Подсолнух

***

      Прошла неделя.       Город как будто просыпался после осенних дождей. Воздух наполнился прохладой вечернего ветра, но внутри Чимина всё оставалось застывшим, как в самые холодные ночи ноября. Он шёл в гараж, будто на расстрел. Это был тот самый обшарпанный, но любимый всеми уголок, где они собирались играть, пить, ссориться и снова прощать.       И вот сегодня — первое возвращение после исчезновения.       Юнги сидел, закинув ногу на ногу, бутылка соджу уже наполовину пуста, взгляд цепкий. Стоило Чимину переступить порог, как комната будто ощутила скачок напряжения.       — Явление Христа народу, — съязвил Юнги. — Мы уж думали, ты, как мартовский кот, вернёшься ближе к лету. Ни в школе, ни на репетициях. Где тебя носило? Хотя… Чему удивляться? Говорят, Подсолнух сменил клумбу. Теперь распускается под чьей-то чужой лейкой. И садовник, как поговаривают… прямо твоя копия. Ну, точь-в-точь как ты, Чимин.       Все, кто был в комнате, переглянулись. Кто-то с интересом, кто-то с осуждением, кто-то с выученной нейтральностью.       — Юнги-хен, — протянул он с тяжёлым вздохом, — даже не знал, что ты подписан на «местный сплетник».       В этот момент, будто по законам драмы, ввалился Тэхён. С запахом перегара, с глазами, в которых плескалось то ли сожаление, то ли обида.       — Когда мы стали так далеки, — спросил он, не утруждая себя приветствием, — что я обо всём узнаю от Юнги-хена? Струсил признаться?       Чимин напрягся, уголки губ дрогнули в хищной усмешке.       — Стыдно — когда видно.       — Так тебя и спалили, — парировал Тэ, подойдя ближе, будто готовясь к прямому бою.       — А ты чего такой заряжённый? — процедил Чимин. — Будто это не ты в пари решил его использовать как разменную монету…       Тэхён усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёмное.       — А ты в качестве кого? Свободной дырки на районе? Или ты у нас сам подставился… «ради искусства»?       Все замерли. Время будто остановилось, воздух стал тяжёлым, как перед грозой.       — Какого хрена ты несёшь, Тэ? — Чимин резко выпрямился, плечи напряжены. — Мне он правда нравится. И я этого даже не особо скрывал. Да и он тебе не клялся в вечной любви, вы даже не встречались официально. Так что какие претензии?       Тэхён не ответил. Он лишь подошёл к Юнги, забрал у него бутылку и одним глотком выдул остатки соджу. Потом, не отрывая взгляда от пола, пробормотал:       — Я лузер.       Он повернулся к Хосоку, взял его за руку и выдохнул:       — Не люблю быть должен. Пари я проиграл. Пора выполнять твоё желание, Юнги-хён.       Он подошел к Хосоку и, взяв его за руку, потянул на себя.       Хосок молча посмотрел на сцепленные пальцы, потом — в лицо Тэ, в котором застыл коктейль из горечи, уязвлённого эго и… тоски?       Они вышли. Сели в машину. Тишина тянулась, как резина.       — Ты реально придурок или притворяешься? — Хосок наконец нарушил молчание, руль под пальцами скрипнул от сжатия. — Чего ты на него налетел? Тебя с Подсолнухом связывало одно — желание получить гитару. Чимина же по нему штырит всерьёз. Это же видно, даже если ты слепой.       Тэхён уставился в окно.       — Не делай вид, что тебе от этого весело, — продолжил Хосок. — Поехали проветримся. И сделаем вид, что ты отдал свой долг. Мне ничего не надо. Я всё равно не пил.

