмерть в снежную бурю! Его убьет даже не катание на лыжах! О боже, да ладно!       Стайлз слишком резво дернул последнюю лыжу и потерял равновесие. Он подавился криком, когда почувствовал, что съезжает с края сиденья, но Питер схватил его и крепко прижал к самой спинке кресла. — Дыши, Стайлз! — рявкнул Питер, и он был прав: Стайлз совсем перестал дышать! — Сам дыши! — крикнул он в ответ, сделав вдох. — Я дышу! Мне вообще круто дышится, мы ведь застряли на высоте десять метров, и надвигается метель, а я не хочу сдохнуть, Питер, только не так! Я хочу погибнуть, когда меня съест дракон, или утонуть, сражаясь со злой водяной нимфой, или как-то так. Я не хочу помереть какой-то обыденной, скучной смертью. Я хочу экстравагантности и чего-то сверхъестественного! Я хочу умереть так, как никто никогда не умирал! Множество людей умирают в метель! Нет ничего особенного в том, чтобы умереть в метель! — А как насчет того, чтобы тебя придушил раздраженный оборотень? — проворчал Питер, коротко бросив на него сердитый взгляд. Хотя выглядел он будто испуганным. — Доверься мне, ладно? С нами все будет в порядке, — он указал на землю под собой. — Я спрыгну вниз, а ты прыгнешь за мной, и я тебя поймаю. — ЧТО?!?! — А потом мы наденем лыжи и сноуборд и свалим с этой горы.       Стайлз уставился на мужчину, разинув рот. — Дыши.       Стайлз сделал вдох и кивнул, потирая лицо, его сердце готово было выскочить из груди. Питер сунул лыжи и сноуборд под мышку и взглянул на Стайлза. — Я думал, ты не боишься высоты. — Нет! Но я боюсь с нее прыгать! — Ну, видишь, какой замечательный момент для преодоления страха.       С этими словами Питер соскользнул со стула и спрыгнул на землю. Приземлившись на ноги, он лишь крякнул (проклятые оборотни), положил лыжи и сноуборд рядом с собой, а затем снова посмотрел на Стайлза, раскинув руки. — Давай, сейчас! — крикнул мужчина.       Стайлз подвинулся к краю сиденья и захрипел. — Не могу! — крикнул Стайлз в ответ, вцепившись в кресло так, что побелели костяшки пальцев. — Ты правда думаешь, что я позволю тебе пострадать?! — воскликнул Питер. — Я был готов пожертвовать последними двумя часами своего отпуска, чтобы научить тебя кататься на лыжах! Ты правда думаешь, что я позволю, чтобы с тобой что-то случилось сейчас?! — О, это говорит психопат-убийца!!! — Стайлз, когда это я причинил тебе боль?!       Стайлз замешкался. И задумался. Даже в те годы, когда Питер был психопатом, он ни разу не покалечил Стайлза. Дерек причинил Стайлзу больше боли, чем Питер. А за последние два года, по мере того как Питер становился все менее и менее кровожадным психопатом и все более и более полустабильно-адекватным психопатом, он даже меньше манипулировал Стайлзом, чем Скотт.       Стилински снова посмотрел на небо и заметил, что деревья на вершине горы были окутаны белым саваном. Буря была совсем близко, ветер усиливался. — Блять! — Верь мне! — Блять! Блять! Блять!       Стайлз посмотрел на Питера, на его протянутые руки и его испуганное, обеспокоенное выражение лица, и затряс головой. Самое страшное во всем этом то, что он доверял Питеру на все сто процентов. Еще страшнее было осознавать, что в какой-то момент между дерьмовой поездкой в машине и этим ужасом Стайлз вдруг решил, что Питер ему друг, а не просто знакомый из стаи, которого он вынужден терпеть. Даже после всего того, что он натворил, и всех искалеченных и загубленных им жизней, Стайлз доверяет ему больше, чем всем остальным в стае. Будь там, внизу, Скотт, или Эрика, или даже Дерек, Стайлз скорее рискнул бы спуститься на подъемнике, чем доверил бы им поймать себя, после чего бы его задницу оставили бы до смерти мерзнуть на горе, пока они со всех ног бежали бы в безопасное место.       