Что там у минсонов?

— Ну, что там у минсонов? — Со смешком спрашивает Минхо, голым выходя из душа. Он не вытирался, каждый шаг оставляет мокрый след. — Я уже начинаю напрягаться, посмотри! — Джисон в шортах и майке, по-турецки сидит на кровати, нервно грызет заусенцы и листает тик-ток. На видео они, Стрей Кидс, вылезающие из двух машин. Нестандартным составом. Вот Чонин, который чуть было не пошел в другую сторону, но Чанёль, их менеджер, показал нужное направление. Вот Хенджин после удаления зуба, покачивается, и менеджер его поддерживает, уточняя, все ли в порядке. После того, как получает в ответ кивок, отправляет его дальше. Следом Чан и Чанбин. Вот из второй машины выходит он сам. Следом — Джисон. Сынмин. Минхо хмыкает: Сынмин смешно воровато оглядывается. Последним в здание входит Феликс, напоминающий молодого крутого волшебника: длинные белые волосы обрамляют лицо, декоративная набедренная кожаная юбка красиво развевается. — Так, — Минхо оторвался от видео, кивая, — и что? — Ты видишь ракурс, с которого сняли? Это же пиздец, там не должно было быть людей, — Джисон тихо ойкает, когда из очередного откушенного заусенца начинает течь кровь. Минхо наклоняется, берет его руку в свою. На руку Джисона падает капля воды с его мокрых волос. — Фу, — шутливо морщится младший и машет руками, высвобождаясь. — Вытрись нормально, не хочу, чтобы кровать была мокрая. — Она и так будет мокрая, ты ночуешь сегодня у меня, — Минхо игриво подвигал плечами, медленно направляясь в ванную. — И что тебя волнует? — Спрашивает он громче, нанося на лицо увлажняющий крем перед зеркалом, не закрывая за собой дверь. — Помимо тебя? — Джисон шутит, а после — мгновенно возвращает себе вид кроватного тревожника. — Волнует, что это сасенское видео? Что весь тик-ток уже в видосах, как мы выходим из машины в разные дни под «Volcano» и «Want so bad»? — Нашли подо что эти песни ставить, — морщится Минхо. — Надо какой-нибудь новый скиншип сделать что ли… или селку выложить. Джисон стонет, откидываясь спиной на кровать. — Ты совсем не понимаешь, что ли? Сейчас если эта волна поднимется, нам запретят не только в машинах рядом ездить. Отменят мой переезд в эту общагу! Минхо поворачивается в сторону Джисона, уперев руки в бока: — Не отменят. — Отрезает он. Тот поднимает голову с кровати и подвисает, разглядывая своего парня. — Почему? — Тихо спрашивает он. Минхо смеется: — Не у тебя одного были дополнительные условия к новому контракту. Смежная дверь за ним, ведущая в спальню Сынмина вдруг открывается. Минхо даже не оборачивается, стараясь сдержать смех. — Блять, — резюмирует Сынмин, смотря на задницу старшего, который принялся ею вертеть. — Ну есть же замок! З-а-м-о-к. — Он демонстративно несколько раз дергает замок на двери. — Ненавижу тебя, — он с силой хлопает дверью. — Я тоже тебя люблю, Сынмин-а! — Орет Минхо ему вдогонку. Джисон громко смеется, вновь падая на кровать. *** — Вот тут надо добавить про тату, — палец показывает на дополнительное соглашение к договору юристу. Менеджер вскидывает брови. Джисон очень серьезный, говорит низко, смотрит исподлобья, спина прямая. Минхо, сидящий рядом, любуется. Вдруг получает легонько локтем в бок. — Не пялься на меня, я не могу сосредоточиться, — тихо шипит на него Джисон, все еще сохраняя грозное выражение лица. Юрист смущенно переводит взгляд на Пака Джинёна, владельца JYP. — ПД-ним, мы не можем такое позволить, — качает он головой. Встречаясь с упрямым взглядом Джисона, он добавляет, — в крайнем случае, нужно указать, какие именно и на какой части тела татуировки мы можем позволить сделать участнику… Минхо видит: Джисон злится. Трет сжатые губы, сжимает руку в кулак, ту, что под столом. Он вскидывает голову, смотря директору в глаза. Тот улыбается, этой непередаваемой улыбкой начальства: то ли сейчас похвалит, то ли закопает… — Добавь этот пункт в контракт, — снисходительно машет он рукой юристу. Джисон шумно втягивает в себя воздух. Чанбин весело кивает головой смотря на него, отрываясь от обсуждения контракта со своим