***

             Хосок завёл мотор, не глядя на Тэ, и лишь бросил сквозь зубы:       — Пристегнись, пока я тебя не вышвырнул на обочину вместе с твоим обострённым чувством справедливости.       Дорога уходила за город, петляя в сером сумраке и размытой синеве наступающего вечера. Тэ молчал, подперев щёку кулаком и уставившись в боковое окно. Они свернули к круглосуточному магазину — стандартный pit stop для уставших от реальности.       С пивом, пачкой сушёной рыбы, чипсами и какой-то хреновиной на шпажках они снова сели в машину и поднялись к холму с видом на огни сонного Сеула.       Хосок заглушил мотор.       — Лезь в багажник. Воздух тебе на пользу. Или я тебя туда сам перетащу.       Они устроились на мягком матрасе, расстеленном в кузове пикапа. Пивные бутылки уже были открыты, а запах города остался где-то внизу, под холмом.       — Ты, наверное, прав, — выдохнул Тэ после пары глотков. — Я и правда не могу ничего ему предъявить. С самого начала было видно, что Чимин по нему сохнет… Просто моё говнистое желание получить всё и сразу опять взяло верх. Я забыл, что мы — друзья.       Хосок посмотрел на него не смеясь и не язвя. Просто по-настоящему.       — Вот, наконец-то протрезвел. Я бы даже сказал — повзрослел за эти полчаса. Чимин не предатель. Он просто влюблённый идиот. Согласен, надо было сказать всё сразу. Но и ты не лучше. И если бы Юнги не начал стебать его как по учебнику, разговор пошёл бы совсем иначе.       Он сделал глоток, затем ткнул Тэ в плечо пальцем:       — Позвони ему. Попроси прощения. Ты же не совсем придурок… Хотя, должен признать, симпатичный придурок.       — Очень остроумно, — фыркнул Тэ, но улыбнулся тепло, по-дружески.       Он посмотрел на Хосока.       — А ты чего так пристально смотришь? Я что, в чём-то испачкался? Или у тебя на меня другие планы? — подмигнув, съязвил Тэхён.       В ответ Хосок обнял его за шею, притянул ближе, и в какой-то странной точке — между дружбой и тем, что могло бы быть — их губы почти соприкоснулись. Почти.       Тэ не отпрянул. Наоборот, перелез, ловко устроившись у него на коленях, будто это было самым логичным развитием вечера.       — Я тебе правда нравлюсь? Или это опять дезинфа от Юнги-хёна?       Слова застряли у Хосока в горле. Он отвёл взгляд, будто не мог выдержать тяжести чужого внимания.       — А это имеет значение?.. Перестань сверлить во мне дыру, Тэхён.       Тэ поставил банку пива на пол, вдруг легко, но решительно взял его за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза.       — Не будь придурком. Я спросил: нравлюсь или нет?       — Угу, — промычал Хосок, чувствуя, как заливается краской. Сейчас он и правда был цвета заката, что ложился на город внизу.       Не говоря ни слова, Тэ накрыл его губы своими. Не нахрапом, не резко — мягко, будто проверяя, не исчезнет ли всё это, если дышать слишком громко.       — Я же говорил: ничего не надо делать, — пробормотал Хосок, едва отстранившись. — Скажем всем, что это просто… ну, было.       — А может, я хочу, чтобы это — было, — сказал Тэхён почти игриво, почти дерзко.       — Из жалости? — хрипло выдохнул Хосок, сжав его губы рукой, не давая произнести глупость.       Но Тэхён только наклонился и поцеловал его ладонь.       — Закрой рот. Или лучше я сам это сделаю, — прошептал он. Его губы опустились жадно, нетерпеливо — в поцелуй, в котором не было ни пари, ни претензий. Только они двое и ночной город, дрожащий под напряжением, что нарастало между ними.

***

      Всё началось с поцелуев. Слишком долгих, чтобы быть просто дружескими, и слишком осторожных, чтобы казаться привычными. Они не спешили. Казалось, ночь терпеливо ждала, пока двое, сидящие в кузове старого пикапа, наконец перестанут врать себе.       Тэхён первым потянул за молнию на куртке Хосока, освобождая его шею от ткани и впиваясь в неё горячим дыханием. Пальцы Хосока легли ему на талию — неуверенно, словно он всё ещё сомневался, позволено ли ему прикасаться к тому, о ком он так долго мечтал.       — Расслабься, — прошептал Тэ, едва коснувшись его уха. — Я не из тех, кто шутит такими вещами.       Он расстёгивал его рубашку медленно, пуговица за пуговицей, целуя каждый открывшийся участок кожи. Хосок стонал негромко, почти испуганно — не от боли, а от слишком сильного желания, которое накрыло его с головой.       Когда Тэ опустился ниже и уложил его на спину, Хосок уже не сопротивлялся. Он дышал прерывисто, с горящими глазами.       Тэхён провёл ладонью по его животу, задержался у пояса и снял джинсы так, будто делал это в мыслях тысячу раз. Его губы скользнули по внутренней стороне бедра, вызывая дрожь.       — Тэ… — голос Хосока был хриплым и до предела честным. — Я сейчас… взорвусь.       — Тогда не сдерживайся, — усмехнулся Тэхён, прежде чем взять его в рот — медленно, глубоко, будто пробуя впервые, и в то же время как тот, кто знает каждый изгиб, каждую реакцию.       Хосок выгнулся, сжимая пальцами ткань под собой. Его стоны растворялись в ночи, как дым, поднимающийся над спящим городом.       Когда Тэ поднялся и встретился с ним взглядом, Хосок уже не спрашивал «зачем». Он знал. Потому что сам хотел этого. Слишком долго.       — Ты уверен?.. — хрипло выдохнул он, хотя ответ был очевиден.       Тэхён кивнул. Его взгляд был решительным и жадным. Он провёл пальцами по губам Хосока и тихо сказал:       — Я хочу, чтобы ты чувствовал всё. Меня. Здесь. Сейчас.

