Вот только громче стала гроза

Утро следующего дня выдалось хлопотным, но радостным. Тамара Олеговна собирала провизию, а Арсений Петрович методично проверял рыболовные снасти, разложенные прямо на полу гостиной. Амина же помогала всем понемногу. Андрей заехал за Маратом ровно в два. Тот уже ждал у входа в отель, а рядом стояли довольный Вова и нарядная Зарина. – Ты чудесно выглядишь. Грандиозные планы? – улыбнулся Андрей, укладывая сумку Марата в багажник. – Да, вы как принцесса! – закивала стоящая рядом Амина, с восхищением разглядывая Зарину. – Спасибо большое, – она кокетливо поправила волосы. – Да, у меня сегодня девичник с подругой. – Хорошо вам повеселиться! – И вам! Зарина чмокнула мужа в щеку, попросила Андрея присматривать за всеми и умчалась к подъехавшему такси, а компания погрузилась в машину. – За мясом заезжать не надо, Тамара Олеговна, пока мы спали, сбегала в магазин и все замариновала. – Мировая теща. Путь до дачи прошел под громкие подпевания песням из радио и бесконечные вопросы Вовы: «А рыба там большая? А лодка резиновая или деревянная?». Марат сидел на переднем сиденье, развернувшись вполоборота, и с мальчишеским задором рассказывал детям про удочки, крючки и про то, какую они поймают щуку. Андрей лишь изредка отвечал на его подначки и машинально подпевал некоторым любимым песням. – Ух, здесь даже воздух другой, – выйдя из машины, Марат упер руки в бока и начал осматривать окрестности. – Сразу за шашлыки? Андрей, в одиночку вытаскивающий сумки, лишь устало кивнул. На месте быстро распределили обязанности. Андрей занялся мангалом, Марат, насвистывая, раскладывал припасы, а Амина проводила экскурсию по участку Вове. Вечер прошел идеально: шашлыки удались на славу, чай пах травами, а за настольной игрой Вова так разошелся, что едва не опрокинул на себя кружку.

***

Утром, затемно, когда небо только начинало сереть, Андрей растолкал Марата. – Подъем, рыбак. Клев проспишь. Тот завозился в одеяле, пробурчал что-то про бессердечных друзей, но через десять минут уже бодро шагал к озеру. С воды тянуло туманом и холодом. Тишина стояла звенящая. – Так, лодка максимум на трех рассчитана, так что передвигаемся очень аккуратно, – инструктировал Андрей, надевая на Вову и Амину меленькие спасательные жилеты. – Говорим тихо, чтобы не распугать рыбу. Начнете мерзнуть, сразу говорите. Поняли? – Да, – хором ответили дети. – Марат, ты меня вообще слушал? – А? Что? – Я тебя здесь сейчас с удочкой посажу. – Да что я сделал? – Дядя Андрей сказал быть аккуратнее на лодке и быть тихими, – шепотом объяснил Вова. – Скажи дяде Андрею, что я это и без него знаю. Андрей лишь закатил глаза. Они осторожно забрались в резиновую надувную лодку и отошли от берега. Клевало не очень, но Марат, казалось, просто наслаждался процессом. Он сидел на корме, закинув удочку, и улыбался каким-то своим мыслям. – Красота-то какая, ребят. Не то что в городе, – выдохнул он, и пар от его дыхания облачком растворился в холодном воздухе.

***

Андрей уже совсем расслабился, когда Марат решил перекинуть удочку поближе к корягам, встал, чтобы сделать заброс, и лодка предательски качнулась. – Осторожно! – вскрикнул Андрей, но было поздно. Раздался громкий всплеск. Вода в озере была ледяной. Марат ушел под воду с головой, а через секунду вынырнул, громко матерясь и хватая ртом воздух. – Папа! – Черт! Черт! Вот же ж! – На берег скорее плыви! – скомандовал Андрей, – Мы тебя обратно не затащим, не перевернувшись. Вова, не волнуйся, мы недалеко, видишь? Марат! Быстрее давай! Пневмонии нам тут только не хватало!