И это пугало, ведь что тогда говорит о самом Стайлзе, если он доверяет какому-то психопату больше, чем своим друзьям, которые пьют лимонад вместо крепкого алкоголя, или выбирают ехать с ним, потому что он им нравится, а не для того, чтобы им не пришлось быть трезвыми, или встречаются с приличным человеком, а не продолжают возвращаться к одному и тому же мудаку только для того, чтобы потом кричать ему в лицо, что они ненавидят его за то, какой он?       О чем говорит тот факт, что, оглядываясь назад, Питер оказывается единственным из всех его друзей, кто никогда не причинял ему вреда, ни случайно, ни намеренно, ни физически, ни эмоционально?       Что говорит то, что он начинает нравиться Стайлзу и что Питер уже стал его любимцем всего за те несколько часов, что они общались без необходимости или по делу? Всего несколько мгновений искреннего общения и человеческих эмоций — этого хватило. Они подходят друг другу бесспорно.       «Не могу поверить, что доверяю ему», — подумал Стайлз, — «я... Я доверяю ему...»       Стайлз оттолкнулся от кресла и спрыгнул, закрыл глаза и во время падения переосмыслил всю свою проклятую жизнь. И все взаимодействия с Питером, все моменты, когда он походил на приличного человека, и все моменты, когда казалось, что маска безразличия спадает с его лица и он проявляет какие-то настоящие эмоции, но потом отворачивался, чтобы скрыть их. Как Стайлз не замечал всего этого раньше?       Когда полет кончился, он вскрикнул и открыл глаза, чтобы встретиться с напряженным от волнения взглядом голубых глаз Питера, что тут же смягчился со вздохом облегчения.       Руки у Питера были теплые. — Страшно было? — цокнул Питер, и Стайлз закатил глаза. Оборотень поставил его на ноги, и они быстро пристегнулись к своему снегоходному снаряжению. — У нас нет времени ехать простым путем, так что... — Да-да, давай устроим ебучее шоу на трассе, — перебил Стайлз.       Похоже, падение с большой высоты сделало перспективу скатиться с горы на огромной скорости менее пугающей. К тому же, Стайлз все еще находился в состоянии легкой паники, поэтому им сейчас все равно командовало его тело. Теперь, когда Стайлз не был способен думать, он мог довериться своим конечностям, а те знали свое дело. Если задуматься, возможно, именно поэтому кататься на лыжах получается лучше в состоянии алкогольного опьянения. — Постарайся не отставать! — крикнул Стайлз, а Питер, стоявший прямо у него за спиной, ехидно усмехнулся. — Ты же не хочешь превращать это в гонку, дорогой? — сказал Питер, подходя к Стайлзу и подстраиваясь под него так, чтобы они двигались абсолютно синхронно. — Я без всяких угрызений совести оставлю твою прелестную маленькую попку валяться в пыли. — Я в этом очень сомневаюсь, — ответил Стайлз, перекрикивая шум ветра, который гнул деревья. Затем Стайлз остановился и посмотрел на мужчину. — Погоди, ты только что сказал, что у меня «прелестная маленькая попка»?       Питер на мгновение замер, и Стайлз заметил, что это один из тех редких моментов, когда кто-то ловит Питера на лжи: маска спала, но затем его губы растянулись в ухмылке. — Может, и нет, когда ты в этих дутых штанах.       Стайлза приоткрыл рот. Питер был искренен? Это было просто очередное его выступление или это все по-настоящему? А если по-настоящему, то это флирт? Флиртовали ли они, спускаясь с горы в отчаянной попытке обогнать метель?       Подождите, Питер с ним флиртует?!!? — Да, конечно, но оставлю тебе право кататься в мороз в кофте с V-образным вырезом и обтягивающих брюках, которые не оставляют простора воображению.       Питер опустил взгляд на свою кофту и брюки, а затем снова посмотрел на Стайлза с блеском в глазах. — Часто ты представляешь, что у меня под одеждой?       Стайлз подавился слюной и поскользнулся, упал, покатился и остановился, нелепо распластавшись на снегу. Когда скрип снега, трущегося об одежду, стих, Стайлз услышал смех Питера, доносившийся издалека. Стайлз застонал и неуклюже поднялся на ноги. Питер, остановившийся в нескольких метрах от него, стоял с улыбкой до ушей. Он выглядел счастливым. Стайлз никогда раньше не видел у него этой эмоции. Питер ранее говорил, что ему никогда не бывает «весело», но сейчас казалось, что он веселится.       