***

      Хосок лежал, тяжело дыша, в полутени пикапа, подсвеченный отблесками огней города внизу. Его губы блестели от поцелуев, а кожа пылала, будто впитывая в себя каждое прикосновение Тэхёна.       Тэ медленно расстегнул ремень на его джинсах, взгляд скользнул вниз — открытый, бесстыдный. Он наклонился и провёл языком вдоль линии бедра, ощущая, как под ним напрягается тело.       Когда он обхватил губами член Хосока, тот резко вдохнул, изогнувшись навстречу. Тэ начал неторопливо, ласково, будто дразня, изучая его реакцию. Он обводил языком головку, втягивал её глубже, затем отпускал, оставляя влажный след на коже.       Хосок судорожно вцепился пальцами в матрас под собой, бёдра инстинктивно подались вперёд, заставляя Тэ глубже взять его. Но тот не сопротивлялся — напротив, сам крепко держал его за бёдра, задавая ритм. Его глаза были прикрыты, движения — уверенные. С каждым разом он погружался всё глубже, двигаясь медленно, с влажным чмокающим звуком, отпускал и тут же возвращался. Хосок дрожал.       — Тэ… я не… — выдохнул он, срываясь, но Тэхён лишь ускорил темп, скользнув рукой по его животу, поддерживая и направляя.       Он отпустил его только тогда, когда почувствовал, что Хосок уже на грани. Поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони и усмехнулся:       — Не сейчас. Я хочу большего.       Он залез в карман куртки, достал маленький тюбик лубриканта и презерватив. Хосок удивлённо приподнял брови.       — Ты это всегда с собой таскаешь?       — Ну… на всякий случай, — пожал плечами Тэ, открывая смазку. — Не думал, что пригодится именно сегодня. И уж точно не с тобой, хён.       Он выдавил густую прозрачную каплю на пальцы, согрел её в ладони и опустился между его бёдер. Прикосновения были тёплыми, нежными: сначала вдоль складки ягодиц, потом чуть глубже. Один палец — медленно, осторожно, с вниманием, чтобы не причинить дискомфорта. Затем — второй, с выверенным ритмом.       — Всё хорошо? — прошептал он, целуя живот.       — Лучше, чем когда-либо, — прохрипел Хосок, вжимаясь в ладонь.       Когда Тэ надел презерватив и лёг между его ног, он провёл головкой вдоль входа, не спеша, давая время привыкнуть. Их взгляды встретились — глаза Хосока были открытыми, уязвимыми.       — Если не хочешь…       — Заткнись и просто трахни меня уже.       Тэхён вошёл — медленно, по миллиметру, чувствуя, как тело под ним принимает его, расслабляется. Хосок тяжело дышал, сжимая ткань под собой, но не от боли — от переполняющего ощущения близости.       Движения Тэхёна были ритмичными, бережными — он будто боялся причинить боль, но при этом не мог сдерживать нарастающее желание. Он держал Хосока за бёдра, целовал грудь, шею, подбородок. Их тела двигались в унисон, словно давно знали друг друга.       — Ты… другой, — прошептал Хосок, прижавшись лбом к его лбу. — Совсем другой.       Тэхён замер на секунду, оставаясь глубоко внутри, зажмурился от этих слов и опять продолжил. Медленно, с глубокими, точными толчками, заставлявшими Хосока вскрикивать каждый раз, когда он попадал в нужную точку.       Оргазм накрыл их почти одновременно — мощный, дрожащий, такой, что мир на мгновение исчез. Остались только тяжёлое дыхание, потные ладони и ночной воздух, пахнущий пивом и пылью дороги.       Тэ лёг рядом, не отпуская его.       — Вот этого, — выдохнул он, — я точно не планировал.       Хосок усмехнулся, повернулся к нему лицом и, закрывая глаза, прошептал:       — Иногда лучшие вещи случаются вне плана.