***

В дом они влетели, грохоча дверью. – Бегом в ванную мокрую одежду скидывать! Как вытрешься – сразу с одеялом сюда! Андрей оперативно завозился у старой кирпичной печи, которая еще источала тепло. Он быстро накидал газет, щепок и березовых дров. А затем подтащил небольшой масляный радиатор и включил его. – Так, – Андрей обернулся к детям, его голос был строгим и серьезным. – Амина, Вова, бегом к бабе Любе. Скажите, что Марат упал в озеро, нужна банка меда. К незнакомцам даже близко не подходить. Поняли? – Поняли! – хором ответили дети и вылетели за дверь. Андрей поставил на печку чайник и кастрюлю с водой, а затем повернулся к вернувшемуся Марату. Тот был завернут в одеяло, а его губы сильно посинели. – Сядь вот здесь, – Андрей указал на стул, стоящий у печи, и протянул ему термос. – И пей. Марат послушно сел и, дрожащими от холода руками, взял протянутый напиток. Нормально пить ему не удавалось, поэтому Андрей, скинувший с себя куртку, подошел, забрал термос и взяв ледяные руки Марата в свои, начал легонько их массировать, стараясь не нарушать кровообращение. – Андрей... – тихо позвал Марат, стараясь справиться со стучащими зубами. – Прости. – Я для кого там все на берегу объяснял? – не останавливаясь, спросил Андрей. – Детей напугал, сам, если с температурой не сляжешь, все равно с головной болью будешь мучиться, еще и Зарине это как-то объяснять. Не отвечая, Марат вдруг резко встал. Одеяло тяжелой волной сползло на пол. Он, не давая Андрею опомниться, притянул его к себе за плечи и обнял. Крепко, прижимаясь всем телом, жадно ища тепло. От него пахло озерной водой и холодом. Андрей замер. Его ладони, которые секунду назад растирали чужие руки, застыли в воздухе. Сердце гулко ухнуло в груди и тут же понеслось вскачь, а в ушах застучала кровь, заглушая все остальные звуки. Он чувствовал, как холодная щека Марата прижимается к его шее. – Прости... — выдохнул он. – Ты теплый. В этом объятии не было привычного панибратского похлопывания по спине. Оно было другим – долгим, почти отчаянным. Марат молчал, только крепче сжимал руки, и Андрей, окончательно растерявшись и чувствуя, как предательски краснеют кончики ушей, медленно и неуверенно опустил свои ладони на голую, все еще прохладную спину, не в силах ни оттолкнуть его, ни обнять в ответ так же сильно. Сердце в чужой груди билось так же отчаянно. Он не знал, сколько они так простояли, но как только послышались детские голоса, Андрей отстранился, а Марат, избегая его взгляда, поднял одеяло, укутался в него и сел обратно. Его щеки порозовели и губы не выглядели такими пугающе синими. – Мы все принесли! – объявила Амина, как только они зашли. – Дядя Марат, вы как? – Все путем, уже намного лучше, – его голос звучал хрипло, но бодро. – Пап, ты нас напугал, – пробормотал Вова, передавая Андрею банку с медом. – Сынок, не бойся. Подойди, – Марат взял руки сына в свои. – Посмотри, я уже и не трясусь даже. Дядя Андрей меня отогрел. – Все еще холодный, – запротестовал Вова, качая головой. Андрей, выливший добротное количество меда в термос, наоборот чувствовал себя так, словно его самого окунули в кипяток. – Теперь пей давай, – он протянул чай Марату, стараясь смотреть куда угодно, только не на виновника возникшего переполоха. – Спасибо, – их пальцы на секунду соприкоснулись и это касание было словно удар током. – Не за что, – кашлянул Андрей, прочищая горло. – Как только вода нагреется, сполоснешься в душе, а потом ноги парить. Здесь точно горчица должна где-то валяться. – Я поищу, – тут же вызвалась Амина, подходя к кухонным шкафчикам. – Спасибо, Беляш. Я тогда пойду лодку с нашим скудным уловом возвращать. – Да подожди, – шмыгнул носом Марат. – Буквально десять минут, и я снова в строю. – Так бы и треснуть по твоей бедовой голове! Сиди на месте, ради Бога! – взорвался Андрей, совершенно опешивши и напрочь забыв о своем недавнем смущении. – Вам одному сложно будет, можно я вам помогу? – Спасибо, Вов. Понесешь ведро тогда. Амин, присмотри за ним. Разрешаю бить его поварешкой, если слушаться не будет. – Не говори обо мне так, словно меня тут нет! – обиженно воскликнул Марат. – Поговори мне тут, – пригрозил ему пальцем Андрей, а затем развернулся к двери.

