Дом возле мёртвого озера

Я больше не могу оставаться здесь. Андрей привык жить с этой мыслью: просыпаться и засыпать, делать уроки, убираться. Он привык к многим вещам в своем родном доме. К примеру, к вечным ссорам и крикам. К звукам бьющейся посуды. К шуму телевизора, который включён днями напролет. Когда-то давно, ещё в детстве, его пугал творящийся вокруг кошмар. Прячась под одеялом, Андрей вслушивался в каждый вскрик родителей, задерживая дыхание и молясь. Вместо сказки на ночь он слушал, как отец проклинает игроков с футбольного матча. Вместо объятий и поцелуев — получал лишь подзатыльники и злые упрёки. И неважно, что на этот раз — двойка или съеденный арбуз. Всегда была причина для очередного наказания. Сейчас же, Андрей повзрослел, стал смотреть на вещи по-другому. Раньше он боялся — теперь привык. Но привык не значит смирился. В свой 15-й день рождения, перематывая свежие раны, Андрей осознал как никогда чётко, насколько устал. Он думал вовсе не о подарках и празднике, как обычно это делают именинники. Я больше не могу оставаться здесь. Это было единственное, о чём думал Андрей. Одни и те же слова будто застряли в нём и бесконечно повторялись, повторялись, повторялись. Внутренний голос становился громче. С каждым новым ударом, нехорошим словом, пинком этот голос смелел, набирался силы. Я сбегу. Именно 15-й день рождения стал пределом, точкой накала и гранью. Больше терпеть Андрей не мог. Он часто пытался сбежать до этого. Родители почти всегда оказывались хитрее, но иногда ему удавалось обойти все их уловки и вырваться. Сбегая вниз по переулку, запыханный и счастливый, Андрей мчался к друзьям, у которых и ночевал. Порой у Вики, чаще у Игоря — бывало и так, и так. Но каждый раз возвращался на утро. Сейчас всё иначе. Андрей сбежит туда, откуда не вернётся. Туда, где его не догонят. Туда, откуда его не отправят обратно. Он сбежит в озеро за домом. Прыгнет в него, нырнет под воду, и там и останется. В воде сложно слышать, двигаться и дышать. Андрей надеется, что хоть на считанные минуты или секунды он окунется в тишину и его оставят в покое. Ему всё равно, будут его потом искать и найдут ли. К тому времени, когда за это дело возьмутся, будет уже давным-давно поздно. Через неделю после своего пятнадцатого дня рождения, Андрей сбегает. *** Настоящее время *** Ночь. Тревожная и ясная. Андрей пробирается через забор тихо, предварительно закрыв все двери. Свет он тоже оставил выключенным. Пригинаясь, мальчишка прячется из куста в куст, то и дело оглядываясь. Он идёт умирать. Он уже решил. Идёт он тихо, на корточках, чтобы никто не услышал. Он мог бы наоборот, так сказать напоследок, высказать родителям в лицо всё, что о них думает, и на их глазах сбежать. Мог бы хлопнуть дверью калитки, рыдать навзрыд, материться — выпустить все эмоции, скрываемые внутри годами. Но он не будет. Потому что знает, что тогда уж точно не выберется, а лишь разозлит родителей до чёртиков. И если они запрут его снова — не выдержит и повесится прямо в своей комнате. Андрей еле слышно приоткрывает калитку, пролазит, ступая по плитке беззвучно. Так же закрыв калитку, на этот раз навсегда, он покидает двор дома. Осталось ещё чуть-чуть. Буквально пару шагов до задней части дома, затем метров 10 вперёд — и он свободен. И он больше никому, ничего, никогда не должен. Геннадий спит на диване перед телевизором — он часто отключается даже во время матчей. Но Андрей позаботился о том, чтобы сегодня отец спал особенно крепко, и сыпнул ему в стакан снотворного. Галина тоже должна спать. Сегодня она опять злилась, и на щеке сына оставила подтверждение тому — болючий след от пощёчины. Андрей движется вдоль деревянного забора. Вприсядку, неспеша, аккуратно. Он терпеливый мальчик. Он достаточно долго терпел, и сейчас терпит в последний раз, добираясь к озеру. От дома падает тень. Луна сегодня яркая и бледная. Андрей оказывается в тени — тень укрывает его, помогает спрятаться. Впереди сверкает спокойная гладь озера. Ну же. Совсем немножечко... Он подходит всё ближе. Земля под ногами становится сырой и песчаной. Вода в озере спокойна. Это озеро зловещее — выглядит