юристом — тут их по одному на двоих мемберов. Внимательно все-таки слушал. — Что-то еще? — Пак Джинён выжидательно смотрит на Джисона. Теперь его взгляд становится жестким и младший понимает — его время выпендриваться прошло. Отрицательно качает головой. — У меня есть, ПД-ним, — Минхо делает легкий поклон, обращая на себя внимание. С другой стороны кабинета, где сидят Чонин, Чан и Чанбин, слышатся нервные, горестные и еще какие-то неопределенные вздохи. Джинён переводит на него взгляд, приподнимая брови. Минхо вообще никогда ничего дополнительно не просил. Дали отпуск неделю? Класс. Дали три дня? Супер. Не будет денсбрейка в этом камбеке? Ничего, Хенджину тоже нужно себя показать. Будет денсбрейк? Спасибо большое. Мало личного промо? Хоть отдохну! Много личного промо? Родные на меня по телевизору посмотрят, благодарю. Фансервис? Без проблем. Поехать одному на показ «Гуччи»? Новые впечатления, замечательные подарки от бренда. Большое спасибо за эту возможность. Когда такой человек, как Минхо, начинает что-то просить, отказать просто невозможно. В комнате повисла напряженная тишина. На фоне этой тишины Чонин шумно сглатывает и звучит почти как через громкоговоритель. — Я хотел бы жить с Джисоном в одном общежитии, — говорит Минхо, выражая на лице почтение к директору. Ни упрямства, ни повышенного голоса, ни сложенных на груди рук. Не просит, но и не требует. Выражает пожелание. Менеджер отворачивается, делая вид, что на плече его футболки есть что-то, что нужно стряхнуть. Он тут не при чем, честно-честно. Директор вздыхает: — И вместо кого… — обводит взглядом комнату, — он должен переехать? — Вместо меня, — голос дрожит. Дерзкий теперь на сцене Чонин, сейчас — маленький и хрупкий, улыбается совсем по-макнешному, ему словно снова шестнадцать. — Вообще это я предложил, — добавляет он торопливо. — Мне удобнее было бы с Чанбин-хёном ходить в спортзал и… — он быстро бегает глазами по комнате, останавливается взглядом на Хенджине, — и я дружу с Хенджином, хотелось бы больше проводить с ним времени. Хенджин не сдерживает тихий смешок. Он уже знает, как это будет: макне будет в своей комнате, он в своей. Встретятся за ночным перекусом, обсудят новости, похвастаются новыми шмотками. Вот и провели время. Все лучше, чем Джисон, вечно напевающий что-то за стенкой и ворующий его шампуни. Нет, к Джисону-то он хорошо относится. Но сосед из него так себе. Хенджин представляет, как Минхо заставляет убираться макне-лайн и не дает спуску младшему, который превратит комнату Чонина в поле битвы за рекордное количество времени. Приходится кашлять, чтобы сдержать смех. Пак Джинён снисходительно улыбается Чонину своей нежуткой улыбкой и задумчиво складывает руки в замок. — А вы уже все обсудили? — Парни закивали. Даже те, кто совсем, казалось бы, не слушал разговор. Сынмин кивает с неохотой — меняться комнатами с Джисоном он не планировал, но если эти двое прочно обоснуются в соседней… нужно покупать беруши и успокоительное. Бесконечный хохот, разговоры и (только не это!) стоны он слушать не собирается.  Минхо молча передает через юриста какой-то лист директору. Тот читает, хмурится. — Не слишком? — Уточняет он. Минхо лишь равнодушно пожимает плечами. *** — Ты... что? — Джисон откладывает телефон. — И они согласились? Минхо кивает. В том листе были дополнительные условия к дополнительному условию. -Джисон остается в той общаге, которую он выберет по своему желанию не смотря на общественное мнение. Любое общественное мнение; -Компания может не афишировать переезд, но не должна оправдывать его перед фанатами, придумывая причины; -В поездках, если необходимо заселяться по двое, то, по обоюдному желанию Минхо и Джисона, их селят вместе. — Я до сих пор не могу поверить, что это согласовали, — шепчет Джисон. Минхо все еще голый. Опускается рядом на кровать и притягивает его к себе. — Почему ты так удивляешься, так ведь и было раньше, — он зарывается Джисону куда-то в шею, вдыхая его запах и тихо выдыхает ему на ухо. — Пахнешь вкусно. Джисона