***

Тащить лодку одному было непросто, а учитывая три удочки и ведро с рыбой, задача усложнялась в два раза. – Хорошо, что вообще не украли, – пыхтел Андрей, стараясь идти как можно быстрее, боясь, что Марат умудрится учудить еще что-нибудь. Или что ему резко станет плохо. – С папой же все будет хорошо? – спросил Вова, семенивший рядом с ведром и удочками наперевес. – Все будет хорошо. Твой папа крепкий. – Раз так, вы тогда тоже переставайте волноваться. – Хорошо, – Андрей постарался улыбнуться как можно естественнее. – Мы рыбу пожарим? Тут как раз на небольшой завтрак хватит. – Можно пожарить. Но ее чистить надо. Дело долгое. – Может мы тогда ее бабе Любе отдадим? – Хорошая идея. Но вместе сходим попозже. Как раз за мед деньги отдам.

***

Когда они наконец вернулись, Марат сидел на том же стуле, но уже переодетый в чистую одежду, а его ноги были опущены в таз с горячей водой и горчицей. Как только он увидел их, он попытался встать. – Сиди на месте, кому сказано было! – прикрикнул Андрей и Марат послушно опустился на стул, надув губы и скрестив руки на груди. – Где Амина? – Переодевается. – Вов, ты тоже давай. Потом обратно. Будем завтракать. Мальчик кивнул и ушел в комнату. – Лицо попроще сделай. – Вот лицо я уж сам решу какое делать, лады? – буркнул Марат. – Лады. Разогрею шашлык, доедим что со вчера осталось. Потом спать. Хватит на сегодня рыбалки. – А c рыбой че? – Отдадим бабе Любе. – Ну и ладно. Завтра еще наловим. Андрей с кастрюлей в руках замер посреди комнаты. – Какое, блять, завтра?! Ты сегодня же возвращаешься в отель! – возмущенно прошептал он, с грохотом ставя бедную, ни в чем неповинную кастрюлю на печку. – Че мне там делать? – таким же возмущенным шепотом ответил Марат. – Лежать в кровати, пить чай и следить за состоянием своего здоровья! Если я еще раньше тебя в больницу силком не отправлю! – Ты уж совсем из мухи слона не делай, я вообще то закаляюсь! Ниче со мной не будет! – Вы опять ссоритесь? – спросила переодевшаяся Амина, заходя в комнату. – Нет, конечно, – поспешно ответил Андрей. – Поможешь с чаем? – Конечно! – улыбнулась девочка. – Спасибо, – он взял со стола открытую банку с медом, положил туда ложку и всучил ее Марату в руки. – Ложку меда съешь. – А можно сгущенки? – Ты это специально, да? – Все, все. Молчу. Вернулся Вова и они вместе справились с разогревом завтрака. Ели под рассказы Вовы о прошлом лете в деревне у его бабушки. Андрей то и дело поглядывал на Марата, стараясь определить его состояние по его виду. Паника уже почти отступила – дыхание выровнялось, руки перестали дрожать, и даже раздражение, которое обычно помогало держаться на плаву, постепенно отпускало. Зато пришло другое. Воспоминание. О почти голом Марате, обнимающем его посреди кухни. Андрей резко отвел взгляд и уставился в свою тарелку, будто его поймали на чем-то постыдном. Он сделал вид, что слишком занят разрезанием шашлыка на кусочки. Андрей сглотнул. Горло пересохло. Он помнил тяжесть рук на своих плечах, дыхание у шеи – неровное, теплое, почти беспомощное. И самое страшное было не в самом объятии. А в том, что Андрей не захотел его прекращать. Он мог отшутиться, похлопать по спине. Да даже отстраниться и укутать того обратно в одеяло. Но он просто стоял. Стоял и позволял этому произойти. – Андрей? – голос Марата выдернул его из мыслей. – Ты шашлык уже в труху превратил. Он вздрогнул. – Задумался, – слишком быстро ответил он. Марат прищурился, наблюдая за ним поверх кружки.