безобидным, хотя глубокое настолько, что даже взрослые в посёлке остерегаются его. Андрей, в каких-то сантиметрах от озера, смотрит в воду молча, словно застыв. Я больше не могу оставаться здесь. Проносится в голове мимолётно. И сейчас эта мысль не про дом. Я больше не могу оставаться здесь. Не ожидая от себя, Андрей всхлипывает. Жалобно, совсем тихо. Будто бы всхлипывает не он, а вся его сущность, что хочет жить. В тишине этот всхлип звучит особенно громко. В горле собирается тугой ком, но Андрей делает шаг навстречу воде. Страшно. Холодно. Носки и кроссовки мигом промокают. Мурашки холода сбегают вниз по позвоночнику. Андрей ёжится, но не думает отступать. Он делает следующий шаг — уже глубже. Вода расходами, похожими на круги, расплывается вокруг него. Эмоции хлещут через край. Щеку до сих пор жжёт от хлёсткой пощёчины. Дрожащими пальцами Андрей проводит по лицу, прямо по месту удара. Больно. Снаружи больно, но внутри всё будто рвётся на части. Эта боль глубокая, острая, горящая и яркая, как огонь. Она окутывает его внезапно и так сильно, что беззвучный скулёж срывается с губ Андрея. По щекам сбегают горячие слезы. Он будто сгорает внутри от боли. Ему нужно потушиться. Водой. В лёгкие. Снова шаг. Воды уже по колено. Джинсы мокнут, и это чувство гадкое. Но ещё более гадкое чувство — боль от синяков и той же пощёчины, которые оставили ему родители. Родные. Своему ребёнку. Я больше не могу оставаться здесь. И моей семье наплевать. Эта мысль как спусковой рычаг — она даёт финальный толчок, и Андрей с разбегу кидается в воду. Брызги. Поднимается лёгкая волна. Уровень воды опасно подходит к подбородку, захлёстывает, душит холодом, а почва под ногами... Исчезает. Опоры больше нет. Беспомощность. Андрей будто спотыкается, в последний раз сдавленно захватывает воздуха — просто инстинктивно — и идёт вниз. На дно. Горячие и чистые слезы смешиваются с озёрной водой, ледяной и грязной. Озеро омывает его и с головой захватывает. Луна, деревья, ночь, дом позади, трава — всё остаётся наверху, под толщиной мутной воды. В ушах закладывает. Глаза не успевают закрыться, и он видит, как сквозь зелёные водоросли просвечивается небо. Он даже не барахтается. Лишь смиренно утопает, и вода обнимает его со всех сторон, тянет к себе, на самую глубь, в темноту. Он не может вдохнуть. Его тело пытается, но только захлёбывает грязной воды. Кислорода нет ни капли. Хочется прокашляться, от холода Андрей начинает трястись, но всплыть уже не может. Мокрая одежда тяжелеет и тащит за собою. Развязанные шнурки мерно парят в воде. Он только ждёт, когда пятками дотронется дна. Веки опускаются. Руки свободно трепыхаются сверху, над головою, и медленно, медленно немеют. Паника отступает. На замену ей приходит умиротворение. Сладкое и тёплое, как сон... Если бы он мог, он выдохнул бы с облегчением, но только выпускает воздух, что пузырями поднимается наверх. Под водою и вправду тихо... Сознание туманится и потихонечку меркнет. Как и звуки. И цвета. И холод. И мысли. И боль от маминой пощёчины. Я больше не могу оставаться здесь. Мелькают слова на задворках сознания. Какие-то слова, воспоминания, мысли... Всё смешивается вместе в одну случайную бессмыслицу. В одну общую массу. Ненужную, какую-то неуловимую, неразличимую. Он плывёт вниз. Бесконечно и покорно. Ничего не чувствуя. И резко, откуда-то сверху, как из другого мира, раздаётся пронзительное: — Андрей! Кто-то кричит. Кто-то зовёт его. Андрей уже не различает своего имени, не шевелится, но улавливает этот крик последней живой частичкой себя. Его темные волосы развеваются в воде. — Андрей! Заново. Кто-то зовёт его очень настойчиво, хотя и бесполезно. У этого кого-то голос совсем не похож ни на мамин, ни на папин. Игорь. Имя мерцает в темноте, что обволакивает разум. Игорь... В памяти всплывают какие-то фрагменты, разговоры. Андрей не соображает, что из них к чему, он лишь теряется все больше в реальности. И резко, кто-то хватает его за плечи. Чьи-то руки вцепляются в его свитер и тянут наверх, выдергивая из бесконечного сна. Всё происходит настолько быстро, что Андрей сам не понимает, что с ним случилось. За какие-то