Стайлзу захотелось быть причиной того, что Питер выглядит так, всегда.       И это нехорошо. Потому что это означает то, в чем Стайлз не готов признаться. — Ладно, отставить шуточки, — сказал, хихикая, Питер, когда Стайлз догнал его. — Нам правда нужно торопиться.       Стайлз обернулся через плечо. — Ох ты ж, блять! — метель теперь была всего в нескольких десятках метров позади них и надвигалась с чудовищной скоростью. — Ой, бля! Господи, я не хочу умирать! Я до сих пор не видел ни одной группы вживую, не был в Большом Каньоне, не прыгал с парашютом и... — Едем, лапушка! Экзистенциальный кризис может подождать! — Питер схватил Стайлза за руку и потянул за собой, чтобы быстрее спускался с горы. Ледяной ветер хлестал по одежде, Стайлз кривился от боли, кусающей за нос, уши, пальцы рук и ног.       Снег летел в лицо, и как раз когда стало трудно видеть, они добрались до подножия горы, быстро отстегнули лыжи и сноуборд и побежали к домику. Они вбежали в двери, и как только жар ударил в лицо, Стайлз бросил лыжи и согнулся, чтобы сделать несколько столь желанных вдохов. Питер подхватил лыжи и встал рядом с юношей, когда у двери их встретила большая группа людей, приветствуя их благополучное прибытие. Кто-то предложил Стайлзу чашку горячего кофе, кто-то накинул ему на плечи одеяло. Эти люди вели себя так, будто только что выиграли сраную Олимпиаду. Стайлз посмотрел на Питера, тот закатил глаза и вздохнул, повесив голову, как и Стайлз, и пытался отдышаться. — Сэр, могу я вам что-нибудь предложить? — спросила красивая женщина с соблазнительной улыбкой, от которой Питер отвернулся, положил руку на плечо Стайлза и двинулся вместе с ним через толпу. — Мы были бы очень признательны за комнату, — сказал он всем. Толпа разошлась, и Питер со Стайлзом прошли вглубь домика, где стоял большой камин с несколькими диванами и креслами для отдыха, расставленными вокруг него широким полукругом. — Пиздец, пойду согреюсь, — сказал Стайлз Питеру, стянув перчатки и разглядывая свои красные окоченевшие пальцы. — Горячего шоколада? — спросил Питер, мельком бросил взгляд на огонь и поставил лыжи и сноуборд рядом с диванчиком. — О боже, да. С маленькими зефирками! И чтоб побольше, — Питер направился к бару. — Я хочу горячего шоколада с зефирками! Питер!       Питер помахал ему через плечо, а Стайлз фыркнул и сорвал с себя куртку, вылез из влажных от снега брюк и стянул мокрые ботинки. Потом сел на диванчик и вытянул ноги к огню. Он вытащил телефон и нахмурился, увидев, что связи нет. Стайлз попытался позвонить Дереку, но услышал только гудок, после чего звонок прервался. Стайлз попытался позвонить Скотту, папе, снова Дереку, попытался написать Эрике, попытался пообщаться с Лидией в Snapchat. Ничего. Он не смог зайти ни в Google, ни в Youtube, ни на Netflix и вообще никуда. Стайлз застонал и бросил телефон на сиденье рядом с собой.       В одно из кресел рядом с ним опустилась девушка и улыбнулась ему. — Это, э-э, было то еще зрелище. — А? — из вежливости спросил Стайлз. — Ну, парень у подъемника начал всех разворачивать, когда узнали о метели. Когда он оказался в домике и рассказал всем, что в интернете было написано про снежную бурю, — она закатила глаза и взглянула на молодого парня с покрасневшим лицом, которого отчитывал мужчина постарше, оба в футболках сотрудников горы Азур, — он понял, что оставил подъемник включенным. Потом, когда отключилось электричество, мы все выглянули в окно и увидели, что вы двое были наверху.       Стайлз кивнул, поджав губы. — Ага. Примерно так и было.       Она нервно рассмеялась. — То есть, да, извините. Вы были там, конечно, вы знаете, что произошло, — она откинула свои длинные волосы назад, а Стайлз попытался скрыть удивление, когда понял, что она, похоже, флиртует и с ним!       