Возвращение кембрийского периода

Шэнь Чанцзэ провёл ещё два дня в полусне, прежде чем полностью восстановил силы. Шань Мин всё это время был рядом, кормил его и мыл. Шань Мину, казалось, очень нравилось это время, хотя он и был немного грубоват: во время мытья он оставлял на теле Шэнь Чанцзэ синяки, но они оба получали от этого удовольствие. В один день Шань Мин откуда-то раздобыл несколько комплектов детской одежды. Все они были новыми. Он ножницами проделал в них дырочки и переодел Шэнь Чанцзэ. Затем он решил вынести его на прогулку, повёл гулять по Академии наук, а потом даже отнёс маленького Шэнь Чанцзэ в тренажёрный зал, оставив его на тренажёрах, пока сам занимался. Подобное поведение других отцов можно было бы назвать проявлением чрезмерной любви к ребёнку, но у Шань Мина это выглядело странно, даже пугающе. Эл не выдержал и спросил: — Что с тобой? Шань Мин откинул назад волосы, забрызгав Эла потом: — Мне просто весело. Через несколько дней Шэнь Чанцзэ тоже не выдержал: — Папа, я, наверное, уже достаточно отдохнул? — А? Да всё хорошо, отдохни ещё немного. — Я хочу отдохнуть в своём обычном теле, в этом я даже ходить не могу, я всё время падаю. Шань Мин сжал его пухлые щёчки и засмеялся: — Тогда летай. — В таком теле я не могу летать, — ответил Шэнь Чанцзэ. — Но я еще недостаточно повеселился, — ответил Шань Мин. Шэнь Чанцзэ уныло посмотрел на него. Шань Мин легонько ткнул его в лоб. Тот наклонился и упал на спину на кровать. Он был таким маленьким, размером с подушку, он не мог подняться. Шань Мин рассмеялся от души. Наконец, когда Шань Мин наигрался, он отнёс Шэнь Чанцзэ к Тан Тинчжи, чтобы тот вернул ему прежний облик. Сейчас они изучали, как помочь Шэнь Чанцзэ восстанавляваться самостоятельно, но это явно требовало времени. Как только Шэнь Чанцзэ восстановился, он принялся искать отца по всей Академии наук. Без телефона найти человека на такой огромной территории было задачей не из лёгких, тем более что Шэнь Чанцзэ не хотел использовать внутреннюю связь, чтобы не беспокоить других. В конце концов, он нашёл Шань Мина, который спал в комнате. Как только он вошёл, Шань Мин проснулся, но быстро узнал его запах: — А? Ты уже выздоровел? — сказал он, переворачиваясь, чтобы продолжить спать. Шэнь Чанцзэ бросился обратно на кровать: — Я буду спать... — Что случилось? Шэнь Чанцзэ взъерошил его волосы: — Ты наигрался со мной за все эти дни? А? Шань Мин полуприкрыл глаза: — О, ты здесь, чтобы отомстить мне? Шэнь Чанцзэ, улыбаясь, показал белоснежные зубы: — Я пять дней ходил голым перед тобой, и ничего не мог сделать. Как думаешь, чего мне сейчас хочется? Шань Мин рассмеялся: — Дай-ка подумаю-ка... Раз ты так долго ходил голым, ты, наверное, хочешь одеться. Шэнь Чанцзэ наклонился и страстно поцеловал его. Шань Мин раскрыл рот, позволив его языку проникнуть внутрь. Два горячих языка переплелись, этот полный соблазна поцелуй легко воспламенил огонь в телах обоих. Шэнь Чанцзэ грубо срывал с него одежду, говоря: — Предупреждаю, я терпел несколько дней... Шань Мин целовал его губы и подбородок, невнятно говоря: — Посмотрим, сколько раз ты кончишь сегодня. Шэнь Чанцзэ стянул с него трусы и тут же сжал рукой сокровище Шань Мина. Он прошептал ему на ухо: — Всё, что попадет в тебя сегодня, будет от меня. Шань Мин ласкал его грудные и спинные мышцы, а затем схватил его огромный член. Их тела переплелись, они дразнили друг друга. Их дыхание становилось всё тяжелее, их члены быстро налились кровью, уже готовые к действию. Шэнь Чанцзэ кусал губы Шань Мина, нежно высасывая их. Его мягкие, горячие губы невероятно возбуждали. Он быстро двигал рукой по члену Шань Мина. Лицо Шань Мина покраснело, его тонкая талия невольно извивалась, потираясь о его бедро и член. Затем он перевернул Шань Мина, прижал его коленом, и смазанными пальцами проник в его мягкую плоть. Шань Мин стоял на коленях на кровати, зарывшись лицом в подушку, одной рукой лаская свой член, а другой покачивая бедрами, то ли уклоняясь, то ли приглашая Шэнь Чанцзе. Шэнь