секунды, перед глазами мелькают сотни деталей: мелкие рыбы в озере, мутная вода и чьи-то тёплые руки, достающие его наверх. И затем — глоток. Воздуха. Не ледяной воды, а воздуха. Так не хватающего. Такой несдержанный и необходимый глоток. Андрей начинает кашлять — сдавленно, безостановочно. Кто-то, вынувший его из воды, продолжает держать его на себе и выплывает из озера, крича что-то неразборчиво. У Андрея в голове полнейший переворот, сплошная каша, но медленно он осознает, в чьих руках сейчас. Смутно видит светлую макушку сверху. Синюю футболку. Игорь. Это Игорь. Держит его крепко. Не отпускает. Кажется, он напуган даже больше, чем едва не погибший Андрей. — Андрей! Андрюш! Андрюха, ты живой?! — раздается быстрое и надрывное прямо над ухом. — Андрей, пожалуйста! Скажи что-нибудь! Андрей не может. Единственное, что он может — висеть на Игоре безвольно, как тряпичная кукла. Бегло они подходят к берегу, выходят из воды. На трясущихся ногах Андрей падает на колени, на берег, и продолжает кашлять. Воды он наглотался порядочно. Почти успешно выполнил задачу. Игорь, присевший рядом, дышит быстро-быстро, не сводя с него глаз. Его взгляд бегает беспомощно. — Ты мокрый до нитки... — шепчет он, осматривая Андрея и его одежду, насквозь пропитанную водой. Хотя сам такой же. Андрей хватает воздух, кашлять перестать не может, но сознание постепенно, по крупицам возвращается к нему. Он жив. Он выжил. Игорь спас его. Кашель чуть-чуть утихает. — Что, — начинает Андрей, но прерывается на пару кашлей, — ты здесь делаешь? Игорь перебивает его, кладя руку на плечо: — Не нужно. Не говори. — голос мальчишки дрожит. Он смотрит взволнованно и пристально прямо в глаза Андрею. — Прокашляйся нормально. В голове Игоря носятся тысячи мыслей. И одна единственная догадка. Он заново осматривает Андрея, время от время кашляющего водой. Почему? Слово вертится на губах, и Игорь чувствует, что вот-вот спросит Андрея: почему? Но он сам попросил не разговаривать, поэтому сдерживается и молчит. Смотрит, мокрый с ног до головы, на Андрея, такого же промокшего, и ничего не говорит. Только дышит неровно, загнанно. Ему страшно. Тоже. В тишине ночи их слышно особенно громко. Андрей покашливает уже реже, смотрит куда-то в пустоту невидящим взглядом. Игорь решает начать первым, убрав руку с плеча друга: — Я хотел подстеречь рыбака. — тихо произносит он. Андрей поднимает глаза. — Именно ночью, ведь он редко тут днём. И потом... Тебя заметил. Повисает тишина. Только тихо трещат сверчки где-то вдалеке. Игорь чувствует, как глаза начинает щипать, но держится: — Это то, что я думаю, да? — шепчет одними губами. Андрей опускает голову. Молчит. Проходит секунда. Пять. Десять. — Да. Он отвечает сипло, на грани слышимости, но Игорь его слышит. Андрей не успевает сообразить, как оказывается укутанным в объятия. Игорь загребает его руками, прижимает к себе, надёжно и нежно. Дышит рвано, будто вот-вот заплачет. — Почему? — шепчет Игорь ему в волосы совсем отчаянно. Андрею больно. Он до сих пор полностью не осознал, жив или таки умер. Ему странно. И ещё тепло. Обниматься с человеком куда приятнее, чем с водою, поглощающей холодом. Хотя Игорь сейчас явно не суше озера. Андрей пальцами хватается за синюю футболку, сжимает слегка от раздирающих его эмоций. Опираясь подбородком на плечо Игоря, он продолжает смотреть назад, в воду, и в голове такой водоворот мыслей, что хочется кричать. Он одновременно думает обо всём и ни о чем. Он шмыгает носом. Снаружи Андрей мёрзнет, из-за мокрой одежды, из-за порывов ветра, но внутри ему хорошо, и это тепло греет. — Пойдём. — наконец подаёт голос Игорь. — Нам нужно просохнуть. Иначе уже завтра больные будем. Он нехотя отпускает Андрея от себя, встаёт с земли. Подаёт другу руку. Андрей, пошатываясь, медленно поднимается следом. Он до сих пор иногда покашливает, стоит на ногах непрочно, в голове абсолютная пустота и туман. Но он жив. Игорь берёт его за руку. Он смотрит на Андрея, тот глядит в ответ неотрывно. Я больше не могу оставаться здесь. Такая давняя и родная мысль, бок о бок живущая с Андреем. Но теперь к ней следует дополнение: С Игорем я смогу.