Черт, должно быть, большие, дутые брюки и куртка ему идут. — Я Тош. — Стайлз, — Стайлз протянул руку, и она нежно пожала ее. — Так, эм, я хотела спросить, не хотите ли выпить чего-нибудь? Или поужинать?       На этот раз Стайлз не смог скрыть своего удивления. — Ой, ого, — срань господня, его приглашают на свидание! — Э-э, ну я польщен, но, э-э... — взгляд Стайлза метнулся к Питеру, который разговаривал с барменом, пока тот готовил горячий шоколад для Стайлза. Он не смог не обратить внимания на обтягивающие зимние брюки, которые были на Питере. Не смог не заметить тесную кофту, в которой он был. Не смог не заметить ширину его плеч и изгиб ягодиц.       И не смог отрицать, что не получал никакого удовольствия от этой поездки, пока не провел время с Питером. И тогда Стайлз понял... он не хотел проводить его ни с кем другим. Даже с милой девушкой не его уровня, которая по какой-то причине захотела пойти с ним на свидание.       Тош посмотрела на Питера, а затем снова на Стайлза, который не сводил с него глаз. — О, — произнесла она.       Стайлз оглянулся на нее, и она выглядела разочарованной. — Ой, нет, ну, я... — Нет, все в порядке. Меня это не парит. Мой брат — гей. — Чт... Нет! — Стайлз заткнулся и нахмурился. А потом понял. Он отказывается от свидания с симпатичной девушкой, чтобы быть с Питером. — Ой...       Она рассмеялась и прикусила губу. — Как неловко. Извините, я поставила не на ту лошадь и все такое, — она снова рассмеялась, а Стайлз разинул рот, не находя слов. — Я, э-э, увидимся, наверное, — она встала, а Стайлз, заикаясь, начал подбирать хоть какие-нибудь слова. — Вы, кажется, подходите друг другу. Милая пара, — она подмигнула. — Очень прогрессивно. — Ч-ч-ч... постойте, я...       Но она уже уходила. — Какого хрена? — прошептал Стайлз сам себе. Он уставился в пол, в голове крутились путаные мысли, которые никогда раньше не возникали. Образы Айзека в школьном душе; Дерека, моющего машину без майки; все сцены Тора из любого фильма Marvel... и Питера. Питера, что просто стоит с чуть наклоненной головой, с холодным взглядом и в чьей фигуре — неуютная напряженность. Питера, у которого мышцы блестят от пота и немного крови и который швыряет Джексона на землю со всей жестокостью, что заслуживает этот урод, и рычит ему в лицо. Питера, обучающего Стайлза кататься на лыжах, с его нежными руками и пониманием и терпеливостью, который в конечном итоге научил Стайлза доверию. И Питера, стоявшего над трупами и вздыхающего с таким видом, будто он только что закончил проходить раздражающий тест, вместо того чтобы своими собственными окровавленными руками оборвать жизни людей, обидевших Стайлза.       Стайлз распахнул глаза и нахмурился.       «Со мной что-то не так», — подумал он про себя. Но не смог отрицать внезапного полустояка в штанах.       Он думал о Лидии и о том, что, чем больше ее узнавал, тем меньше она ему нравилась. А чем больше он узнавал Питера, тем больше понимал... что он ему очень-очень нравится.       Стайлз... Стайлз может быть геем... — Сотовые вышки не работают, — Стайлз, услышав голос Питера, подпрыгнул и взял кружку горячего шоколада, которую ему сунули в руки. — Дерек и стая скорее всего на другой стороне горы, где другой склон. Кто-нибудь из них завыл бы, если бы попал в беду, — Питер сел рядом со Стайлзом. — По крайней мере, Дерек должен был их этому обучить, — добавил он, пробормотав. Он тихонько втянул носом воздух и уставился в окно на белую мглу. Неожиданно он показался уставшим. Или, может быть, поверженным?       Стайлз закусил губу. Он был сражен тем, что тепло тела Питера, сидящего в футе от него, отчего-то показалось жарче огня. Это нечестно.       Он посмотрел на оборотня, что сидел рядом, и попытался напомнить себе, что ненавидит этого парня, потому что именно из-за него в жизни Стайлза появились оборотни, монстры, смерть и боль. Стайлз попытался напомнить себе, что этот маньяк пытался всех убить! И с некоторыми преуспел! Стайлз попытался напомнить себе, что в какой-то момент он оборвал жизнь Питера, и лишь немножко сожалел об этом!       