Договоренность против её.

Дверь в спальню лорда Болтона открылась с едва слышным скрипом. Рамси вошёл первым, как всегда — с лёгкой ухмылкой, в которой сквозило предвкушение. За ним, в тени коридора, стоял Русе — неподвижный, как статуя из чёрного камня. Лорен уже ждала. Она сидела на краю кровати в одной тонкой сорочке цвета слоновой кости, волосы распущены по плечам — золотой водопад на фоне тёмных мехов. В камине горел слабый огонь, достаточный, чтобы осветить комнату, но не прогнать холод Севера, который всегда проникал сквозь стены Дредфорта. Рамси остановился посреди комнаты, окинул её взглядом — медленно, нагло, как охотник оценивает добычу. — Отец сказал, ты сама попросила, чтобы я пришёл, — произнёс он с ленивой улыбкой. — Я думал, ты ненавидишь, когда на тебя смотрят. Лорен подняла глаза. В её взгляде не было стыда — только сталь. — Я ненавижу, когда на меня смотрят слабые, — ответила она спокойно. — Ты — не слабый, Рамси. Ты просто... не наследник. Рамси рассмеялся — коротко, резко, как лай собаки. Русе подошёл ближе. Он не смотрел на сына — только на жену. В его движениях была та же точность, что и всегда: он снял пояс, сложил его аккуратно на сундук, потом плащ. Каждый жест — ритуал. — Садись, — сказал он Рамси, указывая на кресло у стены, прямо напротив кровати. — И молчи. Ты здесь не для участия. Ты здесь, чтобы учиться. Рамси пожал плечами и сел, откинувшись назад, ноги широко расставлены. Его глаза блестели — любопытством, завистью, злостью. Всем сразу. Русе подошёл к Лорен. Он не спросил разрешения — просто взял её за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. — Ты уверена? — спросил он тихо, чтобы слышал только она. Лорен кивнула. — Я хочу, чтобы он увидел разницу. Между тем, что он может взять силой... и тем, что рождается по праву. Русе не улыбнулся, но в уголке его губ мелькнуло что-то похожее на одобрение. Он поцеловал её — жёстко, владеюще. Потом толкнул назад, на постель. Лорен упала на меха, не сопротивляясь. Сорочка задралась вверх, обнажив бёдра. Она не попыталась прикрыться. Пусть смотрит. Русе раздевался медленно, не торопясь. Каждый предмет одежды падал на пол с тихим звуком. Когда он остался голым, свет камина обрисовал его тело — худое, жилистое, покрытое старыми шрамами. Он был не красив, как Джейме, и не груб, как Роберт Баратеон. Он был точен. Холоден. Неумолим. Он лёг на неё, прижимая всем весом. Его губы нашли её шею, зубы впились в кожу — не до крови, но достаточно, чтобы оставить след. Лорен выгнулась, вцепившись пальцами в его плечи. Рамси наблюдал. Его дыхание стало чуть тяжелее, но он не шевелился. Он знал правила. Русе вошёл в неё одним движением — без подготовки, без ласк. Лорен ахнула, но не от боли. Она была готова. Она всегда была готова теперь — тело научилось принимать его, даже желать этого холодного вторжения, потому что оно было властью. Он двигался медленно, глубоко, каждый толчок — как удар молота по наковальне. Лорен смотрела не на него — сквозь него, на Рамси. Прямо в его глаза. — Смотри внимательно, — прошептала она, голос дрожал от движений Русе. — Это то, чего у тебя никогда не будет. Не по праву. Рамси сжал подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Его лицо исказилось — смесь ярости и желания. Русе ускорился. Его рука легла ей на горло — не давя, просто напоминая, кто хозяин. Лорен не отводила взгляда от Рамси. Она хотела, чтобы он видел каждую деталь: как её тело подаётся навстречу отцу, как её губы приоткрываются, как она стонет — не от унижения, а от контроля. — Ты... никогда... не будешь... лордом, — прошептала она между толчками, каждое слово — как удар ножа. — Только... бастардом... смотрящим... Рамси зарычал тихо, но не встал. Он знал: один неверный шаг — и Русе закончит не с ней, а с ним. Русе достиг пика первым — как всегда, без предупреждения. Он вжался в неё глубоко, замер, и Лорен почувствовала, как внутри разливается тепло. Он остался так долго — дольше обычного, словно хотел, чтобы семя точно прижилось. Потом он отстранился, не глядя на сына. Встал, надел сорочку, подошёл к Рамси. — Урок окончен, — сказал он холодно. — Иди. Рамси поднялся. Его глаза горели ненавистью — к отцу, к ней, к самому себе. Он поклонился — насмешливо — и вышел, хлопнув дверью. Русе вернулся к кровати. Лорен лежала неподвижно, ноги слегка раздвинуты, как он велел когда-то в первые месяцы. — Ты жестока, — сказал он, ложась рядом. — Я учусь у лучшего, — ответила она. Он провёл пальцем по её животу — плоскому, пока ещё пустому. — Если в этот раз получится мальчик... Рамси станет ещё опаснее. Лорен повернулась к нему, прижалась ближе. — Пусть. Я готова. Мы готовы. Русе поцеловал её в лоб — редкий, почти человеческий жест. — Тогда спи. И держи его внутри подольше. Лорен закрыла глаза. В темноте она чувствовала, как тело хранит его семя, как сердце бьётся ровно и сильно. Она больше не была жертвой. Она была матерью будущего. И никто — ни Рамси, ни Тайвин, ни весь Север — не отнимет у неё это право.