Чанцзэ немного торопился и, несколько раз расширив проход, он начал вставлять свой член. Шань Мин застонал и выругался: — Ты чего торопишься... Ух... — Конечно, я тороплюсь... Я терпел несколько дней, — Шэнь Чанцзэ сильно шлёпнул Шань Мина по ягодицам. — Папа, не сжимайся так сильно, дай мне войти. Шань Мин тяжело дышал, его уши покраснели. Шэнь Чанцзэ поглаживал ягодицы Шань Мина, медленно вонзая свой толстый член в узкий проход. Полностью войдя, он удовлетворённо вздохнул и перестал торопиться. Он начал медленно двигаться, то входя, то выходя, словно желая продлить это мучительное удовольствие, наслаждаясь тем, как его член трётся о горячие стенки кишок Шань Мина, отчего тот ослаб в коленях и бёдрах, а на кончике его члена выступила прозрачная жидкость. Шань Мин повернул голову, его влажные глаза злобно смотрели на него: — Хочешь это сделать — делай быстрее, не тяни. Большая рука Шэнь Чанцзэ скользнула по его прямой спине, затем обогнула талию и схватила руку Шань Мина, ласкающую его член: — Папа, ты кончишь сегодня только от моих прикосновений. Шань Мин хотел отмахнуться от его руки, но тот, схватив его за запястье, вывернул ему руку за спину. Шань Мин хотел было выругаться, но Шэнь Чанцзэ резко вошёл в него до самого конца! Нецензурные слова, которые собирался произнести Шань Мин, превратились в неконтролируемый стон. Мощное наслаждение мгновенно охватило всё его тело. Он вздрогнул, едва не кончив. Шэнь Чанцзэ схватил его за талию и, сменив свой медленный темп, начал яростно и сильно двигаться, перейдя от медленного темпа к бешеному ритму. Тело Шань Мина ещё не успело приспособиться, как его уже охватило сильное возбуждение от вторжения Шэнь Чанцзэ. Талия Шэнь Чанцзэ работала как электрический двигатель, его толстый член быстро двигался в мокрой кишке. Его бёдра ударялись о ягодицы Шань Мина, издавая заставляющие краснеть звуки «хлоп-хлоп-хлоп». Под всё усиливающимся возбуждением Шань Мин действительно не смог сдержаться и кончил. Он наслаждался оргазмом, обнимая Шэнь Чанцзэ за шею и страстно целуя его горячие губы. Безумие захлестнуло их, тела переплелись. Они стали дикими зверями, в их головах осталась только любовь и ничего больше. Шэнь Чанцзэ трахал его в этом положении около сотни раз, а затем, прижав Шань Мина к себе, лег на кровать, позволив Шань Мину сесть на него. Шань Мин весь был в поту, но его возбуждение только усилилось. Он ловко двигал мощными бёдрами, ища положение, которое доставляло бы ему ещё больше удовольствия. Шэнь Чанцзэ тоже двигался навстречу, каждый раз проникая максимально глубоко, сводя с ума. В конце концов, сперма Шэнь Чанцзэ выплеснулась в кишку Шань Мина. Густая белая жидкость стекала по ягодицам Шань Мина на бедро Шэнь Чанцзэ. Место их соединения было мокрым и липким. Шань Мин слез с Шэнь Чанцзэ. Шэнь Чанцзэ обнял его, крепко целуя в лицо и бормоча: — Папа, ты лучший, ты лучший. Шань Мин наслаждаясь приятным чувством после оргазма, лениво промычал: — Угу. Шэнь Чанцзэ поглаживал его талию и покрывая поцелуями. Шань Мин уткнулся лицом в шею Шэнь Чанцзэ, закрыв глаза, и гладил его широкую спину. Поскольку Шэнь Чанцзэ время от времени превращался в младенца, у него возникало ощущение временного расхождения. Иногда ему казалось, что мягкий маленький сын и сын с широкой крепкой спиной — это не один и тот же человек. Но разум подсказывал ему, что это один и тот же человек. Он часто колебался между сыном, которого можно было обнимать и с которым можно было играть, и сыном, с которым можно было трахаться до оргазма. Иногда он чувствовал себя так, будто все это сон. Шэнь Чанцзэ, как ребёнок с любимой игрушкой, гладил и целовал Шань Мина, не в силах от него оторваться. Он был таким ласковым, что его было невозможно связать с тем холодным майором, которого все знали. Только с Шань Мином Шэнь Чанцзэ мог быть нежным, капризным, проявлять слабость и беззаботно показывать свою истинную сущность. Гладя его, он снова возбудился. В их постели никогда не было секса без продолжения. Опять