Но, глядя на него сейчас, Стайлз не испытывал ни капли злости. И ни в чем винить Питера не получается. Глядя на него сейчас, Стайлз больше не видит монстра, которого винил во всех бедах, что случились с ним и его друзьями. Глядя на Питера, он видит хорошего человека, который пережил горе, которого Стайлз не пожелал бы даже злейшему врагу; и который заботится о Стайлзе; который тратит время из своего отпуска, чтобы помочь Стайлзу насладиться отдыхом. Стайлз видит человека, с которым ему, возможно, будет приятно познакомиться поближе.       Питер повернул голову и встретился взглядом со Стайлзом, и его брови не были сведены в сдерживаемом гневе, губы не были сжаты в жесткую линию, а взгляд не был острым, как кинжал. Он выглядел открытым. Мягким. Он выглядел... беззащитным.       А затем его красивые голубые глаза мигнули и остановились на губах Стайлза. Стайлз сглотнул, и его губы приоткрылись в удивлении, замешательстве и волнении, а сердце забилось быстрее. Взгляд Питера метался между его приоткрытыми губами и движением горла, когда юноша сглатывал, будто не мог определиться, на что ему хочется смотреть больше. А затем он снова посмотрел Стайлзу в глаза.       Стайлзу больше не было холодно.       Он взглянул на губы Питера, и его внимание привлекло то, какими мягкими они казались и как сладко двигались, когда Питер рассказывал ему о катании на лыжах, стоя всего в нескольких сантиметрах и удерживая от падения. Как же близко они были сейчас. Как легко было бы наклониться и просто... поцеловать...       Теперь они были ближе, чем раньше. Один из них наклонился — Стайлз не смог бы сказать, кто именно, но Питер точно оказался ближе, и его губы слегка раздвинулись, а глаза прикрылись. Его теплая ладонь скользнула по бедру Стайлза, сорвав с его губ какой-то звук, и Питер наклонился еще ближе... — Прошу прощения?       Стайлз дернулся, а Питер убрал ладонь с его ноги и отстранился. Они посмотрели друг другу в глаза, и в них был жар. Жар, который не имел никакого отношения к огню камина. — Простите, что прерываю, — Стайлз оглянулся. Пожилой мужчина, который разговаривал с парнем, из-за которого Стайлз и Питер застряли на подъемнике, стоял, сцепив руки перед собой, и на его губах играла профессиональная улыбка. На его рубашке Стайлз теперь мог разглядеть слова: «Сет Метеш, менеджер». — Я хотел бы принести свои искренние извинения за опасность, которой вы подверглись из-за грубой оплошности нашего нового сотрудника...       Питер напряженно вздохнул, встал и сделал шаг к мужчине, а тот отступил на полшага назад, его речь оборвалась щелчком зубов. Питер сощурил глаза, и на его лице промелькнуло знакомое выражение жажды убивать. — Извиниться? — глаза Стайлза широко распахнулись, и он встал следом, протягивая руку, чтобы положить ее на плечо Питера. Сердце у юноши и без того колотилось от накаленной, запутанной ситуации, развернувшейся несколькими минутами ранее, но теперь оно забилось с новой силой.       Губы Питера искривились, и его голос чуть не сорвался на рык. — Если бы меня там не было, Стайлз сегодня бы умер. Его бы здесь не было. Я мог его потерять, а вы решили просто извиниться?!       У Стайлза отвисла челюсть, он уставился на разгневанное выражение лица Питера. Грудь мужчины вздымалась от натужного дыхания, как будто ему приходилось прилагать все усилия, чтобы сдержаться. Что же это? Это были настоящие эмоции. Это не было притворством. И это значит, что на горизонте маячит реальная опасность, надо успокоить Питера прямо, блять, сейчас. В последний раз, когда Питер так злился, кровью были залиты пол, стены и потолок.       