мурашит. Кондиционер, наконец, починили, поэтому в прохладной комнате тело Минхо дарит приятное тепло. Кожа не липнет, плавясь от жары. Идеально. — Так было, — соглашается Джисон, — но теперь все так… официально, — он глупо хихикает, смущенно отворачивая лицо. Минхо не спеша начинает покрывать поцелуями его шею, приподнимаясь на локтях. — Плохо? — В перерывах между кадыком и ключицей спрашивает он, сжимая свободной рукой его тонкую талию. — Хорошо, — не то отвечая на вопрос, не то на поцелуи, низко тянет Джисон. Он стягивает с себя майку, которая летит на пол и выгибается, подставляя грудь и живот, легонько поворачиваясь то одним боком, то другим. — Пока это все, что я могу тебе дать из официального, — Минхо поднимается, говорит в губы Джисону. Тот чувствует у себя на бедре его вставший член. Сглатывает. — Маленький богохульник, — Минхо хихикает и облизывает татуировку Blessed на его груди. — Прекрати быть милым и сексуальным одновременно, — ноет Джисон, утягивая Минхо в глубокий поцелуй. Минхо играет грязно: нетерпеливо исследуя языком рот Джисона, играя с языком, посасывая нижнюю губу. Джисон недавно побрился и от него пахнет средством после бритья, на вкус оно немного горькое, но Минхо все равно. — Ты всегда милый и сексуальный, я же как-то справляюсь, — смеется он высоко, меняя руки. Теперь левая упирается в кровать, а правая начинает стаскивать с Джисона шорты, попутно облапывая задницу. Тот мычит и отбивается, легонько хлопая по наглой руке Минхо. — Нам скоро выходить, — протестует он, — и… я не готов сегодня, — он смущенно прикрывает глаза и Минхо целует его поочередно в одно и другое веко. Потом наклоняется, приблизив губы к уху Джисона и шепчет так тихо, и так низко, как только может. — Зато я готов, — Он отстраняется, садясь на кровати и лукаво смотрит на Джисона. Тот, в свою очередь, распахнув глаза, восхищенно выдыхает. — Спасибо, теперь я должен выколоть себе глаза, — слышат они со стороны ванной. Минхо поворачивается со смехом, Джисон — с ужасом. Пытаясь попасть в собственную ванну уже третий раз, Сынмин стоит у умывальника, закрывая глаза ладонью, пытаясь нашарить ручку. Дверь со своей стороны Минхо не закрыл. Ни на замок, ни вообще. Старший поднимается и, даже не прикрывшись рукой, захлопывает дверь перед лицом Сынмина. — Я теперь вас двоих ненавижу! — Кричит тот из ванной. — И мы тебя любим! — Со смехом отвечает Минхо, возвращаясь к Джисону, по дороге вытащив из тумбочки смазку и презерватив. — Ты сверху, у меня день ног был вчера, — он падает спиной на кровать звездой. — Какой ты у меня аджосси, — Джисон смеется, — Сынмин точно поменяется со мной комнатами теперь. Но это было подло. Минхо хихикает и усаживает Джисона на себя. Тот гладит Минхо по налитым грудным мышцам:  — Ну ты раскачался… прямо шкаф! — восхищенно шепчет он. — Как называют людей, у которых встает на мебель? — Минхо поднимает одну бровь и усмехается. Джисон улыбается, пропуская колкость мимо ушей. Усаживается у ног Минхо, выдавливает смазку на пальцы и, немного погрев ее, массирует кольцо мышц у входа. Минхо подмахивает задницей, насаживаясь на пальцы. Легко входят сразу два. — Ты еще и растянуть себя успел? — Хрипло спрашивает Джисон уже зная ответ. Минхо любил быстрее перейти к самому процессу, когда был снизу. Он добавляет третий палец, мышцы легко натягиваются. Минхо дышит тяжелее и пытается насадиться на пальцы глубже, но Джисон сразу же вытаскивает пальцы. Возвращает их только после того, как Минхо перестает возиться. Он лижет внутреннюю сторону накачанного бедра, все еще совершая фрикции пальцами и прокладывает себе дорожку влажными поцелуями до члена. Проводит языком под уздечкой, а после — несколько раз — по всей длине широким языком. Минхо стонет, сминая в руке одеяло и разводит ноги шире, совершая бедрами круговые движения, пытаясь самому простатой дотянутся до пальцев, раз Джисон медлит. — Какой ты нетерпеливый, это просто кошмар, — качает головой Джисон. — Какой ты медлительный, вот что кошмар, — шепчет Минхо, — трахни меня уже, нам скоро выходить. Джисон тихонько посмеивается и берет его член в рот без рук, до основания, несколько раз насаживаясь на него горлом. Минхо высоко стонет, зарываясь рукой в его волосы.  