улыбнись мне

Даня не понимал, что с ним происходит. Сначала он был зол: убить Анатольева хотелось до безумия, задушить, чтобы не мог больше с этой «Викусей» разговаривать, глаза выколоть, чтобы смотреть на неё тоже не мог. Летай даже с фейка в телеграмме под её постами строчил всякие гадости, лишь бы отпустило. Но отпускать не хотело. Злость перешла уже на Вику, а по поводу Кирилла он чувствовал лишь угнетающую тоску, что сжирала его нутро. Ему мало. Мало общения, мало взглядов, мало упоминаний на баттлах. Мало его значимости в жизни Палма. Мало его самого.    Чем больше времени шло и чем больше фейков появлялось, Даня начинал понимать, что его уже не успокаивают выпады агрессии в сторону Канимы. Что он больше не находит правильным такое. И тогда начался полный пиздец. Злость сменилась на безумную тоску. Теперь он бездумно листал днями и ночами короткую переписку, до дыр заслушивал чужие голосовые и кружки, рассматривал, будто впервые, все его аватарки, крутя в голове один вопрос:  «Что я делаю не так?»  Летай, как бы сильно он не старался, не мог выкинуть эти мысли из головы. С Кириллом хотелось просто быть. Просто рядом, просто вместе, не важно, в молчании или в вечных обсуждениях, даже не важно, в трезвости или в улёте. Просто ощущать его и знать, что он важен. Что Кирилл, возможно, тоже хотел бы быть ближе, хотел бы обнять чуть дольше положенного, сказать что-то нежное и необдуманное, или даже обдуманное. Может, тоже был бы не против поцеловаться с другом, не в щёчку и на камеру, а где-нибудь дома на балконе.   Но вместо этого, кажется, ему интереснее бухать. И кое-какая синеволосая чмошница.  Соглашаясь пойти на кубок в таком состоянии, Даня рисковал многим. На победу не надеялся, даже не планировал. Шёл туда, чтобы всем своим вальяжным видом показать Палму, что ему и так заебись. Ну, или попытаться себя же в этом и убедить.   Шёл туда уверенно, даже в приподнятом настроении. Однако на душе все равно было погано. Непонятно откуда взявшаяся тревога заполнила все тело, заставляя то и дело кусать губы и теребить край пестрой рубашки.  - Дань, здарова, - хлопает по плечу Хеллоуин, - готов, заряжен? - Как никогда, Хелл, - улыбается Даня, зная, что нагло врет. Ведь в толпе промелькнула чья-то синяя макушка, будь она проклята. - А где ребята? - Вика с Кирюхой там где-то, можешь тоже с ними подождать начала ивента. - Окей, спасибо!  Даня идёт в противоположную сторону. «Вика с Кирюхой», «Вика с Кирюхой»… Да почему, блять, Вика с Кирюхой?! Неужели ему действительно интересно говорить о чём-то с ней? После всех ее слов, что даже рубля не стоят?   Хотелось выть. Просто сесть на пол, забившись в угол, и никогда больше не баттлить, лишь бы не слышать и не видеть его больше. Но так нельзя. Нужно выходить.   Баттл прошёл не просто ужасно, а отвратительно. И нет, не потому что Киреев был недоволен читкой или залом, а потому что оппонент слишком часто упоминал того, кого не надо бы. Объективы камер запечатлили всю палитру эмоций на его лице, наверняка да. Ведь скрыть их получилось вряд ли. Смотреть на то, как Кирилл баттлит, было невыносимо. Один-единственный колкий панч в его сторону обернулся пулевым ранением в самое сердце. А когда Канима вышла в круг… Боже, Даню трясло. Было уже не просто невыносимо, а физически и морально больно смотреть на положительную реакцию Анатольева, на то, как он кивает головой и поддерживает.    «Почему мне ты так не улыбаешься?» После полного завершения ивента всех отпустили в вольное плавание. Даня еле набрасывает на плечи кофту, ища по карманам штанов пачку сигарет и параллельно выходя на улицу. Но стоило двери за ним закрыться, его резко кто-то окликнул. - Дань, подожди, - Палм тяжело дышит, помещая руки на чужие плечи. - Ты курить? Я с тобой.  Летаю хочется сбежать. Куда угодно, лишь бы не оставаться с ним один на один сейчас. Не смотреть в его, блять, прекрасные глаза. Пусть в них посмотрит ебучая Канима и напишет твит, что там увидела. А увидит ли? - Почему-то мало сегодня общались, - Даня пришёл в чувства уже тогда, когда они оба сделали первую затяжку, стоя под одиноким уличным фонарем. Вокруг кромешная тьма и глубокая ночь, а Палм такой неприлично красивый в этом тусклом свете, что хочется прямо сейчас разреветься. - Что-то случилось? - А когда вы с Викой подружиться успели? - на одном дыхании проговаривая мысли вслух, тараторит он. - В смысле? - Кирилл убирает сигарету от рта, не успевая сделать вторую затяжку. Киреев же даже не смотрит на него, не моргая уткнувшись взглядом в асфальт. - В прямом, блять, - Летай откровенно заводится, кажется, прибывая на грани взрыва. Не был он из тех, кому сильно просто было молчать. - Раньше мы постоянно общались, а что сейчас? Ты постоянно ошиваешься с Канимой, а я, что я, на меня похуй, да? Почему в восемнадцатом году мы были так близки, а сейчас ты вот так, м? Что я сделал? - Даня поднимает взгляд на Палма, ожидая увидеть что угодно: ненависть, злость, разочарование. Но видя ошарашенное лицо Кирилла, он напрягается. - Ты что, ревнуешь? - он говорит это без капли стеба и насмешки, глядя прямо в глаза. - Да, блять, можешь как хочешь это трактовать, - Даня бросает недокуренную сигарету в мусорку, чувствуя, что глаза защипало. - Кем я ещё должен стать, чтобы ты обратил на меня внимание? Вот он я, в твоём полном доступе, почему ты не хочешь меня замечать, Кирь? Ещё скажи, что ты эту Вику ебёшь!   В ответ Кирилл молчит. И Летай, кажется, понял, что сейчас взорвется окончательно, поэтому  резко развернулся, собираясь уходить. Он был готов ко всему: к колким словам вслед, к высмеиваниям в переписке. Но не к тому, что его перехватят за запястье. Даня поддался и, словно в бреду, вдруг почувствовал тепло на губах, понимая, что происходит, не сразу. На поцелуй получается ответить лишь через несколько секунд. Палм целовал его грубо и напористо, кусал и шептал что-то неразборчиво, видимо, пытаясь сделать все и сразу. Чужие руки находят место на шее, отчаянно притягивая ближе. - Даня, сука, я столько лет по тебе убиваюсь, как ты можешь такую хуйню нести? - отстранившись немного шепчет он в самые губы, всем своим видом показывая недовольство. - Боже, ты реально думал, что мне похуй на тебя? Пиздец, какая Канима, какое общение, - не дав вставить Дане ни слова, Анатольев завлёк его в новый поцелуй.   Утром они проснутся в одной кровати, слишком счастливые и опьяненные отнюдь совсем не алкоголем, Палм напишет в канал короткое «нету Летая красивее женщины», буквально тыча телефоном ему в лицо, а Даня поймёт, что, наверное, зря столько фейков покупал.