Стайлз не хотел зацикливаться на том, что именно из-за него он так расстроился. Питер был так расстроен, потому что мог потерять Стайлза. Это лестно, подумал Стайлз, но решил, что сейчас для этого не лучшее время. — Но ты был там, и мы оба в порядке, — тихо добавил Стайлз, сжав руку Питера. И, произнеся это, он понял, что никакие другие звуки не могли заглушить его тихих слов. Оглядевшись, он увидел, что все взгляды обращены на Питера. Очевидно, его рычания было достаточно, чтобы привлечь внимание каждого человека в домике.       Питер сделал глубокий вдох, и Стайлз ощутил глубокий гул рычания, прежде чем оборотень его испустил. — Питер, — сказал Стайлз, подходя ближе и обхватывая его руку обеими руками. Питер посмотрел на него, и вид у него был по-настоящему огорченный. Стайлз одарил его ободряющей улыбкой и поднял брови, кивнув в сторону наблюдавших за происходящим людей. Несколько человек достали свои телефоны, чтобы все это снять. Что за кучка любопытных придурков? — Я в порядке. Никто не пострадал, и все хорошо. А еще на нас смотрят люди, так что давай оставим все как есть, хорошо?       Огорченный взгляд Питера сменился леденящим душу, когда он снова посмотрел на менеджера. — Вам повезло, что с ним все в порядке. В противном случае отсудить у этого заведения все, что здесь есть, было бы самым щадящим вариантом.       Мужчина, Сет, побледнел. Он прочистил горло и, запинаясь на полуслове, поспешно заговорил: — Я... ну я... мы все очень рады, что вы двое не пострадали, и, э-э-э, от имени Azure Mountain, мы хотели бы предложить вам нашу лучшую бутылку вина, чтобы извиниться за неприемлемую и, откровенно говоря, ужасающую оплошность...       Питер оглянулся на Стайлза. Поднял руку и положил поверх руки Стайлза, а плечи расслабились под его ладонями. Он вздохнул. — Все в порядке, — сказал он еще более усталым голосом, чем выглядел. — В этом нет нужды. Мы не пьем вино. — Ладно, очевидно, мы не можем вернуться домой в эту чертову метель, так сколько же стоит здесь ночь? — Стайлз и Питер услышали, как расстроенная женщина расспрашивает портье в коридоре.       Видимо, мужчина тоже ее услышал, потому что бросил взгляд в коридор, затем снова на Стайлза и Питера с нервной улыбкой. — А как насчет нашего люкса премиум-класса на ночь? За наш счет, — он переставил сцепленные руки и нервно переступил с ноги на ногу. Питер вновь посмотрел на Стайлза, просто посмотрел на него. Взгляд снова смягчился. — Правда, мы просто хотим, чтобы вы знали, что мы очень сожалеем о том, что...       Питер оглянулся на мужчину. — Комната, пока не кончится метель, и бутылка спиртного — этого будет достаточно, — решил Питер. — Да! Да, конечно. Я сейчас же покажу вам ваш номер... я уверен, он вам понравится; там есть мини-бар и...       Пока менеджер продолжал распинаться о том, как хороша комната, Стайлз и Питер собирали свои вещи. Стайлз сунул куртку, брюки и ботинки под мышку, чтобы другой можно было схватить Питера, если понадобится, но как только он обернулся к Питеру, тот взял одежду Стайлза, прижал ее под мышкой, в которой были и лыжи и сноуборд, и протянул ему горячий шоколад. Стайлз улыбнулся ему, и Сет повел их через домик.       Стайлз положил руку Питеру на плечо, когда бросил опасный взгляд на парня, который выбежал из лифта, когда они проходили мимо. Стайлз не убрал руку, а Питер, казалось, не возражал. — Одни только высокие потолки создают атмосферу дворца, — продолжал Сет, пока они поднимались по лестнице. — А вид с балкона просто потрясающий, — они подошли к большому столу. — Одну минуту, я принесу ключи от вашего номера, — Сет подошел к столу, оставив Стайлза и Питера наедине на некоторое время.       Стайлз посмотрел на Питера и закусил губу. — Ну так... Этот концерт был только для того, чтобы получить хороший номер... или ты серьезно?       