***

      Тэхён лежал, уткнувшись носом в изгиб шеи Хосока, вдыхая аромат его кожи — солоноватый, тёплый, немного пьянящий, будто впитал ночь и огни города. Его ладонь всё ещё покоилась на груди хёна, чувствуя, как сердце под ней стучит — ровно, спокойно.       Это было не похоже на случайность. Слишком много в этом было… смысла.       — Ты не жалеешь? — тихо спросил он, не отрываясь от его кожи.       Хосок не ответил сразу. Только вздохнул глубоко, положив ладонь на его руку и нежно сжал.       — Нет, — наконец произнёс. — Ни секунды.       Тэхён кивнул, но в его сердце всё равно оставался тревожный ком. Он перевёл взгляд на Хосока — тот лежал с закрытыми глазами, губы чуть приоткрыты, лицо расслабленное, будто во сне.       Такой уязвимый. Такой настоящий.       — Это… больше, чем просто секс, да? — вырвалось почти шёпотом.       Хосок медленно открыл глаза, посмотрел прямо в него. Не отворачиваясь. Не отстраняясь.       — Ты всегда такой болтливый, — мягко улыбаясь сказал он. — Но… да. Больше. Гораздо.       Тэ усмехнулся чуть криво и ткнулся лбом в его грудь.       Тишина повисла между ними, но не гнетущая — наоборот, спокойная, почти уютная.       Машины где-то внизу шуршали по асфальту, отдалённо слышалась музыка из окна кабины, а воздух пах пылью, влажной тканью и чем-то сладким, совсем лёгким — лубрикантом, наверное, но теперь он пах как воспоминание.       — Тэ, — Хосок заговорил снова, глядя в небо. — Я не знаю, куда это приведёт. Но, чёрт возьми, с тобой я хочу туда идти.       Тэхён молча прижался крепче. Его глаза вдруг защипало, хотя он и не понимал, почему. Может, от облегчения. Может, от усталости. А может, от ощущения, что он наконец где-то правильно. Там, где должен быть.       — Я тоже, — только и смог сказать он.

***

      Они оделись молча, но в этой тишине не было напряжения — только что-то домашнее, почти спокойное. Тэхён застёгивал молнию куртки, когда почувствовал, как Хосок сзади легко коснулся его плеча.       — Поехали ко мне? — предложил он. — Здесь всё-таки холодно, да и… у меня есть дома пиво и остатки пиццы, идеальное продолжение вечера.       Тэ хмыкнул, не оборачиваясь:       — Убедительно. Поехали.       Хосок усмехнулся, хлопнул дверцу машины, и они поехали вниз по склону, уезжая от тихого, одинокого холма, где только что что-то изменилось.       В салоне было тепло, от радиоприёмника тихо шуршал старый трек The Weeknd, и свет фар тянулся вперёд в темноту. Тэхён откинулся на спинку кресла, достал телефон, набрал сообщение, на секунду задумался и всё-таки отправил: Чимину Прости, я вёл себя как последний кретин. Благословляю вас, голубки 💍 P.S. А Хосок-хён не так уж и плох😉… кажется, я влюбился.       Он посмотрел на экран пару секунд, потом улыбнулся — как-то по-настоящему. Почти по-детски.       — Что смешного? — спросил Хосок, не отрываясь от дороги.       — Я только что, возможно, совершил первое взрослое признание, что я влюбился, — буркнул Тэ, пряча телефон в карман. — По СМС.       — Ну, лучше поздно, чем никогда, — усмехнулся Хосок. — И кто этот счастливчик?       — Чимин… то есть он первый узнал…А счастливчик — ты, хён. Но тебе хочу красиво признаться. Потом. С цветами. В красивой обстановке, как в дорамах. Что ты больше любишь?       Хосок рассмеялся тем самым мягким, глубоким смехом, от которого у Тэ становилось тепло где-то под рёбрами.       — Договорились. Только без цветов. Я аллергик.       — А я — безнадёжный от любви. Блин, так бывает, чтоб выстрел в сердце — и убит, — пробормотал Тэ, глядя в окно.       И как будто в этом простом моменте, среди ночной тишины и глупых шуток, он впервые за долгое время почувствовал, что всё — именно так, как должно быть.