загоревшись страстью, они снова отдались друг другу. Эта ночь, как и многие другие ночи до этого, была безумной и незабываемой! Из-за появления нового мутанта, управляющего природными силами, ситуация в Пекине стала ещё сложнее. Под видом спокойствия скрывался невероятный хаос. Углублённое изучение тайны конца света указывало на кукольный нефрит. Поэтому сбор кукольных нефритов, разбросанных по всему миру, стал их главной задачей. Примерно через десять дней после возвращения из Большой пагоды диких гусей Тан Тинчжи сообщил шокирующую новость. Несколько палочек благовоний, которые Цун Ся взял из подземелья пагоды, оказались сухожилиями морского дракона. Рассказывая об этом, Тан Тинчжи поставил на стол маленькую хрустальную коробочку с белыми частицами размером с рисовое зерно. Показывая на них, он излучал неестественное ликование: — Вы понимаете, что это значит? Это означает, что морской дракон, обнаруженный в нефтяной скважине в Южно-Китайском море, был не первым, кто контактировал с людьми. Это также означает, что у нас есть все шансы разгадать тайну морских драконов. Эл ткнул пальцем в хрустальную коробочку: — Почему так мало? Тан Тинчжи ответил: — Цун Ся вынес из пагоды шесть палочек, пять из которых Тан Яньцю взял для своей тетивы. —  Что? Для тетивы? — Эл прищурился — Это слишком роскошно. Тан Тинчжи вздохнул, лицо его было полно сожаления: — Да, это слишком роскошно, но говорят, это лучший материал. Командир Цао уже дал разрешение, ничего не поделаешь. Нам удалось получить только одну палочку. Это небольшой фрагмент для исследования. — Командир Цао, очевидно, решил сократить финансирование экспериментов с Кровью дракона — сказал Шэнь Чанцзе. Тан Тинчжи кивнул: — До конца света эксперименты с Кровью дракона постоянно финансировались. Но после конца света появилось множество тем, которые важнее и срочнее исследования людей с Кровью дракона. Я понимаю и уважаю это решение Академии наук, — он опустил голову, помолчал пару секунд, и вдруг странно усмехнулся. — Но я не собираюсь сдаваться. Даже одного образца хватит надолго. А если не хватит… Лук Тан Яньцю тоже никуда не денется. Надеюсь, при жизни мне удастся увидеть живого морского дракона. Глядя на фанатичный блеск в глазах Тан Тинчжи, у всех пробежали мурашки по коже. Эл недовольно сказал: — Даже если ты не увидишь меня несколько лет, ты будешь так сильно скучать. Тан Тинчжи поправил очки и наклонил голову, смотря на него: — У меня не будет возможности не видеть тебя несколько лет. Почему ты так сказал? На чём основано это предположение? — Это просто предположение! Тан Тинчжи нахмурился: — На чём основано это предположение? Эл был так зол, что не мог говорить, а Тан Тинчжи продолжал: — А? На чём оно основано? Куда ты собираешься? Эл отвернулся: — Никуда, забудь. Шэнь Чанцзэ и Шань Мин тихонько рассмеялись. Тан Тинчжи, похоже, всерьёз обеспокоился, он наклонился к Элу: — Эл, ты не собираешься действительно туда идти? Увидев заботу в его глазах, настроение Эла немного улучшилось. Он сжал его подбородок и улыбнулся: — Я никуда не пойду. Тан Тинчжи вздохнул с облегчением: — После твоей атавистической мутации концентрация крови дракона у тебя постоянно повышается. Эти наблюдения нельзя прерывать, иначе все будет зря. Лицо Эла потемнело. Тан Тинчжи снова поправил очки: — Кроме того, я тоже буду скучать по тебе. Эл замер, подняв бровь: — Правда? Тан Тинчжи кивнул: — Правда. Эл фыркнул, но в его глазах был нескрываемый восторг. Он взял хрустальную коробочку и подбросил её: — Исследовать это… лучше бы ты исследовал меня. Тан Тинчжи тут же забрал коробочку, бережно держа её в руках: — Надо исследовать всё. Шэнь Чанцзэ, подперев подбородок рукой, посмотрел на него: — С чего мы начнем? — Я планирую отправить небольшой отряд обратно в Сиань, чтобы поискать подсказки в подземелье. — Мы тоже поедем? — Нет, вы не поедете. Сейчас ваша главная задача — тренировки. Через три месяца я лично отвезу вас на северо-восток, чтобы встретиться с легендарной Дьявольской сосной.