Питер посмотрел на него из-под полуопущенных ресниц, и, боже, он как он был красив! — Возможно, я на секунду потерял контроль над своим гневом... — Потерял контроль? Нет, когда ты теряешь контроль, у тебя срывает крышняк и ты убиваешь людей. Ты не потерял контроль, ты просто забыл сделать вид, что тебе все равно, — Стайлз покачал головой. — Тебе все равно, Питер? Потому что если тебе правда все равно, и все это было не по-настоящему, мне нужно знать об этом прямо сейчас. — Конечно, мне не все равно, Стайлз, — вздохнул Питер. — Мне не все равно, когда тебе больно, и мне было бы не все равно, если бы ты погиб, — Стайлз нахмурился. — Мне нравится твое общество. Всегда нравилось. — Правда? Потому что мне так никогда не казалось. — Умоляю, если бы я когда-нибудь проявил хоть малейшее желание быть с тобой рядом почаще, ты бы меня оттолкнул. Ты и так делаешь все возможное, чтобы не попасть со мной в пару, когда что-то ищешь или… — Потому что ты вечно ведешь себя, как маньяк-психопат!       Сет вернулся к ним, и Стайлз с Питером оба раздраженно фыркнули. — Пройдемте! — сказал менеджер. В напряженной тишине они последовали за Сетом еще на один лестничный пролет, а затем к единственной двери, которая встретила их на третьем этаже. — Вот и номер! — Сет открыл дверь, и оба вошли следом за ним. Стайлз искоса взглянул на Питера. — Эта комната стоит восемьсот долларов за ночь, вы знали? О, а я упоминал о регулируемом атмосферном освещении?.. — Я уже не знаю, как быть нормальным, Стайлз! — внезапно выпалил Питер. — После всего, что я натворил, как я могу вернуться к тому, кем был? Стая не примет меня, если я перестану вести себя так, будто я все еще сумасшедший! Вот каким они хотят меня видеть — сломленным и во вне стаи, чтобы не пришлось меня прощать! Неужели ты этого не видишь?!       Стайлз усмехнулся и вскинул в воздух руку. — Не знаю, может, если ты перестанешь притворяться и просто... — он остановился и прищурился, глядя на Питера. — Стоп. Что ты имеешь в виду? — Питер сердито на него посмотрел. — «Вести себя» так, будто ты «все еще сумасшедший»? Ты всерьез веришь, что ты больше не безумен? — Стайлз усмехнулся, но выражение лица Питера не изменилось. — Я работал с Дитоном. Исцелял свою человечность или как он там это называет. Я... Ко мне вернулись мои эмоции, — голос Питера стал тише. — Я снова чувствую, — он вздохнул. — И мне трудно притворяться, что это не так, — он указал на Стайлза. — Мне было весело во время этой поездки. Весело раздражать Дерека. И весело быть с тобой. А, когда подъемник остановился и оставалось либо прыгать, либо попасть в метель, я понял, что, если бы меня там не было... и понял, что не переживу, если с тобой что-то случится, — Питер потер лицо. — Ты нравишься мне. И я не хочу тебя терять. — Ну... — Стайлз прикусил губу и почесал затылок. Он не мог поверить большинству слов, которые говорил Питер, но и отрицать, что оборотень казался искреннее, чем когда-либо прежде, тоже не мог. — Это... — Ты мне нравишься, Стайлз. Ты замечательный и сильнее, чем кто-либо мог о тебе подумать, и ты... — он вздохнул и оглядел Стайлза с ног до головы, — невероятно красив. А этот идиот, — Питер бросил взгляд на Сета, который стоял позади и растерянно на них таращился, — перебил меня раньше, чем я успел... — Питер зарычал, выронил вещи из рук, подошел ближе к Стайлзу, обхватил ладонями его лицо и поцеловал.       Стайлз ахнул, закрыл глаза и насладился прикосновением губ Питера. Он положил ладонь на грудь Питера и хотел обнять его за шею, но в другой руке у него до сих пор была чертова кружка...       Питер забрал ее и отступил назад. Стайлз ахнул, когда их губы оторвались друг от друга, и увидел, как Питер поставил кружку на край стола, а затем вытолкнул Сета в коридор, вырвал ключи из его руки и захлопнул дверь прямо у него перед носом. Стайлз задорно рассмеялся. Он был возбужден и растерян донельзя, но — блять! — был готов на все. — Просто для ясности, — сказал Стайлз, неловко замерев, потому что до сих пор сомневался, сможет ли он что-то предпринять, несмотря на то, что Питер только что поцеловал его, и это говорит о том, насколько низка его уверенность в себе. — Ты... ты не сумасшедший? Ты, типа, полностью исцелился? Ну, знаешь, психически?       