Фанат, который смог

      Привычная, бесконечно мрачная, атмосфера царила в общежитии популярной группы.              — И это единственный выход, который они нам предлагают? — неверяще переспросил Джисон лидера.              — Нет, ещё мы можем попробовать просуществовать так, но гарантий никаких.              — А так, есть гарантии? — хмыкнул недоверчиво Хёнджин.              — Интересный пиар-ход.              — Взять в группу левого мальчишку? — недовольно буркнул Сынмин.              — Лучше завершить карьеру почти на вершине?              — Мы её уже и так завершили, — пессимистично заметил Чонин, не отрываясь от своего телефона.              — Да ладно всё…              — Не так плохо? Приди в себя, Чан, и разбей уже свои розовые очки! Наш главный танцор и вижуал накосячил так, что это обсуждает вся Корея! — психанул Чанбин, громко выражая общее мнение. Лидер, с бредовыми идеями, скорее раздражал, чем утешал.              Они всегда знали, что Сынхён истинный бэдбой. И что он обязательно влипнет в какую-нибудь херовую историю, а им всем придётся выгребать. Чан отчаянно не хотел брать того в свою группу, а его первый, уже давно словно родной, мембер Джисон, просто люто ненавидел Сынхёна (за свою глупую первую любовь в этого мудака, и грязную игру их бэдбоя после расставания, ведь тот не стеснялся с намёками на чужую ориентацию в прямом эфире). Их мужественный и крепкий Чанбин едва терпел, чтобы не разбить прекрасное личико Сынхёна, а младшие — очень боялись. Мудака не удавалось контролировать ни стаффу, ни группе, а компания откровенно игнорировала проблему. Сынхён доводил всех окружающих до слёз, грубил, оскорблял, домогался девчонок и парней, мутил какие-то грязные дела и деньги, но всегда оставался безнаказанным. Таких айдолов пруд пруди, уверенных в своей вседозволенности. Но Чан, как и остальные в группе, были совсем другие, видимо, поэтому никак не могли смириться с мнившим о себе очень много согруппником.              Несмотря на всё это, Сынхён, быстро стал главной звездой их группы, благодаря внешности, да и, стоило признать, образ плохого парня тому отлично подходил. Трираче всегда хотелось быть андеграундом, а не просто красивыми личиками, но кому интересно их мнение? В компании принудительно заставили сменить имидж и добавить вижуалов. И если с Феликсом и Хёнджином им повезло, хоть те и никогда не отличались покладистым характером, но Сынхён… Они только поднимались к вершине, когда слава вскружила голову главному красавчику и визитной карточке в мире к-поп индустрии. Самый популярный айдол их поколения. Его карточки невозможно было купить, каждая была бесценная, ведь, кроме личика, тот был великолепным танцором. Жаль, что его пристрастие к алкоголю, лёгким наркотикам и беспорядочной половой жизни не удалось контролировать… И нелегальный бизнес в клубах. Не удалось откупиться по-тихому. Всё вскрылось в самом худшем варианте, который только мог быть — через громкий скандал во всех СМИ в одно ужасное утро.              Сначала, только их красавчика отправили в рест (но все знали, что он оттуда не вернётся), мол «извини, твой моральный облик не подходит нашей компании, до свидания».              А затем условно выперли на рест… Всех.              — Завтра устрою кастинг, но уже посмотрел некоторых трейни, — не обратил никакого внимания на их настрой Чан.              — То есть, ты считаешь, что, если мы возьмём нового участника в группу, то волшебным образом обнулится имидж? — тихо шепнул Феликс. Хёнджин рядом с ним, молча сдаваясь, закатил глаза.              — Серьёзно, Чан?              — Я готов выслушать твои предложения, Джисон, — сквозь зубы прошипел лидер. — Знаешь, что мне сказала компания? Никаких денег на камбек, они не собираются продлять наши контракты.              — Вот же гондоны! — Чанбин грохнул кулаком в стену, все вздрогнули, но никто не сделал замечание.              Разумеется, потеряв одного из них, когда группе уже достаточно лет, да и наград, сложно приспособиться, если вас так активно мешают с грязью все, кому не лень. Им пророчили самый настоящий конец. Из-за одного потерять всё.              Сынхён крупно облажался, но даже не признал вину. Всплыли эти его странные связи с разными отвратительными людьми и грязные деньги. Тот просто в кои-то веки спутался не с теми (открыто конфликтовал с какой-то элитной корейской золотой молодёжью) и ему отомстили со всей жестокостью — обнажив перед общественностью истинное лицо бэдбоя.              Многие считали, что Стрей Кидс поднялись только благодаря ему, и воспринимали их не как группу, а Сынхён и... Остальные. Бороться с этим ни у кого не было ни сил, ни желания. В том числе поэтому нетизены были уверены, что они тупо покатятся вниз без их красавчика. Да и приписывали всякую грязь им всем.              Чан давно не хотел особо наверх к славе, да и остальные тоже, они мечтали вернуть себе музыку и возродить свою группу. А это совсем не то, что им предлагала компания.              Их красавчик рыдал в прямых эфирах, утверждал, что его оболгали и, на удивление, получал поддержку.              — Его сейчас отбелят и снова бросят к нам, — зло пробормотал Джисон.              — Нет, думаю не проканает, — задумчиво буркнул Чанбин.              — Да, его не посадили даже, — агрессивно выдохнул Хёнджин.              Группа некоторое время даже надеялась на судебное разбирательство, но мудаку, разрушающему их мечту, даже срок не приписали за грязные делишки, доказательств было недостаточно, пострадала только репутация.              — Давайте сосредоточимся на том, что нам делать!              — Зачем нам брать кого-то нового? Не понимаю твою логику, — Сынмин выглядел очень расстроенным.              — Я просто не знаю, ребята, — устало выдохнул Чан. — Мы знали, что однажды это случится, но так обидно, что сейчас, когда мы достигли чего-то и всё потеряем… Взять на его место чистого мальчика-вижуала, привлечь этим внимание, будет новый опыт. У нас не было особо макнэ, прости Чонин, в плане, никто не воспринимается младшим среди нас. Потому что много участников одного года рождения. Возьмём стажёра, семнадцать-восемнадцать лет. Миленький макнэ. Ну и… Они точно не запихают нам мудака обратно.              — Думаешь, мы сами не способны?..              — Чанбин, ты прекрасно знаешь, как жестока эта индустрия. Воспитаем мальчика под себя, и попробуем с начала, никто не говорит, что сработает. Но возможно, наша группа перестанет ассоциироваться с этим скандалом.              — Переключится на этого маленького мальчика, которого засунут ко взрослым мужикам? Это как-то…              — Джисон, засунь своё гейство обратно. Только попробуй!..              — И попробую!              Чан только поджал губы. Все повздыхали и разбрелись по домам, без какого-либо сожаления покидая их всегда холодное и неуютное общежитие, на время этого вынужденного реста для всех. Никакого сплочения коллектива при явной проблеме опять не вышло. Возможно, никогда не получится. Никудышный из Чана лидер.              Один Джисон остался, но только нудел на ухо, что не собирается никого никуда выбирать, что у них ничего не выйдет, что пора смириться, искать другие варианты и бла-бла-бла. Как всегда, в общем-то. Чан перестал слушать на третьей минуте этого бесконечного мозгоёбства, сосредоточившись на своём, пусть немного нелепом, но плане.