Они слышат громкий хлопок дверью из комнаты Сынмина. «Сбежал», думает Джисон. Он дает возможность потрахать его в рот, расслабляя горло, не забывая про пальцы, растягивающие мышцы. Желая немного отомстить за «медлительного», он несколько раз проходится по простате, выбивая из Минхо скулеж. Оторвавшись от члена, он отстраняется, рассматривая такого Минхо. Растрепанный. Вспотевший. Скулящий. Высоко стонущий. Невероятно красивый. Просто прелесть. «Прелесть» вдруг зыркает на Джисона и тот понимает, что дразнить надо заканчивать. Удивительно, что такой нежный, когда он сверху, хён превращается в такого требовательного и капризного, когда он снизу. Он не может себя остановить от того, чтобы еще пару раз задеть простату, уже нежнее, медленнее. Минхо натурально хнычет, мечется по простыням и, кажется, уже даже устал сам работать бедрами. Джисон подкладывает подушку под поясницу Минхо, раскатывает презерватив, добавляет смазки и не слишком быстро входит наполовину. Он останавливается, проверяя реакцию, но Минхо уже достаточно растянут, дискомфорта он не испытывает. Он обвивает талию Джисона ногой, и притягивает его к себе, насаживаясь на член до конца. Джисон охает, наслаждаясь тем, как внутри Минхо жарко и как он сжимает мышцы вокруг него. Бедра под ним снова зашевелились. Он звонко шлепает ладонью по доступной ягодице — с той стороны, где нога Минхо поднята. — Веди себя, как приличный нижний, расслабься, — строго требует он, и старший легко закидывает обе ноги ему на плечи, хитро улыбаясь. — Я не обещал тебе быть приличным ниж… — он не договаривает, Джисон начинает вбиваться в него в быстром темпе, стискивая в руках его задницу. Минхо стонет совсем неприлично громко и Джисон опускается, чтобы прикрыть ему рот ладонью. Все-таки, с остальными мемберами из этой общаги ему теперь жить… Минхо тянется к своему члену, надрачивая себе, мычит в ладонь Джисону. Стоять в такой планке на одной руке сложновато — если у старшего был день ног, то у самого Джисона день рук и плеч. Он с пошлым хлюпающим звуком выходит из Минхо и хлопает его по бедру, побуждая перевернуться. Минхо ложится на живот, Джисон разводит его ягодицы в сторону и любуется сжимающимися мышцами, которые пытаются обхватить пустоту. Задница Минхо нетерпеливо дергается вверх и Джисон вставляет сразу на всю длину, выбивая из него уже хриплый стон. Ложится на него сверху, просовывает пальцы левой руки, той, что не была в заднице, ему в рот. Минхо покорно обхватывает их губами, принимаясь посасывать, обводя языком. Оба уже не могут долго держаться. Джисона размазывает ощущениями: Минхо под ним умудряется высоко стонать даже с пальцами во рту. Задница сжимается, когда Джисон выходит из него и расслабляется на введении. Это высшая форма владения телом, даже тут, в постели, когда Минхо не в себе, он не забывает им работать. Осознание, что теперь он сможет видеть его чаще, и не придется перебежками, скрываясь под кепкой и маской, бегать между зданиями, чтобы провести время со своим парнем — ошеломляет. Член Минхо трется о простынь, Джисон уже бесконечный раз проходится по простате под нужным углом, во рту пальцы, с подбородка течет слюна. Он помечает где-то на задворках оставшегося сознания, что нужно будет в следующий раз отсосать Джисону: глубоко и влажно. Движения сзади становятся рваными, он слышит низкий хриплый стон у уха, по спине проходятся мурашки и Минхо пачкает простынь, кончая вторым, случайно прикусывая пальцы, которые все еще во рту. — Ай, — Джисон убирает руку. Минхо хочет извиниться, но изо рта выходит какая-то смесь стона с бормотанием. Джисон угукает, целует в плечо и ложится рядом на кровать. Простыни под ними и они сами: мокрые, грязные. В поту и сперме. — Мог бы и не вытираться, — смеется Минхо и, кряхтя, поднимается с кровати, протягивая руку, — пойдем мыться, скоро менеджер заедет. Джисон устало кивает, принимая руку.