Питер закатил глаза. — Нет, я сказал, что вернул себе эмоции, а не исцелил магическим образом травму от того бешенства. — То есть ты в любой момент можешь совершить убийство и манипулируешь людьми, не заботясь о морали? — уголки губ Питера изогнулись, давая Стайлзу понять: да. Стайлз покачал головой и шагнул к Питеру. — Потому что меня это полностью устраивает.       Питер поднял бровь. — У тебя какие-то проблемы, лапушка, — он сократил расстояние между ними.       Стайлз обхватил руками шею Питера, а Питер обнял его за талию, притягивая к себе. — О да. Еще какие.       Питер хмыкнул и наклонился, заключив Стайлза в восхитительный, мокрый, горячий поцелуй. Стайлз застонал, ощутив, как эрекция Питера уперлась в его собственную. — Давай взглянем на мини-бар, а? — промурлыкал Питер в губы Стайлза. Стайлз ухмыльнулся и бросил взгляд на стеклянные полки, уставленные маленькими бутылочками с образцами различных алкогольных напитков. — Меня больше интересует кровать, — ответил Стайлз, ухмыляясь. Питер застонал и подхватил юношу на руки. Он пересек комнату, и Стайлз застонал, когда Питер опустил его на кровать и навалился сверху, в процессе чего их возбужденная плоть соприкоснулась. — Лучший отпуск в моей жизни, — выдохнул Стайлз, когда Питер поцеловал его в шею. — Малыш, я сделаю эту ночь лучшей в твоей жизни, — хрипло произнес Питер, прежде чем прикусить кожу горла юноши. — Заткнись и сними эти дурацкие зимние штаны!

***

      На следующее утро метель стихла, и Питер со Стайлзом отправились на встречу с остальными членами стаи в домик на другом склоне горы. Все были хмурые, казались растрепанными и сердитыми, словно спали на полу и не раз ссорились. Стайлз услышал, как Эрика сказала: «Это худший отпуск в моей жизни», а Скотт и Айзек назвали ее ужасной соседкой по комнате.       Как только Стайлз и Питер приблизились к ним на расстояние, с которого можно было учуять их запахи, стая так и застыла, вылупив глаза. Стайлз ухмыльнулся и прикусил губу, а Питер обнял его за талию и усмехнулся. — Самый. Лучший. Отпуск. В жизни, — сказал, улыбаясь, Стайлз. — К сожалению, я выпил, так что, похоже, на этот раз кому-то придется везти меня домой. — О, дорогой, я с превеликим удовольствием... прокачу тебя, — ответил Питер, как они и репетировали. — Ну тогда решено, — Стайлз указал на Айзека, Эрику и Скотта. — Похоже, вы все-таки поедете с Джексоном. — Пошли, лапа, поторопимся, чтобы успеть на завтрак, — сказал Питер, и вся стая издала рвотные звуки, пока они вдвоем направились к машинам.       Да, это был лучший отпуск в жизни.

***

      Стая за их спинами переглянулась. Молчание затянулось. — Ну зато, — пробормотал Айзек, пожимая плечами, — он больше не будет капризничать.       Стая согласно загудела, стала обсуждать угрюмость Стайлза в последнее время, но вскоре комментарии стихли. Эрика посмотрела налево, затем направо, а затем побежала к парковке, крича: — Чур, я с Дереком!!! — Нет! Я уже забил, блин!!! — заорал Айзек, бросаясь за ней. Раздалось еще больше криков, и, проталкиваясь через кричащих и толкающихся подростков, Дерек вздохнул и открыл свою флягу. — О нет, — протянул он, выпив все залпом. — Я пьян. Интересно, кто же нас повезет домой? Не я же, это было бы безответственно, — он ухмыльнулся и стал наблюдать, как его стая борется за место в салоне.       Все уставились на Дерека, когда он оттолкнул ребят с дороги и занял пассажирское сидение. Потом подростки заметили его флягу и немедленно начали драться за право сесть за руль Camaro.       Дерек откинулся на спинку сиденья и ухмыльнулся. Возможно, это был не лучший отпуск, но одно он знает наверняка: следующий будет на пляже. У стаи в распоряжении будет целый океан, чтобы препираться и спорить. А Дерек сможет вздремнуть на солнышке, пока Питер и Стайлз сбегут в укромное местечко, чтобы потрахаться, и наконец-то все оставят его в покое.       Вот это лучший отпуск в жизни.